Вселенский Патриарх является одной из ключевых фигур мирового православия, являясь председателем многих межцерковных сообществ, выступая от лица всей Церкви не только на политических форумах, но также и на межцекровных встречал, являясь инициатором многих процессов в мировом православии. Будучи «первым среди равных» (первым по чести среди Предстоятелей Поместных Православных Церквей), казалось бы, в самом нестесненном положении в религиозном отношении, географически Вселенский Патриархат располагается в самом «неудобном» регионе — в мусульманской Турции, Конституция которой определяет права и положение Константинопольского архиерея внутри страны. Ведь Константинопольский патриарх — это турецкий подданный, хотя и непременно греческого происхождения. Не проще ли сменить место своей резиденции, чтобы не быть греком среди турок и православным христианином среди мусульман? Тем более, что «…на протяжении последних столетий неоднократно рассматривались варианты перенесения Константинопольской кафедры в города других стран, эти проекты так и не были осуществлены. И даже сейчас, когда основная часть паствы Константинопольской Церкви рассеяна по всему миру, ее центр по-прежнему остается в Стамбуле, где проживает немногим более двух тысяч православных. В основном, это престарелые греки, число которых стремительно сокращается, в то время как их потомки уже давно переселились в Грецию»[1]. Разгадка кроется в исторически сложившемся политическом значении Константинополя, послужившем основанием для религиозного возвышения Константинопольского Патриархата, которое, следовательно, является несамостоятельным, а зависимым от первого — политического  — значения города. Другими словами, потеря политического статуса города для православного мира влечет за собой утрату и религиозных привилегий. Эта норма закреплена в церковных канонах и государственных документах византийской эпохи. Однако в исторической памяти Вселенского Патриархата запечатлелось только получение Константинополем религиозных прав во времена Константина Великого. Утрата их во время захвата турками Константинополя в 1453 г. не повлекла за собой утраты религиозных прав, что оговорено в ниже указанных канонах. Насколько важна «каноническая зацепка» для географического положения Вселенского Патриархата?

Почему Вселенский Патриарх до сих пор живет в Стамбуле, или Еще раз о значении древних канонов для современности

Политический и религиозный status quo Константинополя был зафиксирован в церковных канонах и гражданских законах. Если учесть, что византийский император принимал участие в заседании церковных Соборов и выработке их решений, то можно считать, что и каноны и имперские законы имели связующий их элемент в лице императора. Подобный симбиоз находим в тексте 131 новеллы императора Юстиниана. «Мы предписываем, чтобы священные, церковные правила, принятые и утвержденные четырьмя Священными Соборами (Никейским, состоящим из 318 отцов; Константинопольским состоящим из 150 отцов; I Ефесским, где был осужден Несторий и Халкидонский, где были анафематствованы Евтихий и Несторий), следует рассматривать как законы. Мы принимаем догматы этих четырех Соборов как священные документы, и соблюдаем их правила как такие, которые имеют юридическую силу»[2].

Константинополь при своем основании имел статус «царственного города нового Рима». «По завершении Никейского Собора император Константин воздвигал церкви по городам и в соименном себе городе. Украсив этот город… он расширил его, сравнял с царственным Римом, переименовал в Константинополь и предписал законом назвать его вторым Римом. Закон был выбит на каменном столбе и представлен на всеобщее обозрение на площади, рядом со статуей царя»[3]. Наименование Константинополя вторым Римом стало политической предпосылкой для его церковного возвышения и усвоения им политических и церковных прав первого Рима. II Вселенский Собор (381 г.) лишь подтвердил особое положение Константинопольской кафедры: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град оный есть новый Рим». При Констанции количество сенаторов увеличилось; сенат приобрел представительность и авторитет, но не политическое значение. Легенда о «втором Риме» и миф о «сопернике Рима» должен был повысить на Востоке общественный авторитет Константинополя и его жителей. Феодосий I согласился с наименованием Константинополя «второй Рим»; в конституциях называл его «Константинопольский город» и считал его равным Риму по значению для государства. В правление Аркадия к Константинополю стал применяться титул «священнейший». Постепенно все титулы Константинополя перекочевали в законодательства ранневизантийских императоров. Император Анастасий I признал Константинополь столицей незанятой варварами римской территории и дал ему наименование «царский», что обособило его от прочих претендентов на титул «царского города». Историк Созомен говорит о том, что «Константинополь пользовался всеми правами и привилегиями в той же мере, как древний Рим»[4].

Однако, Сенат, о котором говорится в канонах, мог существовать только в Риме. Кроме того, византийский канонист Аристин указал, что «предлог “по” здесь обозначает не честь, но время, подобно тому, как если бы кто сказал: по многом времени и епископ Константинопольский получил равную честь с епископом Римским»[5]. Также и современные канонисты: «Предлог “по” указывает не что иное, как следование по времени»[6].

Права и привилегии Константинопольской кафедры закреплялись в 3-м правиле II Вселенского Собора; 9, 17 и 28 правилах IV Вселенского Собора, 36-м правиле Трулльского Собора. Рассмотрим некоторые из них.

Согласно 3 правилу II Вселенского Собора Константинополь в силу своего политического преимущества пред другими городами Римской империи имеет все права и привилегии древнего Рима и уравнен с ним в чести. Таким образом, Константинопольский епископ постепенно становится первым среди равных, но не выше них. Однако при уравнивании епископа Константинополя в правах с епископом Рима ничего не говорится о «каких-либо священных или церковных привилегиях Константинопольской кафедры»[7], наоборот, речь идет о государственной важности места. Поэтому и в понятие чести кафедры вкладывается ее значение только в силу величия ее иерарха, но не в силу религиозных причин.

9[8] и 17[9] правила IV Вселенского Собора закрепляют существующий обычай приема жалоб Константинопольским епископом от клириков различных областей Римской империи и регулируют полномочия Константинопольского епископа в данной сфере.

9 правило IV Вселенского Собора запрещает судиться клирикам в светских судах и предписывает решать «судное дело» у вышестоящих иерархов (клирику у епископа области или по обоюдному согласию составив церковный суд в своей области; на высшей ступени судебной инстанции стоит «экзарх великой области», или «престол царствующего Константинополя»). 17 же правило вновь подтверждает высшие полномочия Константинопольского епископа, но замечает: «…если царской властью вновь устроен или будет устроен город, то распределение церковных общин да последует гражданскому и земскому порядку». Эти слова подтверждают то, что Константинопольский епископ имеет высокий статус не по причине религиозных заслуг, а в силу того, что Константинополь — «город царя и синклита». Повторим еще раз авторитетное мнение епископа Никодима (Милаша) о том, что Константинопольский епископ «может занимать перед другими первое место на общих собраниях, но при этом (отцы — прим. А. У.) не дают ему над остальными никакой власти»[10]. В случае восседания царя в другом городе, религиозный статус от Константинополя перейдет к этому городу. И в этом соответствии «распределение церковных общин да последует гражданскому и земскому порядку». Другими словами с потерей политического статуса Константинополь потеряет и религиозные права, которые он имел как царствующий град.

В 1583 г. Патриарх Иеремия был смещен с Константинопольской кафедры турецкими властями и сослан на остров Родос. В связи с этим в контексте католической экспансии на Русь «в Риме возник план освободить Иеремию в надежде использовать благодарного за спасение Патриарха в дальнейших униатских проектах относительно Руси…»[11]. Это была часть разработанного проекта переезда Патриарха из Стамбула в Речь Посполитую или Московское государство с центром Вселенской Патриархии во Владимире. Мнение католиков о склонности Патриарха Иеремии к унии оказалось ошибочным. С приездом в Москву Антиохийского Патриарха Иоакима впервые в России была выказана мысль о возведении Предстоятелей Русской Церкви в Патриаршее достоинство. Вероятно, эта идея возникла как реакция на полученные из Речи Посполитой сведения о планах создания униатского Патриархата на Руси. Возможно, неосуществившиеся попытки перенесения столицы были мотивированы боязнью (не желанием) Константинопольского епископа утратить то значение, которое он получил по политическим причинам, и которое закреплено в канонах — единственных документах в истории, которые говорят о фактах былой славы Константинополя и молчат о том, что религиозное значение города и все последствия отсюда вытекающие лежат в его политическом значении. Таким образом, Константинополь остается центром Вселенской Патриархии до сего дня.



[1] Поместные Православные Церкви. М., 2004. С 11.

[2] CXXXI:I. Concerning four Holy Councils // The enactments of Justinian. The novels. CXXXI Concerning ecclesiastical titles and privileges, and various other matters // https://web.upmf-grenoble.fr/Haiti/Cours/Ak/Anglica/N131_Scott.htm.

[3] Socrates. Historia ecclesiastica. (1:17) // PG 67, BC 116 — A 117.

[4] Sozomenus. Historia ecclesiastica. (7:9) // PG 67, 1440. Цит. по: Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 254.

[5] Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 90.

[6] Durå N. La régime de la synodalité selon la législation canonique conciliaire, oecuménique, du 1-er millénaire. Bucarest, 1992. P. 908.

[7] Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. С. 255.

[8] «Если какой клирик с клириком же имеет судное дело, да не оставляет своего епископа и да не перебегает к светским судилищам. Но сперва да производит свое дело у своего епископа или, по изволению того же епископа, избранные обеими сторонами да составят суд. А кто вопреки сему поступит, да подлежит наказаниям по правилам. Если же клирик со своим или с иным епископом имеет судное дело, то да судится в областном Соборе. Если же на Митрополита области епископ или клирик имеет неудовольствие, да обращается или к экзарху великой области, или к престолу царствующего Константинополя, и перед ним да судится». Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 49.

[9] «По каждой епархии, в селах или предградиях сущие приходы, должны неизменно пребывать под властью заведывающих оными епископов; и наипаче, если в продолжении тридесяти лет бесспорно имели оные в своем ведении и управлении. Если же не далее тридесяти лет был или будет о них какой спор, то да будет позволено почитающим себя обиженными начать о том дело перед областным Собором. Если же кто будет обижен от своего Митрополита, да судится пред Экзархом великой области или перед Константинопольским престолом, как и речено выше. Но если царскою властью вновь устроен, или впредь устроен будет град, то распределение церковных приходов да последует гражданскому и земскому порядку». Каноны или книга правил на русском языке. С. 52.

[10] Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. С. 254.

[11] Петрушко В. И. Проект создания униатского патриархата в Речи Посполитой в XVI веке и его возможное влияние на учреждение Московского Патриархата // Церковь и время. М., № 3 (36) 2006. С. 93.

Теги: