В нашем доме все говорили на идиш, даже родители, и эта атмосфера тоже повлияла на выбор моей специализации.  В годы моей молодости еще было живо поколение иммигрантов, говорившее на идиш, – и я видел, что это не американское явление, корни всего этого – в Восточной Европе, еврейство которой я сегодня и изучаю. 

– В чем секрет успеха JTS? Сколько лет понадобилось этому заведению, чтобы занять лидирующие позиции в сфере преподавания еврейских дисциплин и где находят применение выпускники семинарии?  
– Еврейская теологическая семинария создана в 1886 году, так что традиции у нас более чем солидные.  Характерно, что до начала 1970-х в США вообще не преподавали иудаику на академическом уровне, – кроме одного профессора в Колумбийском и одного в Гарвардском университетах.  Поэтому иудаика как научная дисциплина сложилась именно в JTS, расположенной по соседству с Колумбийским университетом – одном из лучших в мире. Многие ученые, бежавшие от преследований в Европе, нашли свой профессиональный дом в стенах JTS. Сегодня в семинарии учится примерно 6000 студентов – треть на раввинов, треть – в рамках совместной программы с Колумбийским университетом (в этом случае студент через 4,5 года получает два диплома бакалавра – наш – по иудаике и  Columbia University – по избранной специальности).        
Еще треть студентов занимается в аспирантуре, многие – на факультете для подготовки учителей и директоров еврейских школ. 

– Каков примерный портрет вашего американского студента? И чем отличаются ребята, изучающие иудаику в России и Украине от американских коллег?
– Меня, в хорошем смысле, удивили киевские студенты. Я часто преподаю в Москве, и у меня сложилось определенное впечатление о тамошних студентах – они пассивно сидят в аудитории, конспектируют сказанное лектором и готовятся к экзамену, храня в памяти нужный ответ.  
Американский студент, как правило, более активен на лекции.  Он имеет свое мнение, порой необоснованное, – еще ничего не выучив, уже готов противоречить профессору. С другой стороны, это положительное явление – студент думает, высказывает свою точку зрения. Приехав сюда, я ожидал, что местные студенты похожи на москвичей. И очень обрадовался, увидев более «живых» молодых людей – спрашивающих, реагирующих, мотивированных, учащихся не ради экзамена. Возможно, это особенность сертификатной программы по иудаике, возможно, – отличительная черта Киево-Могилянской академии, но в любом случае я рад видеть участие студентов в учебном процессе, а не просто пассивное получение информации.      

– Практический вопрос. Сколько стоит обучение в JTS?
– В зависимости от факультета учеба обходится не менее 15 000 долларов в год, а на совместной программе – 25 000 долларов без учета проживания в общежитии. Впрочем, многие студенты получают частичное освобождение от оплаты, а учащиеся раввинского факультета поддерживаются разными фондами. Но, к сожалению, мы теряем многих потенциальных студентов из-за высокой стоимости обучения.    

– Сколько на сегодняшний день кафедр иудаики в американских университетах? И какова динамика их развития?
– Точной статистикой я не владею, но курсы по иудаике читаются в сотнях университетов, а программы по иудаике существуют не менее чем в ста американских вузах. И это явление последних 40, а скорее, последних 20 лет. Причем, не только в крупных городах. Например, у меня есть коллега в Индиане, в университете Блумингтона. Это далеко не центр еврейской жизни, тем не менее там отличная программа по иудаике, в том числе есть специалисты по истории российского еврейства, культуре идиш, исследователи Талмуда, раввинистической литературы, каббалы и т.п.      
Надо понимать, что профессорские ставки на кафедрах иудаики создаются на основе частных пожертвований. Поэтому такие курсы читаются даже там, где нет крупных еврейских общин.
Особый интерес в США вызывают курсы по Холокосту, которые читаются в очень многих университетах и большинство слушателей которых – не евреи. Но на других, более продвинутых курсах по иудаике, евреев все-таки большинство.
Должен сказать, что интерес к этой области не уменьшается. Самая новая тенденция –  развитие в последние пять лет направления Israel studies – израилеведения. В том числе и для создания баланса с исламоведением, преподавание которого зачастую отличает проарабская направленность

– Каким вы видите будущее украинской иудаики и что могли бы порекомендовать людям, которые занимаются ее становлением?
– У меня очень позитивное впечатление от сертификатной программы и ее академического директора – д-ра Игоря Турова. Так что перспективы хорошие, и с точки зрения учебной программы можно немалого достичь. Но надо учесть, что подготовка настоящих специалистов – со знанием языков, литературы – занимает не один год. Чтобы стать и остаться специалистом, необходимы и достойные условия жизни – это общая проблема для науки.  И это требует определенного вклада со стороны общины, если она хочет вырастить таких исследователей. Тем не менее, в силу отсутствия традиции, восстановление серьезной научной работы в этой сфере займет, по меньшей мере, поколение – 20 лет для этого мало. Могу сказать одно, нам – западным специалистам – необходима мощная иудаика в странах СНГ, местные коллеги могли бы заниматься малоизученными темами, учитывая доступ к местным архивам. Это только обогатит науку.  Поэтому мы приветствуем все, что было сделано и надеемся на большее.