Современная американская массовая культура покоится ныне на трех основных китах, имена которым Элвис Пресли, Мэрилин Монро и Энди Уорхол. Эти личности стали частью американской истории и американского мифа. Именно они в наибольшей степени повлияли на формирование стилей и направлений в культуре Америки ХХ века. Сегодня не каждый американец вспомнит Лонгфелло, Марка Твена или Уолта Уитмена. Появляются и исчезают имена героев-однодневок – спортсменов, киноактеров, певцов. Но вот имена Пресли, Монро и Уорхола стали действительно заметными и запоминающимися. Тем более приятно, что один из американских героев нового времени – украинец по происхождению.

Энди Уорхол (настоящее имя Андрей Вархола) – сын эмигрантов-русинов из Закарпатья, грекокатолик по вероисповеданию. Его мать происходила из деревни Микова – сейчас в Стропковском районе северо-восточной Словакии. Отец – родом из деревни Медзилаборцы, где сейчас создан музей Энди Уорхола. Словаки, в отличие от украинцев, берегут память о великом художнике, хотя и признаются на официальной веб-странице музея в Медзилаборцах: «Все его родственники – родители, братья и сестры, дяди и тети, считали себя русинами и были грекокатоликами по вероисповеданию». Сам Энди в одном из интервью сказал: «Моя мама на мой вопрос – откуда мы родом – сказала, что из карпатского села Микова».

Один из биографов художника писал: «Сын эмигрантов из Восточной Европы, он до смерти сохранял в себе комплекс европейского провинциала, чужого на американском празднике жизни. Но желание стать стопроцентным американцем не оставляло художника никогда».

Накануне Первой мировой войны семья Вархол эмигрировала из Австро-Венгрии в поисках лучшей жизни – на американский континент. После долгих мытарств осели в Форест-Сити, в штате Пенсильвания. 6 августа 1928 года на свет появился младший из детей – Андрей Вархола, которому было суждено стать одним из величайших художников ХХ века.

Андрей (который с рождения влился в американскую англоязычную среду и стал именоваться Энди) с малых лет отличался странностями и причудами. Он хорошо рисовал, мало общался со сверстниками, был довольно замкнутым мальчиком. В детстве любил посещать церковь, с которой потом был не в ладах.

После окончания школы Энди Уорхол поступает в Институт технологии Карнеги (нынешний Университет Карнеги–Меллон, одним из соучредителей которого был тоже украинец – Яков Макогон, выдававший себя за потомка гетмана Разумовского и женатый на дочери мультимиллионера Меллона). Он преуспел в изучении промышленного дизайна и уже студентом неоднократно поощрялся, участвуя в различных выставках. Однако остальные предметы давались ему с трудом. Именно в студенческие годы (совпавшие с первыми послевоенными) Энди осознает в себе пристрастие к мужчинам и свою гомосексуальность. 

В 1949-м Энди уезжает в Нью-Йорк, где начинает рисовать рекламу и комиксы. Очень скоро получает известность на этом поприще. Он становится популярным благодаря своим рисункам обуви – зарисовки были выполнены чернилами, в свободном стиле, с намеренными пятнами. Но именно это привлекало в необычной манере молодого художника.

В 50-е зарождается новое течение в искусстве – поп-арт. Сам термин предложил в 1956 году критик Лоуренс Эллоуэй. В Европе новое явление изначально окрестили неореализмом. Но это название (вместе с американскими поп-культура, неодадаизм, «искусство ежедневных представлений» и прочими) не прижилось. Именно поп-арт овладел помыслами многих художников того времени, в том числе и Энди. 

Ольга Клип и Катя Макарова пишут: «Британский поп-арт уже в начале собственного развития стремился противопоставить свое искусство классическим и раннемодернистским нормам художественной деятельности – хотя при этом откровенно ориентировался на абстракционизм, так нелюбимый американской моделью нового направления. И, пока художники из Королевского колледжа искусств черпали сюжеты в городской среде, используя в живописных композициях технические предметы и элементы массовой коммуникации, американцы завоевали «художественный рынок»: Энди Уорхол, также известный как «парень Кэмпбелл-супа»; Рой Лихтенштейн со своими увеличенными до размеров большого полотна картинками комикса; Клаус Ольденбург, однажды показавший самые обычные брюки под названием «Гигантские синие брюки»; и, конечно же, Джеймс Розенквист, создавший причудливый конгломерат орудий массового уничтожения в своей картине «Ф-111».

«Парень Кэмпбелл-супа» – эта кличка закрепилась за Энди Уорхолом надолго. В 1962 году Энди выставляет картину, на которой была изображена банка популярных в США консервов – «Кэмпбелл суп» (кстати, они были любимым лакомством Уорхола до самой смерти). Дальше на картинах появляются банки кока-колы, стилизованные знаки доллара, двухдолларовые купюры, изображение электрического стула, портреты самого Энди – в кислотных, непривычных для глаза тонах. Но это просто покорило, порвало публику! Энди становится кумиром нового поколения.

В Сохо – одном из районов Манхэттена – он создает галерею «Фабрика», где выставляются его картины и постоянно тусуются геи, трансвеститы, фрики разного пошиба, полусумасшедшие. Энди устраивает настоящий карнавал безумия! Он и сам – почти умалишенный. С журналистами и критиками ведет себя вызывающе, отвечает на все вопросы преимущественно односложно, корчит рожи, выпучивает глаза, пускает слюни – пытается представить из себя идиота. Когда критики пытаются завести с ним беседу о смысле, вложенном в то или иное полотно, Уорхол перебивает его и издевательски произносит тираду: «Да, конечно, вы гениальны и не менее гениально раскрыли мой замысел. А теперь проваливайте!»

После первых же успехов Уорхол осознает себя гением. Звездная болезнь прогрессирует. Художник пишет в кислотных тонах портреты Мэрилин Монро, Мао Цзэдуна (перед которым преклонялся), Мика Джаггера… В своей «Фабрике» он знакомится с ребятами из рок-группы Velvet Underground – и начинает продюсировать этот коллектив. Более того – пытается петь. Рок для Энди становится некоей отдушиной… Равно как и кинематограф.

Киноленты Уорхола были крайне эпатажными. В первой же короткометражке, снятой в начале 60-х, демонстрируется оральный секс двух мужчин. Это было своеобразным вызовом Кодексу Хейза, действовавшему в американском кинематографе начиная с 1933 года. Кодекс запрещал демонстрацию обнаженного тела, вульгарных жестов, намеков на секс. Под запретом находилась даже демонстрация языка! Естественно, драконовские меры порождают противодействия беспардонного характера. Плюс ко всему – мир вступал в стадию сексуальной революции. Уорхол стал одним из ее буревестников.

В середине 60-х он снимает две своих картины – «Сон» (продолжительностью 6 часов) и «Эмпайр» (8 часов). Некоторые фильмы – без сюжета и логики – длились до 25 часов. В них по студии «Фабрики» бродили обнаженные завсегдатаи уорхоловских тусовок – типа Джо Даллессандро или Эди Сэджвик. Искать смысл в этих кинокартинах было тщетно. Позже он всем говорил, что желающие узнать Энди Уорхола должны посмотреть его картины и фильмы. В них – весь он. На вопрос о своем происхождении Уорхол стал отвечать: «Я – человек ниоткуда!»

В 1967 году Уорхол знакомится с начинающей писательницей, лесбиянкой и лидером радикального феминистического Общества полного уничтожения мужчин, 30-летней Валери Соланас. Валери принесла Энди рукопись пьесы с эпатирующим названием «Засунь себе в задницу». Сам Энди признавался, что название ему понравилось, но пьеса была крайне черной. Он отложил рукопись в сторону, потом забыл о ней, и пьеса затерялась.

Между тем Валери вошла в ближайшее окружение Энди, снималась в его фильмах, издала «Манифест Общества полного уничтожения мужчин». Она была частой гостьей «Фабрики». Однажды Валери спросила у Энди о судьбе ее пьесы. Уорхол довольно резко ответил, что текст он выбросил, и вообще попросил не навязывать ему свои убеждения. Валери вышла из его кабинета потрясенной и возмущенной.

3 июня 1968 года Валери Соланас ворвалась в офис Уорхола и открыла стрельбу – по Энди и всем, кто находился рядом. Уорхол был тяжело ранен в живот, остальные присутствующие в «Фабрике» геи и наркоманы отделались легкими ранениями. Валери спокойно удалилась из офиса, купила персиковое мороженое, потом подошла к обычному полицейскому-регулировщику, протянула ему два пистолета и спокойно сказала: «Я убила Энди Уорхола». 

Суд над Валери Соланас был более чем гуманным. Энди отказался свидетельствовать против нее. По этой причине покушавшаяся на него женщина получила только три года тюремного заключения. Сам Энди долго не мог отойти от ранений. Продолжительное время он передвигался в инвалидной коляске. Потом постоянно носил бронежилет, опасаясь новых покушений. Он стал меньше работать. Однако происшествие вознесло его на новые высоты – он стал частью мифа. И не только американского. Покушение совпало по времени со студенческими выступлениями во Франции и со всеобщей волной либерализации в мире. Энди Уорхол стал частью нового мейнстрима. 

Умер Энди во сне, в 6 часов 32 минуты 22 февраля 1987 года. Причиной стала неудачная операция по удалению желчного пузыря… Братья перевезли тело великого художника в Питтсбург, где похоронили в грекокатолической церкви Святого Духа. Один из биографов Энди писал так: «В тридцатикомнатном манхэттенском доме Уорхола обнаружили около тысячи картин, полторы тысячи рисунков, банковскую книжку на 15 миллионов долларов, мебель «ар-деко», одеяла индейцев навахо, пятьдесят бело-серебряных париков, сорок две подшивки статей об Уорхоле, полный комплект журнала «Интервью», три тысячи часов аудиозаписей бесед Уорхола, его друзей и знакомых, десятки тысяч фотографий и шестьсот «капсул времени» – картонных коробок, куда Уорхол складывал всевозможные ненужные вещи «для потомков». Здесь также можно было найти мумифицированную стопу, счета, яблочный огрызок, ковбойские сапоги, письма, книги, банки супа «Кэмпбелл» (который художник с удовольствием ел до самого своего конца) – продукты жизнедеятельности великого Энди». 

Валери Соланас пережила Энди на год. Она скончалась 25 апреля 1988 года в отеле «Бристоль» в Сан-Франциско от эмфиземы легких. Ей было 52 года… Она прославилась благодаря своему покушению на художника. Ее книга «Я убила Энди Уорхола» стала бестселлером и принесла ей деньги и славу. В 1995-м Мэри Херрон сняла фильм по мотивам этой книги…

А Энди Уорхол остался частью американской мечты. Когда-то его спросили, хотел ли бы он вернуться на родину предков. «Если бы меня накачали изрядной порцией шнапса – тогда возможно», – пошутил Энди. Родина тоже не спешит признавать в нем «своего» – по крайней мере он не воспринимается совсем органично на фоне украинской традиционной культуры и истории… Хотя… Вспоминается песня Тараса Чубая на слова Петра Мидянки:

        «Андрій Вархола – русин чи хохол? 
        Греко-католик, ставленик поп-арту. 
        Енді Воргол – це джаз і рок-н-ролл! 
        Куди до нього віршнику чи барду… 
        І конвульсивний, і побожний «фольк», 
        І чілка біла. Окуляри… Енді! 
        І многоликий хмародер Нью-Йорк: 
       Ті касино, і кока, бренді, денді».