Решил провести эксперимент и похоронил себя заживо.

Скажем сразу: эксперимент не удался. Страшно. Под землей Валерий выломал доску гроба и,  вкровь царапая руки, задыхаясь в сырой земле, стал выползать из могилы…

Отправиться на тот свет живым

Это не леденящая кровь выдумка. Это действительно, что называется, на полном серьезе, был эксперимент жителя Донецка. Проходил он у ночного клуба «Вирус» в Буденновском районе города в присутствии группы поддержки. И улыбающаяся группа поддержки, и соседство увеселительного клуба придавали эксперименту, тем не менее, оттенок мрачного фарса.

А решился на подобный эксперимент живым отправиться на тот свет Валерий Лавриненко. Несмотря на всю безрассудность этого поступка, действовал экспериментатор вполне основательно. Собрал эту самую группу поддержки развеселых, наверное, ребят, заказал не дубовый, но вполне добротный гроб, провел из него трубку для переговоров, хотел даже организовать онлайн-трансляцию из подземелья, но техника подвела. Похоже, только у нее-то и оказалась совесть.

Как и положено Валерий улегся в гроб, смежил глаза. Кого ни бросали в дрожь эти мгновения, кто ни возносил к Богу самые искренние молитвы в этот священный час! Ничего подобного. «Иго-го» звучало еще громче.

Бесстрастная камера фиксировала каждый шаг человека в могилу. Фотограф потом даже подпишет полным именем свои снимки. Для чистоты эксперимента гроб забили гвоздями и опустили в землю.

Там-то Валерий и испытал шок

Сломал доску гроба и стал выбираться на свет Божий. Для того чтобы пробиться к живым, сил и воздуха ему, видно, не хватало и ему стали помогать. На всякий случай вызвали скорую помощь. Кстати, когда она приехала, оставив тех людей, которым действительно нужна была помощь медиков, всклокоченный, с красными глазами, весь в земле, экспериментатор уже оклемался. На вопрос, зачем он это сделал, тот ответил: «Решил проверить себя – смогу ли?»

Какой репортаж в on-line собирался вести Валерий из-под земли, из могилы … ради чего?

Эксперимент эксперименту – рознь. Понятно, когда во имя других людей сознательно идя на подвиг, ученый проверяет вакцину на себе, когда конструктор испытывает опять-таки ради других новый самолет, когда перед полетом космонавт идет на эксперимент и решается на сложнейшие перегрузки. Известен «Репортаж с петлей на шее» Юлиуса Фучика, написанный в застенках и призывающий: «Люди, будьте бдительны!». Что хотел испытать, что хотел доказать, какой репортаж в on-line собирался вести Валерий из-под земли, из могилы, и главное, ради чего?

Уж извините за резкость, в царские времена за подобное святотатство, а это именно святотатство, поругание всех божьих таинств, он нещадно был бы выпорот, выдран как сидорова коза на площади, при советской власти – посажен в кутузку на 15 суток. Сегодня поступок Валерия представлен этаким чудачество или даже больше того – необычным, чуть ли не героическим экспериментом. И только.

Под видом эксперимента плюют в то, что люди привыкли почитать – жизнь, смерть, принятые в них обычаи и великие таинства

Итак, что же мы имеем, как говорится, в сухом остатке? Кстати, не заладься что-то в эксперименте Валерия, не поддайся ему гробовая доска, мы сегодня не об остатке бы говорили, а о его останках. Что налицо? Несусветная глупость, дурь, наплевательское отношение к себе? Как бы ни так, ведь тот же Валерий царапался, из последних сил лез к живым, звал их. Значит не дурак. Знал, что делал.

Это мы должны лапшу со своих ушей снять, это мы должны утереться, когда под видом эксперимента плюют в то, что люди привыкли почитать – жизнь, смерть, принятые в них обычаи и великие таинства. А тут все так запросто, под «иго-го» группы поддержки. И хуже всего, это ржущее хамство проникает во все наши поры. На телевидении мы уже запросто меняемся женами, мы покупаем книги со сплошным матом, выдаваемые за «перлини» литературы, мы, извините, на виду у многомашинного шоссе мочимся, не сойдя даже с обочины. Нам все можно и все дозволено. Ну, не знаю, не знаю, просто боюсь предположить, какое дозволение мы разрешим себе завтра, и что нас вообще может остановить.

А вдруг гробовая доска не поддастся и вдруг мать сыра земля не расступится?

Лавриненко она пожалела – выпустила. А, может быть, не приняла. Зачем ей такие…

Вот такие дела.