С настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы ксендзом Гжегошем Рапой мы познакомились в Старобельске (Луганская обл.), где святой отец служил молебен. Помогал ему в службе молодой парень, с типичными, как мне показалось, польскими чертами лица.  

Уже потом узнал, что зовут того «поляка» Алексей Караванский и что он украинец.Причем не откуда-то с Галичины или Подолья, а самый что ни на есть «схидняк» родом из Запорожья. Тем любопытнее было узнать, как выходцы из нашего сугубо атеистического края становятся католическими священниками 

Первые встречи 

– Алексей, у вас нет польских корней? История Украины – она такая запутанная…

– Слушайте, ну почему все думают, что если католик – то обязательно поляк? Я украинец из Запорожья. По планам советской власти Запорожская область, в плане борьбы с религиозной пропагандой, должна была стать образцовой – ни одного храма, ни одного священника. Но когда на его заводы стали приезжать люди, в том числе из Западной Украины, они пытались найти церковь... Вот по их ходатайству и построили маленькую православную церквушку на окраине города. В этой церкви я был крещен, и потом меня туда водила бабушка. Это первые такие воспоминания о встрече с Богом.

– Но стали-то вы католиком.

– Я верил, я знал, что Бог есть. Со временем все больше задумывался над вопросами: что Бог желает от людей? Кто мы? Для чего живем? И так случилось, что дороги пересеклись с настоятелем запорожского католического храма отцом Яном Собило (кстати, 8 декабря он был рукоположен в Харькове на епископа). Это было в конце 1999-го. Я пришел в римо-католическую церковь, и увиденное мне понравилось. Было как-то по душе. Со временем начались занятия: катехизация... Мне тогда 17 лет было. Потом стал принимать участие в богослужениях – и почувствовал, что хочу служить Богу и людям. Хочу быть священником. Сообщил об этом настоятелю.

Благословение

– Как бабушка отнеслась к вашему решению?

– Обрадовалась, конечно…

– Обрадовалась?! Но ведь она же православная.

– Нет, она знала, что Бог один. Различие в обрядах не было для нее значимо.

– Но проще-то было стать священником православным.

– В католическом храме я почувствовал себя более уверенным. Мною здесь заинтересовались – кто я, почему пришел… Это не было какой-то агитацией, просто это была открытость. Доброта, любовь. А это притягивает людей.

– Поступить в семинарию – для этого достаточно одного желания человека?

– Необходима рекомендация священника. Должны посмотреть, что за человек, каковы его мотивы. Как говорят: лучше человек поймет за пять минут до момента рукоположения и скажет: «Нет, это не мое» – чем пять минут после. Когда человек уходит из священства, это трагедия. Потому что он был недостаточно искренним в первую голову перед собой.

– В каком году поступили в семинарию?

– Осенью 2000-го.

– То есть период подготовки был не очень долгим.

– Да. Семинария находится в Хмельницкой области, город Городок. Сегодня наш прихожанин тоже учится в этой семинарии, Александр Пухальский. В ноябре он получил сутану…

– Большое учебное заведение?

– В Украине три духовных семинарии Римо-католической церкви: во Львове, Городоцкая и в Ворзеле, под Киевом. Семинария в Городке была основана раньше других, она самая большая и считается, что в ней самый высокий уровень обучения – она является филиалом Папского Латеранского университета.
 

«…Во языцех»

– На каком языке велось обучение?

– В то время было очень мало литературы на украинском языке и не хватало преподавателей, в основном у нас все было на польском. Сейчас уже семинария постепенно переходит на украинский.

– Польскому-то вы где вы-учились?

– Как раз в семинарии. На первом году обучения был курс польского языка, но в основном он осваивался в общении с преподавателями. Я его выучил буквально за пару месяцев.

– Латынь тоже изучали?

– Да. До начала 60-х годов прошлого века латынь вообще была основным языком обучения в семинариях. Но потом прошла реформа, и было принято решение даже Святую мессу служить на языках, понятных для паствы. Как говорит апостол Павел, лучше сказать пять слов, понятных людям, чем непонятное им многословие. Но латынь все равно остается официальным языком церкви.

– Сколько вас было на курсе?

– Сначала на курсе было 15 семинаристов. В течение трех месяцев осталось восемь, и эти восемь держались три года. Потом кто-то попросил академический отпуск, и в конечном итоге рукоположение приняли четверо с нашего курса. Всего рукоположено было пятеро, но пятый присоединился к нам позже.

– Те, кто с вами учился – из каких они регионов?

– Из разных семей, из разных регионов. В том числе – Юг Украины – Херсонская, Николаевская области. Крым. Семьи – обычные... Не поляки, нет.

– Вы жили в общежитии или снимали частные квартиры?

– В Городке большой храм; семинария находится рядом с ним. Два корпуса; в корпусах комнаты для проживания, залы для лекций. Одновременно в этих же корпусах преподаватели живут. Там же кухня, столовая. Свой распорядок дня, своя программа обучения. Подъем – в 6 утра. По праздникам и воскресеньям – на полчаса позже. Отбой – в десять.

– Выход в город свободный?

– Свободный выход разрешался только два раза в неделю (в воскресенье и четверг); если возникала какая-то нужда – надо было каждый раз отпрашиваться.

– С местным населением не было недоразумений?

– Значительная часть местного населения – католики. Отношения были достаточно теплые. Люди приходят в церковь независимо от национальности, и если там они обретают то, что ищут – церковь для них открыта.

Свет учения

– Что входило в программу? Музыке вас учили?

– Да, конечно. Было церковное пение. Уметь играть на органе не обязательно. На первом году идет польский язык, латынь, изучение Катехизиса. Потом два года – курс философии: логика, этика, история философии, теодицея… И потом 4 года – богословские науки. Всего семь лет и год практики.

– В богатой истории Римо-католической церкви были разные эпизоды, за которые папам, уже в наше время, приходилось просить прощения: инквизиция, антисемитизм… В программе обучения этим вопросам уделялось внимание?

– Мы проходили весь курс истории церкви, шли по порядку, и когда доходила очередь до какого-то негативного события – разбирали по мере возможности. Специального времени таким событиям не уделяли, но и обходить их – не обходили.

– А отношениям с иными конфессиями время уделяли. Как, к примеру, трактуется церковью образ Мартина Лютера?

– Как человека, который в чем-то был прав. Но метод, которым он доказывал свою правоту, был недопустим. Революцией правды не добьешься. В конце жизни Лютер осознал, что его взгляды неправильно были поняты учениками. Его последователи были  настроены более агрессивно, чем он. Если бы он по-другому представил свои мысли – в послушании, в смирении – то, возможно, такого явления, как реформация, и не было бы. Потому что в Церкви нету демократии – в Церкви есть иерархия. И против ее воли, как показывает история, даже добрые мысли ни к чему хорошему не приведут.

– Что же было после семинарии?

– Рукоположение состоялось 27 декабря 2008-го. Сегодня я викарий, то есть помощник настоятеля луганского храма.

– Скажите, а может католический священник заменить священника, допустим, греко-католического – и наоборот? Скажем, из-за наводнения – они часто случаются в последнее время в Карпатах – к одру умирающего греко-католика не может поспеть настоятель его церкви, а костел стоит рядом с его домом. Может ли заменить его в такой ситуации ксендз?

– И греко-католический священник может принять исповедь, преподать таинства причастия, крещения римо-католикам, и наоборот – это не запрещено, потому что греко-католики находятся в единстве с Римом. Для священника не имеет значения: римо-католик перед ним, греко-католик или православный. Если человек просит исповеди – он должен принять. Если человек перед смертью приял католическое причастие – это не значит, что он ушел на тот свет католиком – это значит, что он ушел, примирившись с Богом.

Миссия

Мы уже разговаривали при выключенном диктофоне, когда корреспондент «МГ» помянул дьякона Андрея Кураева – одного из ведущих богословов Российской православной церкви. «А мы с ним встречались в семинарии», – заметил на это викарий Алексей. Грех было не поинтересоваться этой встречей «двух миров».

– Настоятель православного храма в Городке с просветительской целью организовал при храме школу. В школе с лекцией как-то выступал Андрей Кураев. Мы об этом узнали и пригласили его к себе. Что конкретно он рассказывал – не помню, но был он как-то странно настроен; даже завязалась дискуссия. Никакими выводами она не закончилась, но для нас было немного удивительно, что он имеет достаточно здравый подход к католической церкви. И почему он вдруг оказался яро настроен к католической семинарии – неизвестно. Но все закончилось тем, что он оставил нам несколько своих книжек.

– Читали?

– Ну, я и до встречи с ним их читал. А эти были с его автографом. Сфотографировались – и на этом встреча закончилась. В принципе ничего такого захватывающего не произошло. Его взгляды трудно понять, потому что он очень… гибкий. Когда ему выгодно, он о Римо-католической церкви хорошо отзывается; в других случаях он ей предъявляет претензии, не очень обоснованные. Особо приятных воспоминаний встреча не оставила. Да, начитанный, образованный. Но не поймешь, чего он хочет.

– Себя он позиционирует как миссионера.

– Да, он нам говорил, что был поначалу секретарем при патриархе, потом постепенно стал с этой высоты опускаться, и, говорит, закончу, наверное, дьяконом в каком-нибудь деревенском приходе.

– Кокетничал…

– Ну, может быть.

– К слову сказать, вашу с отцом Гжегошем деятельность церковь не рассматривает как миссионерскую? Все-таки территория, которую РПЦ считает для Рима неканонической.

– Понятие миссии означает, что священник несет свет веры темным племенам, может быть даже не знавшим цивилизации. Но у нее есть и другие черты. Папа Иоанн Павел II в своей второй энциклике показывает, что миссии могут быть на тех территориях, на которых христианство проповедовалось, но со временем по каким-то причинам было утрачено. Работа на таких территориях может считаться миссией. Если вспомнить, что отсюда на какое-то время вера в Бога была изгнана, то и нас, в какой-то мере, можно считать миссионерами.