Митрополит Иларион Киевский: «святой раскольник»?

Все те православные христиане, которые оказались за границей нашей канонической УПЦ действительно лишены спасительных Таинств и находятся в безблагодатном сообществе?..

На сей день Православную Христову Церковь в Украине сотрясает ряд расколов. Священномученик Киприан, епископ Карфагенский, писал, что грех раскола не смывается даже мученической кровью. Однако где, в каком месте мы должны провести демаркационную линию? Экклесиологический принцип понятен: «В одном городе не может быть двух епископов». Но уже в области канонов начинаются споры: каждый епископ считает себя носителем экклесиологического принципа, а своего оппонента – раскольником. Несомненно, сам, будучи священником УПЦ в единстве с Московским Патриархатом, автор этих строк нисколько не сомневается в верности этого и только этого пути (по крайней мере, на данный момент). Но означает ли это, что все те православные христиане, которые оказались за границей нашей канонической УПЦ действительно лишены спасительных Таинств и находятся в безблагодатном сообществе?

Для поиска ответа на этот вопрос хотелось бы обратиться к примеру святителя Илариона (память 21 окт. – 3 ноябр. по н.стилю), митрополита Киевского и всея Руси (занимавшего этот пост с 1051 по 1055 годы). О его поставлении так сообщает Летопись: «В год 6559 Ярослав поставил Илариона митрополитом всея Руси в Святой Софии, собрав епископов». Т.е. по сути совершился антиканонический акт: Князь, созвав собор епископов митрополии (находившейся в составе Константинопольского Патриархата), не вступив в сношение с центром, единолично ставит на кафедру всея Руси «свою креатуру». С точки зрения канонов, это – раскол. Вообразим себе, что сейчас президент Белоруссии или Украины соберет собор епископов в своем государстве и поставит Предстоятеля без согласия Патриарха. Даже если принять точку зрения проф. Е.Е.Голубинского, что это было «единоразовое поставление, а не вызов раскола», все равно именно это «единоразовое» поставление и было расколом, который мог быть уврачеван либо аннулированием данного акта, либо его утверждением «в центре». Ни того, ни другого до самой смерти Илариона не произошло. После смерти Илариона греки просто поспешили послать на Русь грека Ефрема, чтобы русские снова не поторопились «единоразово» поставить митрополита. Греки ни осуждения, ни одобрения на Илариона не произнесли. Они предпочли «не заметить» 4 года его правления, а его единственного ставленника из епископов Илью Жидяту подвергли церковному суду (но не за то, что он был поставлен, а по формальному вопросу за «возведение напрасных речей на митрополита», т.к. каноничность поставления оспаривать не желали).

В сущности, если «строго следовать канонам», Иларион должен был отказаться от «авантюры князя» (тоже, кстати, уже прославленного в лике святых), да еще и написать на него «жалобу» в Константинополь. Но поставляемый святитель исходил, видимо, из других соображений. По крайней мере, обвинять его в меркантильности и тщеславии оснований нет. Остается только одно: Он считал, что такой шаг князя (пусть и в нарушение канонов) пойдет на благо Церкви Христовой. История показала, что князь и митрополит не ошиблись. Иларион смог заложить основы просвещения и книжности для русичей (чем просто не мог заниматься митрополит-грек). Его «Слово о Законе и Благодати» является не только литературным шедевром, но и памятником богословской письменности.

Чем существенно отличается положение Церкви при свт. Иларионе от современного? – Тем, что хотя данное поставление и было «формальным расколом» с Матерью-Церковью, но отсутствовала смута и раскол в самой Церкви на Руси. Поставление Илариона было принято единогласно всеми, безо всяких протестов. Паства не была разделена на два враждующих лагеря, а это последнее (единство паствы) является основным предметом при разговоре о расколе. В сущности, у раскола есть две грани: разделение верных на два враждующих лагеря («два епископа в одном граде») и отсутствие канонической преемственности (даже при наличии сакраментальной преемственности). В случае с Иларионом присутствовал только второй фактор, а во всех современных расколах в Украине присутствуют оба фактора.

Но в сущности раскол определяется все же именно каноническими границами, обеспечивающими законность поставления епископа. Внутренний же раскол может возникнуть и в случае канонического поставления при одном епископе (например, сторонники и противники канонически поставленного епископа). А раз так, то с канонической точки зрения поставление Илариона ничем не отличается от современных «УПЦ КП», «УАПЦ» и т.д. Разница в степени «вины»: там не было внутреннего разделения паствы, а здесь присутствует и оно. Но с точки зрения канонов – и там, и тут поставление незаконно. А раз так, то согласно современной «официальной» трактовке, все сакраментальные действия незаконного (пусть и единодушно избранного) митрополита суть «безблагодатны». В этом отношении показательна «болгарская схизма» XIX века (во время провозглашения автокефалии). В Болгарии все местное духовенство, в полном согласии с народом, единодушно провозгласило автокефалию и отказалось принимать греков. Последние предали болгар анафеме и объявили их «безблагодатными», хотя через некоторое время все же признали автокефалию. Где же ошибка?

Ошибка в отождествлении канонического (юридического) и сакраментального поставления. С точки зрения правовой, поставление может быть «сомнительным и незаконным», а с точки зрения сакраментальной – преемство власти и силы тайнодействия и учительства совершилось. Пусть и лица, получившие это преемство в обход канонов, согрешили (в этом – их вина). Пусть их грех и вина ложатся на тех христиан, которые сознательно идут на нарушение канонов из каких-то меркантильных соображений. Но это вовсе не означает, что вся паства (в большинстве своем лишенная богословского образования) «осталась в безблагодатном сборище». По моему твердому убеждению, понимание нами сегодня этого вопроса облегчит процесс уврачевания раскола в Украине.

Архимандрит Феогност (Пушков)