В век цифровых технологий остаются книги, чтение которых преследуется законом. Тем самым власти лишь подогревают интерес к подобной литературе и заставляют задуматься о том, насколько важно сказанное в этих сочинениях. «Есть преступления более тяжкие, чем сжигать книги. Одно из них – не читать их», – писал в свое время Иосиф Бродский.

Казалось бы, времена инквизиции и массового сожжения литературных трудов неугодных авторов давно прошли. Но и в современном мире можно собрать увесистый чемодан книг, с которым вам грозит тюремное заключение. Провинились эти сочинения, как правило, наличием «крамольного» политического подтекста, разрушением религиозных догм или социальных норм, описанием откровенных сексуальных сцен. С другой стороны, не затронув эти темы, стать популярным писателю сегодня не так уж и просто.

Под нож цензуры часто попадают книги исторического плана, особенно если власти не желают освещения некоторых страниц из прошлого страны. К примеру, в декабре прошлого года Министерство юстиции Индонезии запретило пять книг об исторических событиях. Одна из них о кровавой расправе над сотнями тысяч коммунистов в 1965–1966 годах, во времена, когда тогдашний президент Сухарто пытался укрепить свою власть в стране. Еще одна книга о спорной аннексии Индонезией острова Папуа в 1969-м. Запрет подобной литературы косвенно свидетельствует о кризисе политической власти в Индонезии. При этом эксперты The Economist все же считают, что индонезийская пресса остается наиболее свободной во всей Юго-Восточной Азии.

Впрочем, стать жертвой политических спекуляций могут и книги, ничего общего с государственной идеологией не имеющие. В Египте группа исламистских законоведов, называющих себя «Юристы без кандалов», подала в суд на Министерство образования в связи с выпуском нового издания «Тысячи и одной ночи», которое наиболее точно соответствует каирскому манускрипту 1835 года. Как и на Западе, в Египте существуют разные редакции «ночей» – для детей и взрослых соответственно. Новый тираж ориентирован исключительно на старшее поколение и был молниеносно раскуплен. В свою очередь радикально настроенные юристы ссылаются на ст. 178 Уголовного кодекса Египта, предусматривающую «тюремное заключение сроком на два года для каждого, кто опубликует литературу или фотографии, оскорбляющие общественную благопристойность».

Между прочим, когда в 1885 году британский лингвист и искатель приключений Ричард Бартон впервые издал свой дословный перевод «Тысячи и одной ночи», британская общественность с такой же пылкостью протестовала против непристойных сцен, ранее изымаемых из текста. В ответ на все укоры Бартон был предельно лаконичен: «Мы должны помнить, что грубость и неприличие – вопрос времени и места. Что считается оскорбительным в Британии, не является таковым в Египте».

Самия Мереза, профессор Американского университета в Каире, написавший книгу «Культурные войны Египта», рассматривает скандал вокруг «Тысячи и одной ночи» как уловку исламистов, желающих подпортить жизнь властям, приводя общественность в замешательство. Произведения искусства в арабском мире нередко становятся заложниками политических игр между государством и радикальными приверженцами религии.

Свои коррективы в литературные сочинения вносят не только последователи ислама. Классическим примером книжной цензуры считается Индекс запрещенных книг (Index Librorum Prohibitorum), первое официальное издание которого вышло в Риме под непосредственным наблюдением папы Павла IV в 1559 году. Изъятые инквизиторами книги торжественно сжигались на публичных аутодафе. Последняя публикация Индекса вышла в 1948-м. Через 18 лет под влиянием II Ватиканского Вселенского собора издание Индекса прекратилось. В целом же чести быть представленным в списках удостоились Оноре де Бальзак, Джордано Бруно, Вольтер, Томас Гоббс, Жан-Жак Руссо и многие другие. Были запрещены отдельные труды Генриха Гейне, Виктора Гюго, Иммануила Канта, Джона Локка, Адама Мицкевича, Стендаля, Флобера.

Если же говорить о временах сегодняшних, то в том же Египте предвзятостью к книгам грешат не только мусульмане. Группа христианских юристов, ссылаясь на ту же пресловутую 178 статью Уголовного кодекса страны, подала иск на роман Юзефа Зейдана «Азазиль» (что в переводе означает «дьявол»). В прошлом году эта книга стала бестселлером и получила премию Arabic Booker. В ней повествуется о теологических дебатах в V столетии. Одного из их участников, епископа Александрии Кирилла, Зейдан представляет фанатичным и нетолерантным, что крайне расстроило местных христиан-коптов. Что показательно, и в этом случае, и в случае со скандальной «Тысяча и одной ночью», египетские власти хранят молчание.

Недалеко ушли

Прецеденты книжной цензуры встречаются сегодня и в западном мире. В Великобритании в 1985-м была запрещена к продаже изданная в Австралии автобиография бывшего сотрудника секретной службы Ее Величества MI5 Питера Райта. Поскольку в Англии есть ряд законов, касающихся соблюдения государственной тайны, объединенных в Официальном акте секретов, книга была запрещена в этой части Объединенного Королевства, но при этом легально поступала в продажу в Шотландии и за пределами Великобритании. Попытки британских властей запретить книгу в самой Австралии были отклонены судами в 1987-м. Еще через год автобиография Райта была разрешена к продаже в Англии: судьи признали, что сам факт ее опубликования за рубежом свидетельствует о том, что книга уже не содержит никаких секретов.

Инициативы о запрете книг в западном мире поступают и от граждан. Так, по данным Американской библиотечной ассоциации, 42 из 100 англоязычных книг, признанных гарвардским Институтом Рэдклиффа лучшими сочинениями ХХ столетия, до сих пор подвергаются критике. Половину заявлений сделали родители школьников, которыми движет стремление защитить детей от «несоответствующего» сексуального контекста или оскорбительной лексики. С 1990 года Американская библиотечная ассоциация насчитала более десяти тысяч книг, касательно свободного доступа к которым в США возникали споры. За последние восемь лет американские библиотеки столкнулись с почти четырьмя тысячами запросов изъять книгу. Основные причины: пропаганда насилия, гомосексуализма, «антисемейный» характер или допущенные авторами противоречивые замечания на счет религиозных верований. Около 31% таких заявлений поступило по поводу изучаемой в школьной программе литературы, еще 37% относительно книг, доступных в школьных библиотеках. В прошлогоднем списке наиболее часто запрещаемых отдельными школами произведений, как и в 2007-м и 2008-м, лидирует книга «С Танго их трое» Питера Парнелла и Джастина Ричардсона. Основанную на реальном сюжете историю двух пингвинов-самцов, которые выращивают детеныша, критикуют за гомосексуальные мотивы и посягательство на традиционные семейные ценности.

О воспитательном эффекте литературы призадумались и в России. Госнаркоконтроль решил, что ограничение доступа к некоторым книгам поспособствует борьбе с распространением наркотиков. Библиотекам запрещено выдавать около 40 художественных произведений, якобы пропагандирующих употребление психотропных веществ. В черный список попали литературные труды Хантера Томпсона, Уильяма Берроуза, Филипа Дика и даже руководство по разведению съедобных грибов на приусадебном участке. За продажу этих книг магазины штрафуют на сумму от 40 тыс. руб. Питерское издательство «Амфора» уже проиграло суд Госнаркоконтролю и обязано выплатить штраф в размере 400 тыс. руб. за издание романа кинокритика и автора глянцевых журналов Сергея Кузнецова «Семь лепестков». Это история о смерти двух московских девушек в 90-х, а к разгадке преступления главные герои приходят в состоянии наркотического опьянения.

Профиль