«Чтобы понять, во что верят все, необходимо

спросить у тех, кто молчит, и выявить то

учение, которое составляло предмет их веры

ещё тогда, когда Церковь даже не начала

выражать его в богословии или исповедать

в Символе веры» 

Св. Папа Григорий І Великий (Двоеслов).

1. Аксиомы

Считается, что в первые три века существования Церкви почти все христиане в условиях жесточайших гонений горели огнем христианской ревности. Потом это священное пламя внезапно угасло, и среди христиан начались разделения и вражда. Большинство протестантских богословов причину этого «упадка» видят в легализации Церкви Константином Великим и её последующем растворении в языческой Римской империи. В среде православных и католических церквей, наоборот, принято считать, что с возникновением Византии в IV веке Церковь пережила свой наибольший культурный и богословский расцвет.

В ХХІ веке христианство уже не может существенно влиять на общество. Великие Православные Церкви бывшей Византии находятся в униженном положении в мусульманском мире. Протестантские конфессии в Америке и Западной Европе выживают в условиях жесткой конкуренции с многочисленными синкретическими культами. Рано или поздно постсоветским церквям бывшей Российской Империи, привыкшим жить на государственные дотации и наращивать статистику за счет традиционной народной религиозности, придется трудиться в демократическом мире равных возможностей и бороться за каждого прихожанина, которого Господь приводит в храм. Приблизительно в таком же положении находилось христианство на заре своего существования.

Что же Церковь Христова приобрела и что потеряла за двадцать веков своей жизни в мире? Невозможно выбросить шестнадцать столетий из её истории «как не бывшее» и строить все заново, по идеальному образцу «героев духа» древних христиан. Продолжать жить в духе византийского имперского православия, как это практикуется в современной России, сегодня тоже недопустимо. Взвешенный взгляд на историю Церкви говорит, что не все так возвышенно было в прошлом, и не все так плохо в настоящем.

У Церкви не было да и быть не может такого идеального времени, в которое было бы удобнее всего спасаться. Расцвет внешнего благочестия и отсутствие гонений в Византийский период для Церкви, по мнению Иоанна Златоуста, был истинным гонением от диавола воздвигаемым на душу человека посредством страстей, а воздерживаться каждый день по свободному произволению от греха, который влечет к духовной смерти, значит истинно «сораспинаться Христу» (Гал2, 19) – и это не меньший подвиг, чем перенесенная однажды телесная смерть за Христа.

У Церкви не было «святой истории», потому что эту историю пишут грешные люди. История Церкви – прежде всего описание борьбы человека со своим грехом. Несмотря на то, что люди всегда проигрывали эту духовную брань, Церковь жила и продолжает полноценно жить в нынешнее время. Познание своей немощи в этой духовной брани рождает у людей милосердие к миру Божьему, которому так необходима забота человека: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» (Рим 8, 19).

Сын Божий Своим смирением, а не личными Божественными качествами победил грех и поэтому человечен Его суд. Христиане не могут быть мерилом правды для других людей, ибо сами находятся далеко от мерила истины – Христа. История Церкви красноречиво свидетельствует об этом факте! Внешний расцвет христианства, увы, всегда сопровождался диким падением нравов у христиан, а период «упадка православия», как это ни странно звучит, обозначен расцветом внутренней духовной жизни Церкви.

Для Бога любезен не святой герой, супермен-победитель «врагов православия», а человек, имеющий нужду в Спасителе от своих собственных роковых страстей: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф 9, 12). Бог создал Церковь для исцеления людей от душевных язв и их утешения в житейских скорбях: «Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2 Кор 1, 3-4).

Церковный опыт жизни во Христе отпавшего от Бога человека для современника намного ценнее, чем проповедь об абстрактных общественно-христианских идеалах. Наше замечательное время заставляет отказываться от культивируемого веками в традиционных конфессиях религиозного чувства своей избранности, осознания за собой некой особой порученной Богом для верных миссии. За таким образом мыслей прячется обычная гордыня: «Несть, якоже прочие человецы!».

Взвешенный взгляд на историю - это ещё один урок смирения для современного, уверенного в себе поколения христиан. Ничем не обоснованные «предания» да «сказания» о «тысячах мучениках древней Церкви от озверелых язычников пострадавших» или о «расцвете христианства в Византии» о «золотом времени святой Руси»… не более чем идеологические мифы. Они не дают материала для поиска честного ответа на главный вопрос, который поставлен Богом каждому верующему во Христа человеку, о том, как мы распорядились доверенной Богом для людей Церковью, приумножали ли мы дарованный нам туне дар Духа Святого, или законсервировали его в слепках исторических монументов своего «великого» прошлого:«Господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое» (Мф 25, 24-25).

2. Церковь в Империи

Церковь возникла на территории Римской Империи. Римское Государство, унаследовавшее древнегреческую культуру и демократию, было поликультурным и поликонфессиональным.

Рим способствовал развитию национальных религий покоренных им народов. Каждое религиозное объединение, даже то, которое не признавало официальных общественных культов, если оно соблюдало законы империи, признавалось легитимным и поддерживалось государством. В Иерусалиме, например, не было изваяний идолов и евреев не принуждали поклоняться богам или гению императора, потому что это запрещала их национальная религия.

Христианами тогда не рождались, а становились по своему собственному произволению, поэтому вера была сильна и проповедь Церкви действенна. Муж мученицы Наталии (IV век) римский государственный чиновник Адриан только в последний момент перед смертью своей жены узнал, что она, оказывается, уже долгое время была христианкой. Вдохновленный её любовью, он сам впоследствии крестился.

Внешняя форма жизни «малого стада» Церкви Христовой наиболее соответствовала её внутреннему содержанию. Христианство не имело того обрядового каркаса, благодаря которому можно было классифицировать Церковь как одну из народных религий. В центре жизни христиан была Евхаристия. В 50-ых годах І века апостол Павел писал: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор 11, 24 - 26). В книге «Дидахе» (ІІ век) сохранилось описание древней Литургии. Христиане, которые жили в разных уголках обширной Римской Империи, имели между собой не национальное, или гражданское, а прежде всего литургическое единство.

В то же время между христианами не было такого чаемого сегодня единомыслия: «Слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения, чему отчасти и верю» (1 Кор 26, 18). Не все в Церкви было так романтично-праведно, как может показаться на первый взгляд: «Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто вместо жены имеет жену отца своего. И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать, дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело» (1Кор 5, 1-10). Церковь в полной мере отображала в себе те проблемы, которые были в обществе.

У христиан не было сословной обособленности от внешнего мира: «Христиане не различаются от прочих людей ни страною, ни языком, ни житейскими обычаями. Они не населяют где-либо особенных городов, не употребляют какого либо необыкновенного наречья, и ведут жизнь ни в чём не отличную от других… Повинуются постановленным законам, но своею жизнью превосходят самые законы» (Послание к ДиогнетуІІ век).

Церковь не считала языческую Римскую власть своим врагом: «Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим 2,1). Империя за редким исключением специально не преследовала Церковь, ибо долгое время считалось, что христиане это одна из иудейских сект.

Римляне не знали как себя вести с неизвестной им «сектой», о чем очень откровенно говорит знаменитое письмо прокуратора Плиния Младшего к императору Траяну: «Я никогда не был на процессах против христиан. Поэтому я не знаю о чем их спрашивают и за что и в какой мере наказывают. Я находился в немалом затруднении… Отречение от христианства не приносит никакой пользы… ». В истории Рима не известны такие законодательные акты, как например декрет Ленина «О тотальном уничтожении реакционного духовенства» или широкомасштабные публичные «Процессы над церковниками», которые проводились большевиками в Москве.

Единственный эдикт, который четко определял христианство, как незаконную религию был издан уже в конце жизни императора Диоклетиана (303 год). Но его действие не распространялось на территорию всей империи, длилось всего лишь несколько лет и то c перерывами, а жертвы преследований исчисляются небольшим количеством людей (40-100 человек). Подлинник текста этого закона к нам не дошел. Об его содержании нам известно из устного пересказа церковного историка и известного византийского арианского политика Евсевия Кесарийского.

Из разговора Христа с Понтием Пилатом перед Распятием отчетливо видно, что римские власти не были заинтересованы в Его казни: «Он в третий раз сказал им: какое же зло сделал Он? я ничего достойного смерти не нашел в Нем; итак, наказав Его, отпущу» (Лк 23, 22). Христос в свою очередь не обвинил Римские власти в Своей Смерти: «Ты не имел бы надо Мною никакой власти- сказал Он, обращаясь к римскому прокуратору,- если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе» (Ин 19,11). Эти смиренные слова Христа на протяжении нескольких столетий были ответом в устах христиан представителям государственной администрации на их политические обвинения, которые в основном выдвигались по доносам. На произвол суеверного плебса ответом была молитва: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк 23, 34).

Смерть Христа была спровоцирована религиозной, а не светской элитой с помощью толпы ортодоксально верующих вечно «притесняемых» ничем и никогда недовольных граждан империи: «Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят; и превозмог крик их и первосвященников. И Пилат решил быть по прошению их» (Лк 23, 22-24). В книге деяний Апостольских указано, что инициаторами гонений на первых христиан были иудеи и языческий плебс, а не официальная власть.

Древние Жития описывают мучеников, как законопослушных и доблестных граждан Римской Империи, которые подчас занимали ответственные посты в государстве. «Пускай они не стремятся к свободе от властей, дабы не стать им рабами своих страстей»,- писал св. Игнатий Антиохийский в «Послании» к св. Поликарпу Смирнскому. Мученики Пантелеимон, Димтрий Солунский, Георгий Победоносец… были уважаемыми в обществе людьми.

Недоумение римской администрации вызывало необычное исповедание христиан: « Ты и призван, и исповедал доброе исповедание перед многими свидетелями. Пред Богом, все животворящим, и пред Христом Иисусом, Который засвидетельствовал пред Понтием Пилатом доброе исповедание, завещеваю тебе соблюсти заповедь чисто и неукоризненно, даже до явления Господа нашего Иисуса Христа, которое в свое время откроет блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может. Ему честь и держава вечная! Аминь» (1Тим 6,15). Подобных определений веры было много в среде древних христиан. В них содержалась квинтэссенция основ христианского мировоззрения. На I Вселенском Соборе был избран один из них (его автором был св. Григорий Неокесарийский) и принят для всех христиан как официальный Символ Веры.

Христос по утверждению христиан не был сыном своего народа Израиля, Он выше всех людей, Он - Сын Божий – Единственный Бог во всей вселенной и других богов кроме Него нет. Подобные заявления вызывали подозрение у властей: «Всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Ин 19, 12) и раздражало представителей других религий, которые обвиняли христиан в неуважении к их богам и атеизме.

Универсализм христианской религии препятствовал Риму защитить христиан от произвола толпы. «Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей» (1 Пет 2, 15). Римская полиция спасла Апостола Павла от самосуда иудеохристиан и евреев только потому, что он был гражданином Империи. Официальные власти не могли контролировать толпы рабов и простонародья, наполнявших большие города, поэтому часто ради предотвращения общественных беспорядков прокураторам приходилось идти на уступки и успокаивать народ показательными казнями «неугодных». В этом смысле христиане и оказывались «вне закона»: «Христиане,- писал Тертуллиан в своей «Апологии»,-представляются причиной всех общественных бедствий: случиться ли землетрясение, голод, моровая язва, каждый кричит: «Христиан - львам»».

Христиане потому и страдали, что свободно жили в мире людей и не стали замкнутой в себе, убежавшей в пустыни сектой маргиналов: «Молитесь также за царей, за власти, князей даже за преследующих и ненавидящих вас и за врагов креста, чтобы плод вашей веры был явен для всех, и сами вы были совершенны» (св. Поликарп Смирнский). Каждый христианин призван к мученическому венцу самим Христом:«Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк 9, 23). Слово «мученик» на греческом «мартириос» переводится как «свидетель» присутствия Христа в своей собственной жизни: «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Фил 1,21).

Те люди, которые не могли исповедать свою веру во время языческих общественных религиозных актов, покупали у властей «либелики», то есть право, оставаясь христианином, не поклоняться языческим богам и власти на это в большинстве случаев охотно шли. Были и те христиане-исповеники, которые не соглашались ни на какие компромиссы. Претерпев страдания за Христа и выжив после этого, они упрекали тех, кто уклонялся от исповедничества по немощи, а таких было большинство. Немилосердных исповедников, гордившихся своими страданиями как собственными заслугами, священномученик Киприан Карфагенский (ІІІвек) отлучал от церкви, упрекая их в жестокосердии и стремлении к духовной власти в Церкви. Но были и те единицы, смерть которых была уникальным свидетельством постоянного присутствия Христа в их жизни: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф 28, 20). Они, умирали как Господь умирал потому что имели любовь в себе и молились за всех.

Жития мучеников красноречиво свидетельствуют, что последователи Иисуса умирали по собственному желанию, ибо в Римской Империи всегда можно было сделать выбор – принести жертву идолам или нет, отказаться от жены, детей, карьеры… ради Христа или нет: «В ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится» (Лк 17,34).

Знатные родители великомученицы Екатерины не были лишены своих привилегий из-за религиозных взглядов своей дочери. В житии мучениц II века Перпетуи и Фелицитаты описано как к ним свободно в тюремную камеру впускали родных, которые им приносили одежду и еду, а также других христиан, дабы совершить Евхаристию. Они имели возможность свободно проповедовать свою веру в тюрьме и подготовиться к страданиям духовно и телесно — согласно римскому закону перед кончиной заключенному должны были доставлять те блага земные, которые он теряет навсегда. Отец Перпетуи умолял её перед властями и обществом отказаться от веры и не доставлять родным страданий своей смертью. Это, согласно тексту жития, вызвало большее сочувствие у зрителей, чем «бессердечное» поведение христиан. В «Мученичестве Поликарпа Смирнского» описывается, как по дороге в Рим его открыто приветствовало множество христиан, с которыми он беспрепятственно совершал богослужения. На все уговоры верных об уклонении от смерти ради своей паствы, он отвечал отказом, ибо сам желал умереть и соединиться со Христом.

В Древнем Риме каждый мог свободно избирать свою веру и так же свободно критиковать другую. О свободе слова свидетельствуют множество язвительных критических трактатов в адрес языческой мифологии, безнравственности её богов и правителей, авторами которых были ведущие христианские апологеты, такие как Татиан, Ориген, Тертуллиан, блаж. Августин, Квадрат… Светские римские публицисты, такие как Цельс, в свою очередь критиковали христиан. Публичный диспут не запрещался законом.

Церковь боролась за свое существование в жестоком ветхозаветном мире Римской империи и в этой борьбе внутренне росла и укреплялась: «Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф 7,14). Широко распространенное мнение о целенаправленном массовом истреблении Церкви в Римской империи не подтверждено конкретными статистическими данными и сильно преувеличено в более позднее время. В распоряжении исторической науки нет таких тысячных списков уничтоженных именно за веру христиан, как например архивы КГБ под грифом «христиане».

Евангелие, написанное апостолами в разное время в Римской Империи, древние писания христиан, послания Мужей Апостольских, официальные римские документы, мученические акты, на основе которых были написаны потом жития мучеников, говорят лишь об отдельных святых лицах: «Они делились жизнью с ближними и, победив во всем, отходили к Богу, всегда любя мир и мир приближая, с миром ушли к Богу, не принося страданий матери, ни вражды между братьями, но радость, мир, единомыслие и любовь» («Послание церквей Лиона к церквям Азии и Фригии»).

В первых веках нашей эры были сотни пострадавших за Христа, но не было сотен тысяч, как в ХХ веке в России. Во время правления Декия или Нерона истреблялись не только христиане но и все, кто попадал под руку больным манием величия императорам. Рим грешил разве что равнодушием ко Христу, или, как было во время Диоклетиана, старался ограничить влияние христианства на общество, но он никогда не ставил перед собой государственную задачу - истребить Церковь Христову.

3. Имперская Церковь

Римляне понимали, что власть губит человека и поэтому много и надолго её давать никому из смертных нельзя. В древнем Риме страной управлял сенат, а император нанимался как военный министр для охраны и расширения владений сенаторов. Между этими двумя ветками власти постоянно происходила кровавая борьба за первенство.

В IV веке император Константин окончательно победил сенат. В дальнейшем абсолютная власть принадлежала только императорам и основанным ими династиям.

Возник новый тип тоталитарного государства. Власть начала передаваться по наследству. Смена династий происходила путем кровавых династических переворотов.

Церковь поддержала императора и освятила его единовластие: «Он получает свой ум от великого источника ума; он мудр, добр и праведен, ибо причастен к совершенной мудрости, добру праведности; он добродетелен, ибо следует примеру совершенной добродетели; он мужественен, как причастник вышней силы. И воистину, да хранит он императорский титул, приучивший его душу к царственным добродетелям по образцу Небесного Царствия!». (Евсевий Кесарийский об Константине Великом).

Подобной «теологии власти» не было так подробно разработано ни в одном из античных трактатов ни для одного из языческих императоров. Если в Риме существовал культ гения императора, как оного из низших богов языческого пантеона, то согласно новой государственной идеологии, признавался лишь один Бог на небе и его единственный божественный или богопомазанный наместник на земле – «епископ дел земных» император.

Во имя религиозного единства огромной многонациональной империи применялось насилие. Все другие религии кроме религии христианской запрещались. Христианам, которые жили на территории империи, разрешалось исповедовать лишь тот Символ Веры, которого держался Константинополь. Получив признание властей, Церковь с помощью государства вела борьбу с многобожием и ересями. Началась эпоха религиозных воен.

Император Юстиниан в V веке шел походом на Запад против еретиков готов-ариан. После этой войны целый готский народ исчез с лица земли. Потом он шел походом на Восток против сирийцев-несториан. В результате этой военной кампании было депортировано около ста тысяч семей с их родины, дабы на освобожденной от нечестивцев земле насадить семя истинной веры. На месте десятков опустелых городов образовалась пустыня. Первые в мире еврейские гетто были организованны в Иерусалиме по его указу. Евреи заключались туда за то, что «притесняли» православных. Государственная Церковь по сути «благословляла» геноцид многих народностей, если они «не каялись» и не становились православными.

Вместе с процессом национализации Церкви Мир очень быстро поляризовался на светлые - богоизбранные – ромейские, и темные - «бесопоклонники» – варварские народы. Границы Церкви – это границы империи, каждый гражданин Византии должен быть христианином. Церковный клир призван Богом помогать императору расширять границы Церкви путем завоевания тех народов, которые отдает ему в руки Господь. Власть должна была иметь непререкаемый «божественный» авторитет, вселять в подданных преклонение и страх: «Благодаря мне варвары познали Бога,- говорил Константин Великий,- они на деле убедились, что я на деле решил Его защищать. Потому то они и узнали о Боге, которому поклоняются из страха перед нами». (Созомен «Церковная история»).

Крещеные обязательным порядком жители Римской Империи стали смотреть свысока на «развратный языческий мир». Империя поставила перед собой первоочередную и вполне конкретную задачу – полностью истребить язычество. Мы не сможем найти в истории древнего Рима таких развернутых законодательных актов против христиан, как в Византии против язычников. По жестокости их можно сравнить разве что с советским антирелигиозным законодательством. В 529 году императором Юстинианом был издан эдикт, согласно которому «те, кто придерживался эллинских воззрений, лишается политических прав, снисхождение дается лишь тем, кто в трехмесячный срок заявлял о своем правоверии».

Церковь всегда литургически поминала мучеников, но в Империи это стало показательным общественным действом. Вспоминая страдания мучеников, оправдывались репрессивные меры по отношению к язычникам в Византии. Они воспринимались как воздаяние «за все пережитое», как «должное, справедливое наказание за грех», как проявление «гнева Божия на безбожников».

Духовенству вменялось в обязанность искоренять язычество. У язычников исчезла свобода критики христиан. Преподавание языческой философии было запрещено императором Феодосием Великим. Афинская Академия была закрыта императором Юстинианом, а её преподаватели были депортированы из Греции. «Столетиями в христианской империи и позже,- писал византолог о. Иоанн Мейендорф,- общество признавало, что живет, руководствуясь христианскими принципами, хотя – и этом парадокс – ради соблюдения этих принципов вынуждено было прибегать к закону, принуждения и даже насилию».

Церковь в византийский период своего существования родила не меньше святых и мучеников, чем в первые четыре века своего существования. Возникла государственная христианская религия, которая в теле Византийской империи сражалось с Церковью Христовой. Святые христиане теперь боролись не с многобожием, а с поклонением перед единым «богом» Византийской империи, – православным монархом. Государственная идеология утверждала, что император на земле был тем, чем Бог есть на небе, поэтому его решения так же непогрешимы, как и Божья воля. Святые отцы, проявляя большую верность Царю Небесному, чем царю земному, подвергались остракизму, убийству или изгнанию из империи: «Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин 16,2).

Св. Афанасий Великий большую часть жизни был преследуем Равноапостольным Константином; св. Иоанн Златоуст был изгнан из Константинополя императором Аркадием и его женой Евдоксией; св. Максим Исповедник, потерпев множество страшных увечий, был изгнан императором Ираклием и умер в безвестности калекой в страданиях; св. Феодора Студита преследовали три подряд византийских императора; св. патриарх Фотий за противостояние римскому Папе был заточен в тюрьму императором Василием Македонянином….

Благодаря верности Христу и Евангелию «малого стада» христиан Имперская Церковь по своей сущности оставалась Церковью Христовой, а не карманной церковью императора. Тысячи христиан в империи были свидетелями этой великой истины – мучениками: «И будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деян 1,8).

В византийский период своей истории Церковь обрела внешние признаки полноценной национальной религии ромеев. Соединившись с Римской Империей, Церковь начала выражать христианские истины на языке античной культуры. Догматы Церкви формулировались в категориях греческой философии; церковные песнопения, кондаки, икосы, тропари - это размеры греческой поэтики; церковные гласы св. Иоанн Дамаскин почерпнул из мира греческой музыки; иконы писались техникой, которую использовали эллинские художники, изображая богов на амфорах и в амфитеатрах древних полисов…

Благодаря тому, что в Церковь пришли образованные в классической эллинистической школе люди, дух христианства проник во все отрасли человеческой культуры. Церковь успела собрать и закрепить в каноне список книг Священного Писания, которым она пользовалась несколько столетий, еще до своего вхождения в Византийскую империю.  Благодаря этому Евангелие было в Византии подлинно церковной  книгой и критерием истины для христиан, об которую спотыкалась лукавая имперская «православная» идеология.

4. Восточная и Западная Реформация

В Византии мы впервые за несколько веков существования христианства сталкиваемся с таким явлением, как христианство вне Церкви. Церковная жизнь империи протекала в границах прекрасных византийских храмов, а когда заканчивалось богослужение, для христианина начиналась жизнь обычного римского язычника. То духовенство и миряне, которые хотели жить глубокой церковной жизнью, шли в монастыри, ибо местная иерархия занималась больше придворной жизнью и политическими проблемами. Св. Иоанн Златоуст сокрушался во многих своих проповедях о том, что жизнь общества в православной империи сосредотачивалась не вокруг храмов, а вокруг ипподромов.

Об этой раздробленности Церкви Христовой весьма красноречиво говорили такие просвещенные святители как Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов. «Ведь, когда язычник увидит,- писал св. Иоанн Златоуст,- что тот, кому заповедано любить и врагов, лихоимствует, грабит, побуждает к вражде и обращается с одноплеменниками, как с дикими зверями, — он назовет наши слова пустыми бреднями… Мы, истинно мы, виновны в том, что язычники остаются в заблуждении. Свое учение они давно уже осудили и на наше смотрят с уважением; но жизнь наша их удерживает от обращения…». Святые отцы по сути были первыми реформаторами Восточной Церкви. Сами живя в обществе по-христиански, они пытались и свою паству вопреки общественным языческим идеалам с христианским декорумом, научить искренне жить по Божьим заповедям.

Этот идеал христианской жизни совпадал с тем, чего чаяли практически все предтечи европейской реформации Джон Уиклиф, Ян Гус, Иоахим Флорский… Такие католические монахи как Бернар Клервоский, Франциск Асизский, Бенедикт Нурсийский… пытались всеми силами преодолеть унаследованную от Византии дихотомию церковной жизни. Они, каждый по-своему, чаяли евангелизации общества и деятельной реабилитации авторитета Церкви в обществе. Для этого церковные энтузиасты создавали ордена.

Так же, как и в Византии, в средневековой Европе существовало церковное движение католиков-мирян, которые пытались воплощать Евангелие в жизни общества. «Конгрегация братьев общинной жизни» или «Орден Сердца Исусова» воспитали европейскую элиту. К ним принадлежали Сервантес, Фома Кемпийский, Эразм Ротердамский, Николай Кузанский, Мартин Лютер, Коперник…

Так же, как и в Византии, в Европе велись кровавые религиозные войны Папского престола против альбигойцев, катаров, вальденсов… Последние были подвижниками народного благочестия, которые ратовали за возвращение Церкви к древнехристианским идеалам жизни. Не встречая понимания в церковной иерархии, лучшие прихожане уходили из храмов и становились основателями сект.

Сподвижник Папского престола Германский император Фридрих ІІ провел закон о смертной казни для вольнодумцев и еретиков. В Испании была основана инквизиция как государственно-церковное учреждение, соблюдающее идеологическую чистоту мышления общества... Идея церковной инквизиции, как богословского фильтра духовной литературы, была искажена во имя политических интересов. Такое положение Церкви в Европе не могло не возбудить протеста в среде лучших представителей католической Церкви, что привело к возникновению протестантизма.

Священную Римскую империю единолично возглавлял Папа Римский, наследуя византийский стиль управления государством. Европейские христиане пытались освободить Церковь от государственной тирании. В церковной среде зарождалось то общественное движение, которое позднее переросло в Реформацию. Реформация – это  попытка окончательно порвать с византийскими традициями государственно-церковной жизни и вернуть Евангелие людям. 

«Реформация – есть борьба за истинную форму христианства»,- писал католический историк иезуит Йозеф Лортц. Мне кажется, что главной ошибкой искренних реформаторов была слишком рьяная революционная увлеченность борьбой. Выливая воду, они выплеснули и младенца – вполне оправдано критикуя нравственные пороки иерархии и обрядоверие мирян, реформаторы перечеркнули вместе с этим и таинства Церкви, а также институт епископата... «Именно протестантизм за счет оживляющего его духа отрицания, породил «критицизм»,- писал известный европейский антрополог Рене Генон,- который в руках так называемых «историков религии» превратился в оружие против религии как таковой, вплоть до того, что протестантское движение  претендующее на признание единственного авторитета – авторитета Святой Библии – на самом деле  весьма поспособствовало разрушению и этого авторитета, то есть последнего минимума традиции, который остался в руках протестантов»

Выдвинутый Мартином Лютером принцип  sola scriptura (только Писание) означал, что Церковь перестала восприниматься христианами как сакральный организм Божий, а превратилась в общественную христианскую организацию с документом, подтверждающим её подлинность – Библией. Каждое течение, которое возникало по ходу реформации, утверждало непогрешимость именно своей интерпретации Писания. Таким образом от Церкви осталась одна лишь форма, которая дробилась на множество других, более практичных для осуществления христианских идей в то или иное время форм.

Все эти перегибы в европейской «священной войне» за нравственность в Церкви были свойственны и для «византийской Реформации» VII века - иконоборчества. Византийская церковная и светская политическая элиты, пытаясь хоть как-то ограничить власть, владения, невежество, жестокость  и политическое влияние государственной религии – поражала самую Церковь. Протестантизм – это окончательный разрыв Европы с византийским прошлым. Раскол, который произошел в католической Церкви, поделил мир надвое. С одной стороны были приверженцы византийского консерватизма и абсолютизма власти, с другой ревнители европейского прогресса и свободы совести. Благодаря Реформации мир ступил в эпоху Нового Времени.

5. Пути России

Петр I пытавшийся цивилизовать дремучую Московию в мощную европейскую Российскую империю, понимал, что для этого необходимо прежде всего разрушить уже дискредитировавшую себя  в исторической практике  византийскую симфонию власти. Он пожертвовал ради этого своей собственной честью – быть единственным в мире православным монархом единственного в мире православного царства и стал на путь «революционных реформ» (Карташов). Это был решительный вызов традиционному русскому консерватизму. В письме к своему сыну заядлому ретрограду Алексею о «печальном жребии монархии греческой», он писал: «Чтобы не стать второй монархией греческой России нужно идти в ногу со временем». Но Россия не смогла пойти намеченным Петром путем глобальных преобразований общественной жизни.

Дух восточного абсолютизма и рабской покорности внешнему авторитету победил идею свободной личности в правовом государстве. Те русские люди, которые выделялись из толпы благодаря своей образованности  и благодаря своему труду становились немного побогаче, чем другие, подвергались осуждению в гордыне и подозревались в ереси. Лучшие христиане уходили из Церкви, которая замыкалась в сословных границах духовного чина, а те, кто оставался, подвергались критике и становились бескровными мучениками. Таковыми были практически все Оптинские старцы, св. Серафим Саровский, св. Тихон Задонский, митрополит Арсений Мациевич, св. Игнатий Бряннчанинов, проф. Екземплярский, проф. Лебедев…      

Для восточных христиан Российской империи, соблюдшей верность византийской симфонии, характерен более тяжкий на мой взгляд грех против Церкви, чем протестантское отрицание таинств – сохранив неизменность внешних форм церковности, они жизнью своей перечеркивали Христа. Более всего ненавидели христианство крещеные в Церкви и воспитанные во внешнем благочестии люди. Беда Русской Церкви заключалась в том, что в Росси не произошло Реформации в лучшем смысле этого слова. Императорская власть после Петра І сделала все возможное, чтобы штучно затормозить естественный процесс изменения церковной жизни вместе с изменением жизни общественной. Пружина долго натягивалась, и её удар был сокрушительный.

Плодом псевдоцерковной народной жизни была революция 1917 года и полное уничтожение коммунистами всех форм церковной жизни в бывшей православной России: «Россия тяжело больна,- писал Н. Бердяев по благословению старца Алексия Мечева,- это духовная, а не физическая болезнь… Русское православие создало восхитительные образы святости и воспитало в народе культ святости и святых. Но очень мало сделало для развития в русском человеке честности и ответственности... Когда я критикую православное религиозное воспитание, я менее всего хочу судить Церковь, которой не одолеют врата адовы, я имею ввиду русский тип религиозности с его человеческой стороны… Революции посылаются Божьим Промыслом, и потому народы многому в них научаются… ».

Коммунистическая атеистическая идеология возникла в протестантской Европе. Но её казалось бы утопические идеи смогли воплотиться лишь в православной Российской Империи. Этот факт говорит о едином на сегодняшний день для западных и восточных Церквей проблемном поле.

Репрессии в Римской Империи первых веков нашей эры – это сотни людей, которые добровольно и вполне осмысленно отдавали свою жизнь за Христа. За семьдесят лет советского режима было убито одними православными людьми миллионы крещеных в православной церкви других людей.  Выбора у христиан – умирать или жить – не было.

Церковь в ХХ веке в Православной России оказалась в таком положении, которое несравнимо с положением Церкви в языческой непросвещенной христианством Римской Империи. Верующих людей держали в постоянном страхе быть брошенным в чёрный воронок в любом месте и в любой момент. Верующий человек внезапно пропадал, и об этом никого не уведомляли, а родные спрашивать об этом боялись даже у соседей. Критика атеизма была запрещена. Лишь за одно подозрительное слово в адрес государства или чиновника можно было попасть под расстрел. Запрещалась переписка, к заключенным не допускались родные, а сели человек был хоть как-то связан с духовенством, то он не мог занимать государственные должности или учиться в престижном университете. Дабы добиться отказа от своих убеждений или подписать ложные признания, христианина шантажировали издевательствами и насилием его родных прямо у него на глазах.

Все, кто проявлял хотя бы сочувствие христианам, попадал под подозрение в поповской контрреволюции. Если верующим был хоть один член семьи, то это было достаточным основанием арестовать и расстрелять родню до третьего колена. Проповедь Евангелия воспринималась как антисоветская агитация, а богослужение как правонарушение. Всякая религия была вне закона и христиане, наравне с представителями иных религий, подлежали уничтожению за свои убеждения - другой альтернативы у них не было.

Кровавая операция отделения Церкви от государства завершилась Революцией 1917 года в России.

5. Церковь и ХХІ век

Церковь в ХХІ веке, так же как и в первых столетиях своей жизни в человеческом мире, будет уделом тех немногих людей, которым она действительно нужна. И в этом намного больше правды Божией, чем в многотысячных показательных крестных ходах и  бесплодных попытках переустройства общественной жизни «по Евангелию». Жизнь простых святых людей служит светом для душ человеческих, ибо пропитана любовью Христовой к грешному человеку: «И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф 5,15).

В наш просвещенный век обычные люди имеют доступ к знаниям о том, как жила Церковь раньше и как живет теперь. Со стороны духовенства весьма опрометчиво вести себя по отношению к мирянам так, как будто только попы умеют писать и читать, как будто думать могут только иерархи. Сегодня уже нелепо обтекающе говорить полуправду и что-то тщательно скрывать от посторонних глаз. Ничего нет тайного, что не было бы явно, как говорит Евангелие. И эту вот «правду» необходимо говорить именно нам, дабы её не говорили о нас равнодушные к Церкви, а поэтому и жесткие в своих оценках эксперты. Мы не вправе враждебно относиться к современной критике нашей Церкви, ибо ничего не сделали для того, чтобы раскрыть истину о жизни Церкви в свете Евангелия. Тех немногих христиан, которые пытаются об этом говорить, мы обвиняем в том, что они выносят сор из избы – кто не с нами, тот против нас!

Мы упорно молчим о миллионах беспощадно убитых только вчера отцов и дедов наших, чтоб скрыть от лишних глаз свое в этом участие. Но так было всегда! Всегда пшеница страдала от плевел и в то же время молилась о них Богу. Тайные документы КГБ о наших грехах к сожалению сегодня вскрывает СБУ, а не мы. Но это наша история о наших святых. Эти документы по сути те же самые римские мученические акты, на основе которых Церковью в древности писались жития святых.  Почему мы о них молчим? Почему мы не молимся к нашим святым? Ведь они к нам ближе, чем древние мученики, чужие нам по культуре и времени люди.

У Церкви никогда не было своей «святой истории», но всегда были святые люди, гонимые прежде всего самими же христианами.  Если у Церкви была «святая история» и христиане раньше были все святыми «не то, что нынешнее племя», так почему же случилось то, что случилось в ХХ веке?

Вместо того, чтобы чему-то научиться из уроков прошлого, христиане разных конфессий нередко предлагают для современника «бабьи басни», о правильности именно своей веры, упорно утверждают исключительность своей праведности и непогрешимости. Христиане за 2000 лет основательно подпортили авторитет Церкви Христовой своим участием в созидании сомнительных государственных идеологий, отдав Евангелие на съедение политическим страстям.   

Дабы положить доброе начало в ХХІ веке, необходимо мужество честно признаться в ошибках. Строитель, который наконец начинает понимать, что во многом ошибался, разбирает на части свое, казалось бы уже завершенное строение. На том же, не им положенном основании, он начинает заново строить свой дом, но не на пустом месте, а с уже приобретенным опытом и наработанным материалом. В святом деянии покаяния христианам всего мира и стоит объединить свои усилия в начале ХХІ века. Не зря же 2017 год это юбилей не только Реформации 1517-го, но и рокового 1917-го года.

 Денис Таргонский

Фото paramedya.com

Теги: