Мышление бывает человеческим – это когда журналист руководствуется совестью.

Мышление бывает церковным – это когда журналист руководствуется Евангелием.

И мышление бывает партийным – когда журналист руководствуется

Юрий Черноморец «Этика и журналистика»

 http://risu.org.ua/ua/index/blog/~chernomorets/39469

Профессиональная болезнь священников — это самооправдание.

Недавнее интервью отца Ионы (http://orthodoxy.org.ua/tn/node/13609) скорее всего было вызвано спорами об одном скандальном высказывании отца Андрея Ткачева, и отец Иона решил защитить все священноначалие. Это интервью в очередной раз вскрыло очевидную проблему рефлексии священноначалия, их ответ на вопрос – кто они в Церкви? Такая дискуссия также очень хорошо показала давно зреющий в церкви конфликт прихожан-не-неофитов и священников-спекулянтов-на-неофитстве и вообще священства. Попытаемся прокомментировать интервью.

От того  кем себя видят «отцы» в церкви, зависит какая будет атмосфера здоровая или не здоровая. Многие священники читают толкование литургии, где говорится о том, что священник на литургии символизирует Христа. И очень приятно примерять ризы Христа на себя… Но литургийный символизм не дает основы для такого постоянного символизма в жизни. Отец Иона по непонятным причинам уверен, что священник «добрый пастырь» всегда. Неужели это его «статус кво»? Часто к своему стаду священники относятся в прямом смысле как стаду, слишком уж буквально понимая эти слова. Из-за привычки видеть себя в фаворе, в головах у отцов происходит  — «я – символизирую Христа, как же кто-то может говорить что-то против меня? – он богохульствует, он будет гореть в аду, он уже в этой жизни будет за это расплачиваться… и т.д. — если я не прав — под ударом вся система, если ты ошибся – нет, нельзя допустить твоей неправоты, нужно любыми путями, привлечь Кураева и лоббистов-политехнологов – но доказать что Церковь, в моем лице, всегда права!» – похожие тексты проскакивают у священников в головах, когда они сталкиваются с любой, справедливой или несправедливой критикой.

Священники забывают, откуда они вышли. Рукополагают их епископы, передают благодать священства, но избирает их община. Если община верных не согласна на то, чтобы от лица всей общины, приносил дары кто-то из общины, то этот священник не сможет окормлять это собрание верующих, и епископ не может ничего сделать. При рукоположении в священники в древности не иподиакона, а община должна отвечать на слова «Повелите» (такого-то быть священником), весь народ отвечал: «Бог повелит», или не отвечал, тогда кандидат в священники не мог быть священником – нужно было авторитет у людей заработать, стать их пастырем до рукоположения. До сих пор, как бы ни хотело священноначалие, эти основы общинности Православия проступают иногда очень явственно. При некоторых рукоположениях уже в наше время народ отвечал: «Не повелит», у епископов это напоминание о том, что не он, а община выбирает священников, вызывало конфуз. Очень часто священноначалие не хочет слышать голос своих прихожан – «они же не разбираются».

О священниках или хорошо или никак?

Священникам очень тяжело преодолеть искушение властью, тяжелее, чем депутатам. Ведь сам статус уже обязывает всех, чтобы к священникам относились уже с уважением, как к начальникам. Рукоположение также дает сознание приобщенности к некому классу, касте избранных. Принадлежность системе – еще одни кандалы, ведь священник уже должен представлять всю Церковь. Поэтому нужно «гнуть политику партии», а уже человеческие принципы общения не важны, не говоря уже о христианских — забывая о том, что высшее не стоит без низшего. У священников происходит отождествление себя с организацией, вроде они – это Церковь, а Церковь – это они. Церковь — это прежде всего – люди, община. Священноначалие настойчиво пытается доказать что Церковь  – это они. Значит, все, что они скажут – это истина в последней инстанции.

Часто поэтому священники теряются, когда ошибаются – чаще всего не признают своих ошибок, занимаются спекуляциями и самооправданием. Так милиция защищает своих оборотней в погонах, хотя они сами прекрасно знают о приемах работы своих коллег. Так же врачи скрывают следы своих ошибок, за которые должны нести уголовную ответственность. Конечно, никому не хочется отвечать за свои поступки, но если покрывать все это – то это ведет в пропасть – система сама себя съедает. При каждом покрытии таких ошибок будет появляться новая жертва «ментовского произвола», «врачебных ошибок», которые ведут в морг, и побоев женщин, от православных мужей. И вот вместо того, чтобы сказать – ну бывает, ну сказал впопыхах. Все же люди, все могут ошибиться. Ну что тут страшного? Неужели у людей не хватит здравомыслия понять, что священники тоже люди, они тоже могут  ошибаться. Но вот что люди никогда не потерпят – это втирание очков и спекуляции на религиозном ответе: «на священнике благодать – поэтому на него не дышите». Не нужно думать, что люди — идиоты, что они не увидят неправду. Люди не примут попытки списать все на то, что кто-то не должен отвечать за свои поступки, потому что на нем лежит благодать священства. Вот тогда люди и будут переносить грехи священнослужителей на всю Церковь, потому что они видят перед собой стену, поруку, организацию, которая своих не выдает. Нет, нужно доказывать «Мы все неопровержимо правы, потому что мы священники, на нас благодать». Но благодать не говорит о том, что нужно пренебрегать правилами элементарной человечности и честности. Мы с вами не знаем о действии благодати внутри священников – это их лично дело, их и Бога, и никого больше. Но нам как-то особо благоговеть безмолвно только от того, что их коснулась благодать, никто не говорил; всех христиан так или иначе коснулась благодать. Нигде в Новом Завете  у апостолов нет самооправдания. Их авторитет признают, но они сами своим авторитетом нигде не кичатся.

Эти «тяжелые иерейские кресты власти» вкупе с самооправдательными комплексами не дают священникам взглянуть на себя со стороны, не дают возможности саморефлексии. Конечно, тяжело за свои поступки отвечать, легче спрятаться за «благодать». — А мы вот за Бога, за Евангелие, за Церковь спрячемся, что вы можете против Бога сказать? Что вы можете сказать против святости Церкви? Вы что, против Евангелия? Так что все, что мы вещаем – правильно,  нашими устами вещает Бог – не сомневайтесь. А вы, кто такой, что сомневаетесь? Мирянин? Тогда молчи! Вот я – священник, а вы – никто!

Неофитство

Многие священники отход от неофитства считают упадком в вере и периодом искушений веры. Человек не может все время бежать стометровку. Дальше, после неофитства, должна быть системная работа по углублению, стройка фундамента и т.д. Человек не может постоянно быть в первоначальной ревности. Но после духовной спекуляции на благодати неофитства, в сердцах тех, кто уже перестал быть неофитом,  священники оставляют выжженную пустыню цинизма и неверия. И это на совести этих священников. Другие прихожане, прошедшие период неофитства, или уходят, или остаются, стараясь держаться подальше от священников. Не каждый прихожанин честно расскажет, как он относится к церковной администрации, многим до этого нет дела, живут себе и все, понимают что священники – не святые, святой только Бог, вот к нему и идут, а не к священнику. И будет странным, если вдруг священник скажет: «Нет, ты ко мне идешь, без меня ты не можешь спастись, только я приведу тебя в царствие небесное». Но вроде бы Христос, сказал – «Я есть путь, истина и жизнь». Кто-то повторять Его слова от первого лица не может, священник всегда должен помнить, что это Он сказал, а он, священник, повторил Его слова человеку. Он – только свидетель, как сказано в последовании исповеди, но не N-е воплощение Христа, или Кришны…

Отец Иона взял некие крайние примеры и перенес их на всех несогласных со священноначалием. Его позиция вообще не допускает того, что священноначалие может ошибаться. Очень удобно всех несогласных объявить неправыми априори. Т.е. как у Оруэла – эти – «не лицо», поэтому чтобы они ни говорили – «не слова». Также же выгодно отмахнуться от всех задающих вопросы и жить в своем мирке, используя прихожан. Тотально и авторитарно привязывая людей к себе, к своему мнению, делая их в духовном смысле детьми, не способствуя их взрослению.  А потом мы удивляемся, почему у нас возникают Чибрики?

***

Да, Христос вручил Церковь епископам, но поручил заботиться о ней, а не вручил в собственность. Это не вотчина епископов и священников. Есть хороший фильм о мормонах «Божья вотчина», где показывается, как такими же фарисеями-подонками становятся все люди, которые себя считают «святыми».

Почаевская «клиника»

Часто мы хотим видеть то, что хотим видеть. В интервью отец Иона сказал о том, что блоггеры и те, кто пишет комментарии к статьям на православных сайтах – это горстка людей, на них не стоит обращать внимания. Это несколько человек, а вот все остальные – они нормально думают о Церкви. Вам не нравится, что кто-то нападает? Так сами пишите и говорите правду, тогда любые нападки будут хорошо видны в своей неправде, а полуправда всегда только раздражает.  Что, отец Иона провел опрос среди какого-то числа верующих и священников, и не обнаружил тех, кто критично относится к поведению монахов Почаева? Нет, тогда не стоит так говорить.

Знаменитую лавру никто не судит. Это опять спекуляция – перевести разговор о личных ошибках кого-то на разговор об организации: конечно, «ты разве можешь что-то сказать против лавры? Вот и молчи». Речь идет не о лавре, а об ошибках священников Почаева. Вот опять, отец Иона сам прекрасно знает о неоднозначном поведении духовенства Почаева, но все равно  их защищает. Как же, нужно обязательно защитить честь мундира, а то будет тогда хаос в мире – священников не будут уважать. Неужели пример с Боголюбовским монастырем ничему не научил? А все молчат. В Почаеве такое мракобесие будет продолжаться и буйно цвести до первой громкой трагедии («мелких» трагедий уже никто не считает), о которой узнают светские, а не трусливые православные журналисты, которые на цыпочках ходят перед начальством. И православные порталы будут только то и делать, что обслуживать конвейер спекуляций, самооправданий и вранья. — «Прямо не дышите на наших батюшек! Они же такие… такие… ну просто…  Ах! Ну что вы, право – у них же такой крест…» — все это полная чушь, если не сказать хуже, все взрослые люди, способные отвечать за себя – за милицейские погоны, за клятву Гиппократа, за Евангелие и рясу, за них не спрячешься – нужно отвечать, и говорить правду.

Как быстро всех православных блогеров отец Иона записал в клинику? Может быть, поведение священников в Почаеве – это клиника?! Не могу точно проверить эти слова Митрополита Владимира, о том, что к пустому колодцу не ходят — это Митрополит Владимир сказал о Почаеве? Или о чем-то другом? Также не нужно прятаться за чужие цитаты, вырванные из контекста.

Не может быть человек всегда прав, это Христос всегда прав, потому что Он – Бог, часто нам не понять Его причин. Может быть, потом поймем. Точно так же и по отношению к людям, конечно, у всех свои причины поступать так или иначе. Мы об этих причинах не знаем, и, наверное, очень удивимся, когда узнаем. Но если нам непонятны причины поступков людей, мы можем об этом прямо сказать, даже если все причины нам не ясны. Есть два пути – или человек объясняет, почему он это сделал, или, по крайней мере, не врет нам в лицо, или тогда он молчит, а не закрывает нам рот, говоря: «Вы ничего не понимаете, а на мне благодать…»  Если я вдруг буду не согласен с кем-либо, то это значит, что я не могу об этом сказать? Даже если он хороший человек? Вот в какой форме я это сделаю, с какими эмоциями и пр. зависит от моего воспитания. Но к факту это не имеет никакого отношения. Статус человека не дает гарантии правоты.

Отец Иона привел слова из Евангелия о том, что из-за кого-то хулится имя Божие, относя их только к критикам церкви. А почему он не может эти слова отнести к священникам? Это они не должны давать повода для хуления Церкви.

Я иногда забредаю на форумы врачей и психологов. Они там обсуждают свои профессиональные проблемы, и их ошибки также фатальны, как и ошибки священников. Хоть я критично отношусь к нынешней системе здравохранения, я не стал после этого считать, что врачи не нужны, я не стал после этого говорить, что психологи не нужны. Если бы я обнаружил такой же форум, где бы священники делились своими профессиональными проблемами, я бы не разуверился в том, что они нужны.

В Псалтыри всегда на богослужениях мы слышим слова: «Не уклони сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех». Непщевать — значит изыскивать оправдания во грехах.

Вот именно, изыскивать оправданий за свои грехи не могут и священники, как и все христиане.

Отец Иона говорит о недопустимости использования релятивистского принципа «Закон что дышло…» А что если таким принципом руководствуются сами священники с прихожанами, а потом епископы со священниками? Для того чтобы «наказать» какого-то священника вспомнят все каноны и правила, хотя сами не всегда следуют всем правилам. А потом священники удивляются, почему же так прихожане делают?

Спекуляции на сыновних чувствах

Отец Иона говорит о том, что Церковь – наша мать, и говорить о ней плохо нельзя. Аналогия ложная в своей посылке – спекуляция на чувствах детей к своей матери. И тут тоже сложно что-то возразить: неужели Церковь не мать? – сложно не согласится.  Плохо то, что на Церковь переносятся, как образец, семейные отношения. Церковь — не семья. Отношения общины и семьи похожи, но не одно и то же. Нет впечатления от первой общины апостолов, что это семья. В семье родственные отношения постоянны  – они определенны рождением, отношения в общине определяются общей верой, общей чашей. Потому что семейные отношения часто становятся основой для клановости. Порука всех за любые грехи. Где есть только общая выгода. Перенос семейных отношений на отношения внутри людей всегда вызывает ужасный хаос и неразбериху. Это первый путь к блату и покрытию всех грехов.

Особенно кощунственным выглядит сравнение Церкви с армией в своем худшем проявлении. Из-за этого часто церковная администрация себя воспринимает как некую непогрешимую субстанцию.  Пункт 1. Церковь всегда права; пункт 2. Если церковь не права, см. п.1. Это насильственная и тоталитарная позиция силы – у кого власть, тот и прав. Церковь не может себе позволить перенимать принципы тоталитарных сообществ и сект. Само священноначалие не может пренебрегать моральными принципами, так как в силу замкнутости церкви, сами епископы – носители закона в церкви, и если эти законы не будут работать по отношению к самим епископам, тогда в самой церкви происходит дефолт права, и церковное право будет действительно выглядеть как «закон что дышло…»

Отец Иона говорит о том, что нужно, дескать, только епископам, как врачам, говорить о болезнях. А если поставленные врачи не решают проблемы? А если врач отмахивается или просит взятки? Епископы, будь они хоть суперменами, не смогут решить все и быть везде, перед верующими каждый день встают проблемы, они что, всегда должны бежать к священнику? Это будет абсурдом. А к епископу? Как часто, сколько часов в неделю эти двери открыты? Общинность всегда была тем внутренним противоядием против болезней церкви, а не епископы.

Вот мне интересно, какие это традиции 19 века должны нам быть примером? Причастие раз в год? Или какие это традиции? Традиция 19 века – запрет выноса мусора из избы — это трусость перед проблемами, сам я не смотрю на проблему – и тебе не дам. Этот сор скопился в таких размерах, что начал гнить изнутри, и это разрушило все. Все вопросы общества, которые адресовались Церкви, игнорировались, как портящие картину церковного благополучия.

Что это за традиции 20 века? Революция? Расстрел священников? Закрытие храмов?

Да, хороший пример привел отец Иона – показав свои монархические взгляды. Все — строем в царство небесное. Но «судит Он по одиночке». По тому, когда кто видит расцвет, золотое время церкви, можно судить о том, что он хочет видеть в Церкви. Почему священноначалие очень привлекает 19 век? — Очень большое искушение тотальной управляемостью.

Почему мы должны придерживаться этих традиций? Потому что так считает отец Иона? Это его право, но это не аргумент. Конечно, давайте будем относится к примеру первых христиан как к некому неосуществимому примеру! С отсечением примера первых христиан отсекается возможность «иметь такую же пламенную веру, любовь к ближним,(…) как они, быть готовы умереть за Христа в любую минуту». Почему мы не можем взять это за пример? Почему отец Иона отсекает возможность этого? Наверное, потому что это не выгодно в богатых монастырях.

Как кто-то хорошо сказал в комментариях к интервью: «О матери, больной раком, нельзя писать так, как сказал отец Иона, но  тут отец Иона лукавит – нормальному человеку молчать о своей беде невозможно. Можно писать о ней, и писать с любовью, можно просить помощи у добрых людей. (И это будет покрытие любовью — К.П.) А можно нарядить ее в красивое платье, и пригласить гостей на чай, включить громкую музыку и делать вид, что все нормально». Аналогия Церкви-матери употреблена не как юморная, она очень серьезная, она смысловая, призвана донести смысл сказанного – молчите о недостатках церкви…

Спасибо большое за слова об отце Александре Шмемане, но опять сказав о хорошем, отец Иона не преминул добавить ложку дегтя, сказав о неоднозначности. Вообще-то все люди неоднозначны, даже отец Иона. Глупо от людей требовать гладкости доски, и прямоту граблей, человек не «табула раса». Эти дневники потому и напечатали в Американской православной церкви, потому что там все понимают, что замалчивание проблем – это тупик. Все время наших батюшек преследует страх:  как бы чего не вышло! Как бы не подумали о церкви плохо!

Мне совершенно непонятно, неужели дневники отца Александра это первая в истории Церкви книга об опыте жизни в церкви? А переписка с духовными чадами? А личные воспоминания и дневники, где святые люди не очень лестно, мягко говоря, отзывались о своих оппонентах? Вот пусть отец Иона изложит свой опыт, у него что, все будет сплошь гладко, чинно и благородно? Если будет так – это будет неправдой. Не потому что это будет о Церкви, просто потому что в жизни так не бывает.

Апофеозом интервью является последняя фраза:

— Дай Бог нам всем быть верными чадами Церкви, помнить о том, что Церковь иерархична, как иерархично и Царство Небесное, куда мы все стремимся, и жить настоящей жизнью Церкви, а не придуманными псевдоправославными иллюзиями.

Это угроза кулаком: «Не выступай против порядка вещей – все иерархично, выступая против иерархии, ты выступаешь против Бога». Попробуй что-то скажи против «бога в рясе»! Да, сложно что-то сказать, особенно когда сказавший прячется за спину Бога. Отец Иона так уверенно сказал о Царствии Небесном, что никаких комментариев об этом нельзя сказать. Скажите, а что такое в вашем понимании настоящая жизнь Церкви? Это подчинение иерархии?

Он нас не учил слепо кому-то подчиняться.  Сказать «Иди за мной» – может только Он. Священник должен помогать, а не примерять на себя роль Христа — ни один человек в мире не сможет играть в Христа.