О хартомании

Тенденция к дополнительному бумаготворчеству с целью взять под контроль и учет живую церковную жизнь столкнется с издержками и парадоксами...

В Запорожской епархии УПЦ вводятся свидетельства об отпевании, о чем ранее сообщалось на епархиальном сайте.  

Причины, побудившие к такому действию, указываются в распоряжении правящего архиерея (приводим дословный фрагмент документа):

«РАСПОРЯЖЕНИЕ

К сожалению сегодня с похоронными бюро часто сотрудничают т.н. «неканонические» священники или священники находящиеся под запретом. Отпевание совершаемое ими недействительно. Но люди, близкие которых были «отпеты» этими проходимцами, в 3-й, 9-й и 40-й день обращаются для совершения панихиды прежде всего в храмы Запорожской епархии Украинской Православной Церкви.

В связи с этим благословляем:

1. Выдавать свидетельство об отпевании, по предъявлению которого храмы Запорожской епархии могли бы совершать панихиды на 3-й, 9-й и 40-й день…»

Как видим, епархиальное нововведение преследует вполне благую цель: избавить православных людей от услуг «мошенников» в рясах. Ведь отсутствие упомянутой справки может свидетельствовать о тех, кто именуется здесь «проходимцем». Но, как мы убедимся позже, данное нововведение, избавляя от одной проблемы, приводит тем самым к созданию новых. Тенденция к дополнительному бумаготворчеству с целью взять под контроль и учет живую церковную жизнь столкнется с издержками и парадоксами.

Итак, в архиерейском распоряжении говорится лишь о панихидах на 3-й, 9-й и 40-й дни по смерти покойного. Значит, в любой иной день священник не обязан требовать предъявления данного свидетельства. То есть, любой может попросить совершить панихиду на 38-й или 39-й день без всякого свидетельства, ведь 39-й день не является 40-м. То же касается и годовщины смерти покойного, не говоря уже об иных днях, к примеру, Родительских суббот.

При этом ничего не говорится о поминовении на проскомидии, являющейся предварением таинства Евхаристии. Стало быть, на проскомидию допускаются имена усопших, отпетых «проходимцами», каковых отпевание признается «недействительным». Кстати, вызывает недоумение в данном документе именование запрещенных в служении священников сим нелестным словом. Ведь Спаситель предупреждал: «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда… кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной» (Мф. 12:36, 5:22). А ведь речь идет о священниках.

Почему же отпевание каноническим священником (пусть даже находящимся под запретом) признается недействительным?

На пресс-конференции в Муниципальном пресс-центре Запорожья, как это явствовало из ряда медиа-ресурсов, в частности Паноптикума, владыка дал следующее объяснение данному нововведению: «Наше общество живет по физическим, материальным законам, а священник живет по законам духовным, которые гласят, что за неотпетых усопших молиться нельзя. Иначе священник, его близкие, его дети или внуки будут болеть».

Здесь невольно встают два вопроса:

1. Какие «духовные законы» гласят, что за «неотпетых» молиться нельзя?

2. Чем обоснованы угрозы болезни священника, молящегося за «неотпетого», и его близких?

Ответы последовали в официальном заявлении пресс-службы Запорожской епархии. Правда, они породили еще больше вопросов и недоумений. Богословие «духовных законов», запрещающих молиться об усопших, в заявлении сводится к так называемому доступу к сугубо церковной благодати. Само по себе изречение это весьма странно, поскольку предполагает наличие благодати Божией вне Церкви (иначе зачем упоминать о благодати «сугубо церковной»). «Сугубо церковная благодать», согласно указанному документу, преподается православным людям, соблюдающим «в своей жизни нормы и правила церковной традиции». Следует отметить, что среди людей, считающих себя православными, таковых около 2%. Эти люди в заявлении названы своими членами Церкви, остальные же классифицируются как внешние. Отношение к этим внешним, т.е. к остальным 98% людей, ко всей массе номинальных христиан, в заявлении выражено весьма категорично: «Люди, которые не являются членам Церкви, будучи некрещенными, или отпавши от Нее в ересь, безбожную жизнь… не могут быть отпеты или помянуты в церковной соборной молитве». Стало быть, в заупокойной молитве допускаются к поминовению лишь имена постоянных церковных прихожан, а не тех, кто к храмовым дверям два раза в год подходит к концу богослужения (Богоявление, Пасха).

Трудно представить, как запорожские священники будут исполнять это распоряжение с учетом официального заявления пресс-службы епархии. Думается, что в условиях конкуренции с Киевским патриархатом священникам придется прибегать к крайним проявлениям икономии по принципу «а ведь покойный-то немного православным был». Иначе все приходы грозят претвориться в узкие церковные кружки по обслуживанию «своих».

Причина столь радикального отношения к усопшим, не жившим церковной жизнью (которая в контексте заявления характеризована как безбожная) осталась до конца не выясненной. Тезис о болезнях, грядущих на семьи священников, которые молятся за «неотпетых», подвергся также весьма неожиданной для православной традиции трактовке.

Все объяснения свелись к перечню ветхозаветных цитат при полном отсутствии ссылок на книги Нового Завета и святых отцов, что не может не удивлять. Приводится фраза из книги Исход о наказании вины «отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода» (Исх. 34:7), вспоминается грозное предупреждение пророка Иеремии о проклятии всякого, творящего «дело Божие с небрежением» (Иер. 48:10), и упоминается некий священник, названный здесь Илией, со ссылкой на 1 Цар. 1-4. При этом приводится еще один ветхозаветный стих, выставляемый в качестве исключения: «В те дни уже не будут говорить: "Отцы ели виноград, а у детей на зубах оскомина"» (Иер. 31:29).

О серьезности приводимых аргументов стоит задуматься. Насколько актуальны приводимые ветхозаветные предупреждения в христианскую эпоху? Дабы немного прояснить ситуацию, приведем библейский отрывок, из которого взята упомянутая цитата: «Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я засею дом Израилев и дом Иудин семенем человека и семенем скота… В те дни уже не будут говорить: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина", но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет. Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет» (Иер. 31:27,29-31). Ту же поговорку о винограде и оскомине повторяет и пророк Иезекииль (Иез. 18:2), указывая далее: «если у кого родился сын, который, видя все грехи отца своего, какие он делает, видит и не делает подобного им… то сей не умрет за беззаконие отца своего; он будет жив» (Иез. 18:14,17). Мы видим, что даже в эпоху Ветхого Завета срабатывал нравственный принцип «каждый отвечает лишь за себя», на что указывал еще Иезекииль – Иеремия же подчеркивал большую значимость сего принципа в эпоху Завета Нового.

Во всем каноне новозаветных книг мы не сыщем ни одной мысли о болезнях детей за грехи родителей. «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его» (Ин. 9:2). Зачем же пугать священников ветхозаветными угрозами?

Что касается упомянутой официальным заявлением личности из 1 Цар. 1-4, то им является не священник Илия (такого Библия не знает), а первосвященник Илий. Илий, будучи человеком богобоязненным, понес наказание за безнравственное поведением своих сыновей Офни и Финееса, проявляемое ими, в частности, при совершении жертвоприношений: сыновья были убиты филистимлянами, а Илий на старости лет оказался с переломанным хребтом.

Вопрос: какое отношение имеет история Илия к поминовению «неотпетых» усопших? Почему вспоминается именно ветхозаветный первосвященник, служение которого весьма отличается от служения православного батюшки?

Можно представить, к каким «бабьим басням» (1 Тим. 4:7) приведут подобные предостережения. Вот к примеру.

…Отслужил священник панихиду, возвращается домой и – о ужас! – машина сбила его сына при переходе улицы недалеко от дома. А всё из-за того, что батюшка перед служением панихиды забыл попросить справку об отпевании: покойник-то, видать, «неотпетым» был…

Трудно представить, что религиозная фольклористка откажет себе в фантазиях на эту тему.

Но вернемся к распоряжению архиерея. Как соблюсти шестой его пункт («свидетельства об отпевании… обязательно требовать при заказе панихид на 3-й, 9-й и 40-й день») в случае, если несколько родственников усопшего желают помолиться за него в разных храмах епархии при наличии одного свидетельства об отпевании? Можно как-то выкрутиться, обзаведясь его копиями. Но, во-первых, о копиях ничего в распоряжении не говорится, а, во-вторых, если таковые будут иметь место, то это проведет к массе подделок, ведь сделать на своем МФ-устройстве копию-фальшивку с нужными Ф.И.О. большого труда не составляет. Это приведет лишь к наживе дельцов по изготовлению фальшивок.

Пункт второй («в случае отсутствия подобного свидетельства священник должен… предложить им произвести заочное отпевание с выдачей свидетельства») также вызывает раздумья. Чин погребения отличается от панихиды лишь обрядом предания тела земле и разрешительной молитвой, которая даже не предусмотрена в Требнике (чтение тропарей канона на практике совершается лишь при погребении церковных людей, а Евангелие из чина погребения традиционно в православных приходах Украины читается и при совершении панихид) (что правда, такова практика в регионе, где служит автор, но не на всех украинских приходах — Ред.). Для чего же на 40-й день смерти священнику требовать свидетельство, если предложенный им чин заочного отпевания по сути не отличается от обычной панихиды? Да и зачем выдавать это свидетельство, если после 40-го дня оно, как явствует из распоряжения, становится ненужным?

Во всей этой истории есть еще одна странность, связанная с печальным явлением рецепиирования фольклорной терминологии. Ведь словосочетание «заочное отпевание» звучит так же, как и «заочное крещение» или «заочная исповедь», а лексема «неотпетый» по своему словообразованию сродни словам «неотмоленый» и «неотпощеный».

В официальном заявлении епархии говорится также, что «свидетельство о крещении и отпевании является церковным аналогом свидетельств о рождении и смерти» и «нововведения, которые проходят в епархии, имеют своей целью оживить и наполнить сотериологическим (спасительным) смыслом жизнь каждого христианина». Это введение новых справок оживляет человека? Эти аналоги светских документов наполняют спасительным смыслом жизнь христианина? В таком случае следует всерьез задуматься о внедрении справок о составе православных членов семьи (по аналогии с ЖЭКовской) и справок об освящении жилища (типа «православного» техпаспорта дома). Вот уж тогда Дух Святой заиграет в церковной жизни! Представьте, как хорошо будет, когда батюшка придет на дом ребенка покрестить, и перед тем как войти, спросит хозяев «освящено ли жилище?» и потребует доказать это. Ему покажут соответственный «сертификат». Заходит в дом и скажет: «Все ли здесь православные, а ну-ка справку мне покажите!» - ему справочку и поднесут. Неправославным придется выйти, а священник будет довольствоваться собранием единоверных.

Возможно, такие предложения кому-то покажутся и по нраву. Но стоит ли Церковь, Христово собрание любви, оплетать канцелярской барщиной? И есть ли место Христу в этом странном явлении, имя которому хартомания (от греческого «харти» - бумага, документ)? Не лучше ли руководиться лишь словом пастыря, призывающего к разумным действиям и строящего церковную жизнь на доверии? Без всяких письменных заверений с печатями и подписями.

«Любовь все покрывает, всему верит» (1 Кор. 13:7).