Вот пример: Ориген совершил богословский прорыв, зафиксировав в своем богословии Логоса его дискретное существование от Отца. Его мысль, что рождение Сына - это не одноразовый акт, а вечность, была одновременно свежей и гениальной. Потребовалось около столетия, чтобы эта мысль превратилась в идол для традиционалистов типа Ария, Евсевия Кесарийского и Евсевия Никомидийского. Если Арий - это типаж почаевско-ивановского старчества, то оба Евсевия - типаж архиереев-охранителей, для которых традиция - это способ осуществления и удержания власти.


Никейский символ был настоящим богословским прорывом и инновацией, потому что добавлял к дискретности Сына его тождество с Отцом. А поэтому он стал вызовом для  охранителей-бесогонов. Богословие единосущия оказалось крутым виражом, в который инертный традиционализм не смог вписаться. Поэтому в течение почти всего четвертого столетия традиционное большинство по старинке предпочитало придерживаться древнего и выверенного субординализма в Троице. Потребовалась вся креативность каппадокийцев, чтобы это традиционное большинство наконец въехало, что субординализм - это новшество, а единосущие и есть апостольская традиция Церкви.


Вскоре, однако, креативное никейство постигла участь всех предыдущих инноваций - оно превратилось в идол для традиционалистов. Вновь прошло столетие, и теперь уже фанатичные никейцы, особенно среди недавно сформировавшегося монашества, начали акции прямого действия против тех, кого они посчитали креаклами. Кирилл, который был гений и вовсе не традиционалист, тем не менее, взял курс на заигрывание с фанатиками. Он не верил в их идеалы, но довольно цинично использовал их в своих целях.

Египетские монахи-традиционалисты, например, массово десантировались в Эфесе в 431 году и по сути оккупировали город, чтобы собор, который возглавлял Кирилл, принял нужные решения. Диоскор - намного менее талантливый преемник Кирилла (был сначала его протодиаконом, а потом, став папой, разогнал из патриархии всех многочисленных Кирилловых родственников, окопавшихся там - но это отдельная поучительная история), использовал его методы в квадрате. Во время второго Эфесского собора в 449-м году (в халкидонских кругах известного как “разбойничий") он тоже завез из Египта сорок сороков монашествующих хунвэйбинов, которые взяли город в осаду.


Эти же хунвэйбины стали основой анти-халкидонской оппозиции. Их идеологией стало консервативное никейство. Они обвиняли Халкидон в принятии нового символа веры. Действительно, амбиция Маркиана и Пульхерии была прослыть Константином и Еленой №2. Поэтому  они хотели сначала проводить собор в Никее, а в качестве итогового документа не повторять Никейский символ, а вписать его в новый символ. Что было неслыханным обновленчеством в те дни. Епископы повозмущались, но подчинились августейшей воле. А традиционалисты всех мастей получили козырь в руки.


Они начали устраивать настоящие погромы возвращавшимся из Халкидона “обновленцам”. В Египте они линчевали Протерия - халкидонского преемника Диоскора. В Иерусалиме подобной участи едва избежал Ювеналий. Он хотя и играл в консерватора (и потому в Эфесе в 449 г. поддержал Диоскора), но в душе был либерал (поэтому в Халкидоне в конце концов пристал к противникам Диоскора). Его игра в консерватора ему не помогла, поэтому от протестов традиционалистов его спасло только бегство. На кафедру его уже возвращала имперская гвардия.


Со временем и халкидонство превратилось в традиционалистскую священную корову. И неохалкидонитам пришлось немало потрудиться, пока апгрейд халкидонских дефиниций не был закреплен на пятом вселенском соборе.


И вся эта бесконечная диалектика продолжается до наших дней...

Facebook, 31 мая 2020

Теги: