«Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим» (Пс. 118:71)

«Реально не то, что делаем мы, а то, что делает Бог. Бог есть Любовь.

Значит любовь – самое сердце реальности и, любя, мы реальнее всего» (Питер Крифт)

Американский режиссёр Терренс Малик известен своим визуальным и поэтическим подходом к кинематографии, за что его периодически попеременно хвалят и ругают кинокритики. А в последнее время он обращается к христианской тематике и прямо говорит о Боге и с Богом в своих фильмах. В фильме «Дерево жизни» Малик поднимает вопрос познания Бога и смысла страданий, а в кинокартине «К чуду» он осмысляет любовь -- как между мужчиной и женщиной, так и между христианином и Богом.

Иконографические тенденции творчества Терренса Малика

Отличительной чертой именно этих двух фильмов является отсутствие последовательного повествования и умалчивание деталей происходящего. Так же, как и  в других картинах Малика, большую роль играет разговор в форме монолога за кадром, который провоцирует зрителя воспринимать звучащий голос как непосредственно направленное на него послание. То, что последние два фильма открыто обращаются к христианском опыту и мировоззрению, во многом поляризует реакцию аудитории, поскольку зритель реагирует не только на эстетическую часть произведения, но вынужден вовлекаться в мировоззренческие аспекты [1]. Малик как будто заставляет человека пережить встречу с христианским Богом, или, по крайней мере, быть её свидетелем, а такой откровенный религиозный шаг плохо воспринимается современной аудиторией, которая не любит, когда к ней обращаются прямо (в религиозной тематике).

Фильмы имеют много общего с исповедью, поскольку их содержание переплетается с деталями жизни режиссёра: его брат также погиб в молодости, тоже занимался игрой на гитаре, а вторая жена Малика была из Франции и переехала в США к нему, где у них были сложные отношения [2]. Также оба фильма проявляют непосредственное обращение к Богу, и оба отображают Бога через определённые образы. Оба фильма являются своего рода путями поклонения и утверждения в вере, поскольку проводя через кризис главных персонажей, режиссёр приводит их к примирению с собой и с Богом.

«Дерево жизни» (2010) невозможно понять без серьёзного отношения к эпиграфу: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?... при общем ликовании утренних звёзд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов. 38:4, 7). Как и в книге Иова, главный герой Джек, как и его мать, задаётся вопросами «Где же Ты [Бог] был?» Когда он видит утонувшего мальчика, замечает шрам у своего друга, видит проезжающий с ДДТ грузовик, он размышляет: «Ты позволил мальчику умереть, значит, Ты допустишь всё, что угодно. Зачем тогда быть хорошим, если Ты сам не такой?». Бабушка говорит: «Господь дал, Господь и взял» (Иов. 1:21), но достаточно ли этого ответа? Как и в случае с Иовом, Джек не получает прямого ответа на свой вопрос. Но, тем не менее, он видит Бога в брате и матери, в их милости и прощении, в их доверии и умении радоваться дарам жизни. В конце концов, Джек приходит к Богу, которого не видел и не понимал.

Джек строит здания, его труд подобен возведению Вавилонской башни, которая разделяет людей. В противовес этому мы видим дерево из детства, которое является образом Богоявления, благодати, дерево, которое объединяло семью. Проповедник говорит, что Божье провидение освобождает нас, даже если это лишения, а взрослый Джек говорит о людях, что они «как собаки», и что все «пожирают» друг друга, хотя его окружает достаток и высокий статус.

Кроме Богоявления, которое получает Джек через свою семью, послание получаем и мы, посредством визуального ряда кинокартины. Бог отвечает матери Джека и нам. Часть фильма, изображающая вселенную, природные стихии, зачатие, наименьшие и наибольшие существа, и даже динозавров (напоминая бегемота и левиафана из Иов 40-41), призвана быть подобием Богоявления в книге Иова. Она указывает на то, что даже жизнь детёныша динозавра, и тем паче наибольшие процессы во вселенной находятся в руке Бога. Не случайно в начале этого отрывка фоном играет Lacrimoza: Бог близко, Он знает, Он сострадает. Ответ Бога Иову, а Малика зрителю один: «Если Бог управляет всем этим, то почему ты думаешь, что Он отсутствует в твоей жизни, и не знает, что в ней происходит?». Богоявление вызывает у Иова чувство благоговения, осознания своей ограниченности на фоне безграничности величия Бога, и утешение в Нём, во встрече с Ним.

Иконографические тенденции творчества Терренса Малика

Проповедник, комментируя книгу Иова, говорит: «Разве Бога видит только тот, к кому Он повернётся лицом? Не видит ли Бога и тот, от кого Он отвернулся?». Но в конце Джек обращается к Богу на фоне сгорающей и преображающейся Новой земли: «Храни нас, веди нас, до конца времён…» Сцена вечности показана на фоне музыкального произведения Requiem, где упоминается Agnus Dei. Мать говорит, что главное в жизни – это любовь. Любовь приводит к воскресению мира (Джек попадает в город открытых могил и возвращающихся к молодости людей), к восстановлению всего утерянного (семья снова воссоединяется). Бог во Христе спасает то, что казалось потерянным. Таким образом,  Терренс Малик рисует картину книги Иова, которая плавно переходит в книгу Откровение. Ответ на проблему зла находится во Христе, в доверии Ему единению с Ним, в надежде на Новый Мир, на то, что Бог царствует, и будет царствовать, исцеляя Землю и людей. Тот, кто следует логике фильма, не может не пережить благоговение и удивление перед тихим веянием Бога (в маленьком огне).

«К чуду» (2012) в чём-то возвращается к вопросам о любви, заданным в фильме «Новый свет» (2005), в чём-то продолжает одну из тем «Дерева жизни». В этом фильме не просто переосмысляется понимание романтической любви, производится наложение двух понятий любви: романтической и религиозной. Фильм переполнен динамикой, как физической, так и душевной. Поскольку фильм сложный, важно рассмотреть и его содержание, и развитие сюжета.

В начале, после знакомства во Франции, главные герои (Нил и Марина) едут на гору Святого Михаила и гуляют в храме. Марина говорит: «Мы поднимались по ступенькам… к чуду». По контексту происходящего можно догадаться, что чудо в картине – это любовь. Любовь как нечто вызывающее чувство благоговения, что-то преображающее любящих. Именно этого и не хватает Марине, и, как отмечает её дочь Татьяна, она остаётся несчастной, не смотря на романтические отношения с Нилом. Она постоянно говорит об искренности своей любви и о свободе Нила, но мы видим, что в исповеди она признаёт своё желание быть женой, а не просто находиться в романтических отношениях.

В одной из проповедей отец Квинтана говорит о том, что «мужья должны любить своих жён, как  Христос возлюбил Церковь» и «она не становится прекрасной, он делает её прекрасной», однако сам отец переживает кризис отношений с Богом. Квинтана не имеет радости, и это замечает и уборщик, и пожилая прихожанка. Он понимает правильные вещи, но не имеет личного переживания любви к Богу, присутствия Бога, из-за чего ему тяжело любить людей. Этот текст важен для понимания того, что будет происходить с отцом Квинтаной и с Нилом далее.

В другой проповеди Квинтана вспоминает историю пророка Осии, и призывает брать на себя ответственность за выбор, без которого невозможна любовь. Страшны не ошибки, но «зарытый талант», который никогда не принесёт «плода». Как и отец Квинтана, Нил больше не чувствует былой любви. Но он не может и не хочет об этом говорить Марине, он просто позволяет жизни идти своим чередом, пока срок визы не истекает. История кинокартины «К чуду» пересекается с книгами Песнь Песней, книга пророка Осии и черпает вдохновение в послании Павла Ефесянам. Тем не менее, можно сказать, что ключевое вдохновение и киноязык повествования черпается из Песни Песней (подобно традиционным толкованиям Малик рассматривает два измерения любви: между мужчиной и женщиной и между верующим человеком и Богом).

Иконографические тенденции творчества Терренса Малика

После отъезда Марины у Нила завязываются отношения с Джейн (подругой детства). Она спокойна, она чувствует себя на своём месте, их отношения подобны стаду пасущихся в прерии бизонов – мирные и символичные. Но что-то беспокоит Нила и в этих отношениях. В это время жизнь Марины рушится, Татьяна уезжает к родному отцу, а сама Марина медленно умирает от одиночества и бессмысленности. Нил ищет на протяжении фильма источник загрязнения, но этот поиск является и поиском причины его внутреннего состояния «отравления». В этой части повествования может показаться, что главная проблема находится в Ниле, но на самом деле он как раз начинает изменяться, и открыто признаёт своё неверие в разговоре с Джейн.

Нил расстаётся с Джейн и женится на Марине ради получения ею Грин карты. Также он идёт дальше, и они совершают венчание в церкви. Теперь Марина переживает любовную эйфорию (они даже обсуждают возможность родить общего ребёнка), которая, однако, вскоре переходит в очередной кризис отношений. В этот период отец Квинтана переосмысляет свои отношения с Богом, и, разговаривая с Мариной, он указывает, что то, что выглядит, как отсутствие любви, может стать её настоящим началом. Марина рассуждает о внутреннем разделении на «две женщины», одна из которых тянется к Богу, а другая убегает от Него. На фоне этого она изменяет Нилу, а он задумывается о разводе (мы видим консультацию у адвоката).

Квинтана объясняет Нилу то, что сильному нужно учиться быть слабым. Нам показан отрывок служения отца Квинтаны людям, и мы видим, что Нил следует за ним в разные места. Квинтана исповедует Христа и Его могущество в своей жизни, и постепенно в служение отца возвращается радость и силы. Параллельно это происходит и в жизни Нила, его отношения с Мариной возобновляются благодаря возродившейся любви. Однако развод состоялся, и Марина снова улетает в Париж. Может показаться, что концовка приводит нас к началу картины, и Нил снова терпит неудачу, не решает своих внутренних проблем, но, похоже, всё немного сложнее. Одной из причин такого непрямого окончания может быть тот факт, что Терренс Малик всё же развёлся и расстался со своей женой из Франции. С героями происходит нечто большее, они всё же находят путь «к чуду». Мы видим ребёнка на руках у Марины, затем нескольких детей и силуэт Марины во дворе в доме Нила. В заключительных сценах явлена Марина на фоне лошадей, похожих на тех, что были на ранчо у Джейн (и мы видим, что кто-то ищет её и светит ей в лицо фонариком, кто-то к кому она обращается, но этот человек остаётся невидимым для нас). Последний кадр фильма – это снова храм на горе Святого Михаила (эта гора и храм называются le merveille, что значит «чудо») [3]. Можно предположить, что любовь Нила воссоединила их с Мариной раз и навсегда, и их путь к чуду состоялся, они достигли любви.

И Квинтана и Нил делают шаг веры: «пусть наши жизни будут отражением Твоей… сияй сквозь нас», а Марина говорит: «любовь, что любит нас… спасибо» (в начале, и в заключении фильма). Малик рисует сложную картину отношений, в которых можно запутаться, но понимание происходящего проясняется, если мы воспринимаем картину, как движение «по ступеням» к осознанию и практике настоящей любви. На протяжении картины Нил и отец Квинтана рискуют использовать свой талант, идут дальше своих чувств, открывают чудо любви преображающей, а весь фильм превращается в путь к Богу и к явлению любви, путь восстановления утраченных отношений, открытие отношений нового уровня.

Иконографические тенденции творчества Терренса Малика

Оба последних фильма Малика подводят к исповеданию Бога, веры в чудо, в преображение и воскресение. Оба фильма ведут зрителя от реальности, которая являет нам вопросы бытия, к благодарности Богу и принятию своей жизни и жизней других. В чём-то эти фильмы похожи на молитвенник, в своей визуальности и исповедании Бога они больше других близки к пониманию иконы, как визуальной молитвы, как физического явления Первообраза, вводящего в Его присутствие. Возможно, именно поэтому зрители Малика разделяются на тех, кто принимает такое творчество и ценит его, и тех, кто отвергает и критикует его, как бессмысленное. Творчество Малика это христианское Творчество (с большой буквы). Возможно, нам нужно заново учиться смотреть, слушать, открываться к истории, которой с нами делятся в фильмах, чтобы открыть для себя, что экран может явить нам Бога, может быть драматической иконой.

Отец Квинтана говорит, и пускай это звучит и в нашей жизни, когда у нас нет сил, чтобы любить и верить: «Научи нас искать Тебя…. Христос будь со мной. Христос передо мной. Христос позади меня. Христос во мне. Христос подо мной. Христос надо мной. Христос справа от меня. Христос по левую сторону от меня. Христос в сердце.»



[1] Jon Baskin, Conversion Experience: Terrence Malick’s "To The Wonder". Los Angeles Review of Books, (25.07.2013).

[2] Forrest Wickman, Terrence Malick’s Personal Period, (25.07.2013).

[3] Damon Linker, Terrence Malick's moving Christian message — and film critics' failure to engage with it (26.07.2013).

Теги: