Проблема зла: философские пропасти

Философия исходит из веры человека в силу и способность его разума самостоятельно познать действительность, адекватно ее осмыслить и на основании этого разрешить наличные в этой действительности проблемы. Однако насколько рационально обоснована сама эта вера?

«В поисках истины, пробиваясь к ее святилищу, мысль человека всегда пробивается через страшные пропасти. А проблема справедливости, а проблема добра, а проблема зла – все сплошь пропасти и горные ущелья, паломничества, мучительные и тяжелые…»

Преп. Иустин (Попович) 

Пределы разума

Осмыслить свой опыт зла и решить для себя проблему зла человек пытается на путях разума, путях философии. Философия есть рациональное познание сущего. Она исходит из веры человека в силу и способность его разума самостоятельно познать действительность, адекватно ее осмыслить и на основании этого разрешить наличные в этой действительности проблемы, и прежде всего проблему зла как квинтэссенцию всех этих проблем.

Однако насколько рационально обоснована сама эта вера? Насколько разум вообще в состоянии правильно понять человеческий опыт сущего, не говоря уже о каком-либо преображении этого опыта и всей действительности?

Эти вопросы выявляют фундаментальную проблематичность, внутреннюю противоречивость и ограниченность философии, как и рационального подхода к действительности в целом. Оказывается, разум более-менее отвечает за свои выводы, пока пребывает в своих собственных пределах и осмысляет свои собственные идеи – математические, формально логические, диалектические… Но как только он пытается выйти из самого себя  осмыслить с помощью своих идей нечто внеразумное, сразу же возникает проблема соответствия внешней реальности и внутренней мысли о ней, обоснованности непосредственной связи между ними.

Так разум имеет в себе свои идеальные понятия (бытие, сущее, добро, зло…), которые сами по себе обладают четко определенным смыслом, взаимосвязанностью и взаимообоснованностью. Философия достаточно легко выясняет эти понятия, но в недоумении останавливается перед проблемой их соответствия той действительности, которая находится за пределами разума.

Ведь, с одной стороны разум может воспринимать и себя и все сущее только в свете своих собственных идей, вне этих идей для него просто ничего не существует, с другой же очевидно отличие идей разума от внешней для них действительности, которая по видимости неидеальна. Никаких явных оснований полагать, что идеи нашего разума родственны всей действительности, что вся действительность идеальна по своему сущностному содержанию, нет. Само же наличие зла в нашем опыте этой действительности еще более позволяет усомниться в идеальном содержании последней.

Выявляемый в опыте зазор между действительностью и мыслью выступает тем диалектическим противоречием, которое вызывает постоянное напряжение разума, его непрестанную активность, ведет ко все нарастающему усложнению и обогащению опыта человеческой жизни. Чем больше разум силится преодолеть этот зазор и пробиться к отстоящей от него реальности, тем больше эта реальность удаляется от него  зазор разрастается и превращается в пропасть.

Три пути мысли

В этой ситуации для разума возможны три пути разворачивания мысли. Первый путь – путь гносеологического пессимизма, куда следует отнести все скептические, агностические и нигилистические учения. Согласно этому подходу, между мыслью и действительностью пролегает непроходимая пропасть. И по содержанию, и по бытию действительность абсолютно не познаваема для разума. Таким образом, содержание и само наличие зла в действительности радикально проблематизируется, сводится к одному из многочисленных понятий разума, которые ничего не отображают и отобразить не могут. О зле в действительности ничего нельзя определенно помыслить, как и о самой действительности.

Когда для разума является сомнительным само бытие действительности, тогда единственно несомненным бытием для него может стать он сам. «Мыслю, следовательно, существую»  утверждает разуверившийся в действительности разум, тем самым разрывая замкнутый круг нигилистического сомнения. Таким образом, отрицание внешней для разума действительности ведет к утверждению его собственного бытия как единственно сущего и самодостаточного. Так мысль приходит к полному замещению собой действительности, к знаменитому гегелевскому панлогизму – «Все действительное  разумно, все разумное – действительно!», восходящему к парменидовскому «Одно и то же есть мысль и то, о чем мысль существует». Между мыслью и действительностью нет никакой дистанции, никакого «между». Есть одна только абсолютная мысль¹. Парадоксально, но гносеологический пессимизм с его нигилистическим отрицанием любых возможностей разума прямо приводит к гносеологическому оптимизму или панлогизму с его абсолютизацией рациональности². В контексте этой солипсической рациональности проблема зла становится проблемой чисто логической и должна быть разрешена полностью и бесповоротно в пределах только разума. Это второй путь.

Очевидно, что первый и второй пути мысли при своей исторической противоположности и сущностном единстве являются неудовлетворительными с точки зрения адекватного соответствия общечеловеческому опыту действительности. В этом опыте действительность как не представляется абсолютно не познаваемой, так и не сводима к одной лишь рациональной сфере. Если на пути гносеологического пессимизма опыт действительности просто отрицается, то на пути гносеологического оптимизма – редуцируется к одному из своих видов и тем самым обедняется.

Из стремления избежать этих ошибочных крайностей возникает третий путь – путь умеренного гносеологического реализма. Здесь разум пытается занять позицию «золотой середины», ориентируясь одновременно как на себя самого, так и на весь человеческий опыт действительности. Согласно гносеологическому реализму существует как мысль, так и отличная от нее действительность, между ними нет ни тождества, ни абсолютного различия. Мысль есть сама действительность, но не вся действительность. Мысль – это лишь одна из составляющих действительности. Поэтому она может и должна адекватно соответствовать действительности, однако не полностью, лишь частично. Как видим, этот подход позволяет сохранить конструктивные моменты, как первого, так и второго пути мысли, вместе с тем отказавшись от ложных крайностей агностицизма и редукционизма по отношению к опыту. Зло здесь осмысляется как наличное и в опыте действительности вообще, и в опыте разума в частности.

Вера разума

Какой бы из указанных путей разум не избрал, в любом случае при этом выборе он осознанно или неосознанно будет руководствоваться не собственно рациональными основаниями, но недоказуемыми положениями, принимаемыми на веру³. Все три пути разума основаны на вере в свои исходные аксиоматические первопринципы. Гносеологический пессимизм верит в абсолютную непознаваемость действительности, не веря ни в опыт, ни в разум. Гносеологический оптимизм верит лишь в разум как абсолютную действительность, признает опыт только этой действительности, не веря ни в какой иной опыт, ни в какую иную действительность. Гносеологический реализм верит в относительную познаваемость действительности на основании опять-таки веры и в разум, и в опыт как отличные, но нераздельные составляющие единой действительности⁴.

Как видим, на своем пути в поисках истины человеческий разум подвергается чрезвычайно опасным и сильным искушениям агностицизма и редукционизма. Но, даже отбросив их, не имеет никаких достаточных оснований, никаких гарантий успешного достижения своей цели.

Разум всегда мыслит на свой страх и риск вопреки принципиальной проблематичности своей исходной позиции и крайне сомнительным перспективам и своих усилий. Всякое деяние разума – всегда поступок, всегда подвиг – подвиг веры в смысл и свою способность постичь его. Человек становится философом, когда обретает мужество мыслить вопреки всей безнадежности и безумности этого предприятия. Источник этого мужества – гордая вера в человеческий разум без оглядки на какие-либо авторитеты. Всякий философ – герой, всякий философ – гордец, всякий философ – безумец, бросающийся через пропасть незнания к истине.⁵

С точки зрения самого разума, мыслящего строго реалистически, адекватное осмысление действительности представляется весьма относительным. Это означает, что относительным является и осмысление проблемы зла, как и всей вырастающей из нее экзистенциальной проблематики. Признавая принципиальную и неустранимую относительность рационального познания, последовательная философская мысль, тем не менее, утверждает, что иного более надежного вида познания нет, а потому остается им и довольствоваться.

Однако человек не может этим довольствоваться, живая человеческая личность требует не относительного, но абсолютного разрешения проблемы зла – его абсолютного преодоления и уничтожения во всех отношениях, как в теоретическом, так и практическом аспектах. Ведь зло – это проблема не только мысли, но и всего человеческого опыта.

Тупики логики

Искушение подогнать опыт под единые критерии абстрактной рациональности и проигнорировать всю уникальность, сложность, противоречивость человеческого опыта особенно усиливается, когда разум становиться на путь формально-логического мышления и полностью ограничивается им. К этому искушению человека зачастую подталкивают те или иные опытные переживания, которые он субъективно выделяет и предпочитает остальным, предвзято и некритично считает наиболее очевидными и первичными, не нуждающимися в проверке и доказательствах. В рамках формальной логики разум в соответствии с базовыми для нее законами тождества, непротиворечия и исключенного третьего стремиться к однозначному, непротиворечивому и внутренне взаимосогласованному знанию. Наличные в нем противоречивые позиции, отражающие неоднозначную сложность опыта, он преодолевает путем утверждения одной позиции за счет отрицания другой, ей противоположной. При этом решение любой проблемы зависит от того, какая сторона логического конфликта субъективно-интуитивно ставится на первое место, постулируется как логически исходная и в результате истинная, а какая соответственно на второе – логически второстепенное, зависимое и в результате ложное. Таким образом, можно говорить об исходной нетерпимости и принципиально негативной предвзятости формально-логического мышления по отношению к противоречию как таковому.

Это в полной мере относиться к формально-логическому решению проблемы теодицеи, как известно, объединяющей в себе как минимум две противоположные проблемы – проблему зла и проблему бытия Божия, которые выражают соответствующие противоположные опытные переживания. Перед традиционной логикой стоит дилемма «Или Бог  или зло», из которых нужно выбирать или первое или второе. Третьего здесь не дано.

Если для человека опыт зла и соответствующее ему теоретическое описание произвольно воспринимаются как более очевидный и истинное, то противоположный им опыт и теоретическое описание Бога необходимо рассматриваются как противоречащие первым и потому не истинные, иллюзорные. Формально-логическое мышление, исходящее из опыта зла, сводиться к следующему умозаключению:

 Если есть зло, то Бога нет.

 Зло есть.

 Следовательно, Бога нет.

Бог здесь допустим лишь в качестве условного пустого понятия и иллюзия опыта.

Если же человек произвольно предпочитает опыту зла опыт Бога, то он необходимо приходит к противоположным выводам.

 Если Бог есть, то зла нет.

 Бог есть.

 Следовательно, зла нет.

Зло здесь допустимо лишь как условное пустое понятие и иллюзия опыта.

Однако человек одновременно может иметь и опыт Бога и опыт зла. В этом случае никакие логические законы, никакие абстрактно-теоретические рассуждения в пользу эксклюзивного существования той или иной стороны дилеммы, сколь бы убедительными они не казались для разума, не могут отменить конкретную очевидность опытных переживаний, не могут поставить ее под сомнение. Опыт настойчиво требует согласования наличных в нем переживаний Бога и зла, тем самым отрицая абсолютистские претензии односторонней формальной логики.

Не могут удовлетворить опыт и такие «предлогические» методы мысли, как наивно-эмпирический и феноменологический, которые с той или иной мерой определенности лишь фиксируют и описывают опытные переживания, не пытаясь согласовать их между собой.

Призрачная перспектива диалектики

Возможно, проблему теодицеи способен удовлетворительно решить метод диалектический, единственный сверхлогический метод мышления, доступный разуму. Вступая на путь диалектики, разум руководствуется законом борьбы и единства противоположностей, охватывающим всю действительность, весь рациональный и иррациональный опыт человека. Его целью является всецелое синтетическое знание сущего, в котором снимаются и согласуются между собой все противоположности сущего и противоречия мысли. Диалектика отбрасывает всякий редукционизм и берет противоположности в их полном объеме.

Так при решении проблемы теодицеи диалектика в полном объеме принимает следующие противоречивые утверждения:

 Есть опыт Бога как абсолютного Блага, отрицающего всякую противоположность Себе.

 Есть опыт зла как полного отрицания блага как такового.

Логически, если есть зло, то Бога не должно быть, но Он есть эмпирически. Если есть благой Бог, то зла не должно быть, но оно есть так же эмпирически. Для опыта это очевидная данность. Для логики  непреодолимое противоречие и тупик. Для диалектики же – необходимая основа для дальнейшего разворачивания мысли и достижения высшего синтеза. Диалектический разум стремится к нахождению такой мыслительной категории, которая бы объяла и согласовала в себе и добро и зло, была бы для них источником и законом.

Если логика решает противоречие между Богом и злом путем радикального утверждения одного за счет другого, то диалектика путем утверждения одного вместе с другим – зла наряду и наравне с Богом. Диалектика приходит к онтологизации, узаконению и принятию зла, как естественной и необходимой составляющей сущего наряду с Богом, человеком и миром.

Однако постулирование бытийной естественности зла в диалектике так же противоречит очевидному опыту, как и его полное отрицание или утверждение в логике. Наш опыт со всей силой свидетельствует о противоестественности зла. Страдающая человеческая личность не приемлет зла, считает его аномальным и не необходимым. В опыте Бог и зло выступают как абсолютные противоположности, которые сосуществуют, но не согласуются между собой. В опыте человек естественно выбирает добро и стремится к нему, отказывается от зла и избегает его. Поэтому ни о каком синтезе между благим Богом и злом не может быть и речи, если, конечно, мы исходим из реального опыта нашей жизни, стремимся к его обогащению и преображению.

1^ «Логика [мышление – Т.Б.]… есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой… изображение бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа» (Г.В.Ф.Гегель Наука логики. М., 1970. Т.1. С. 103).

2^ По меткому замечанию о. Сергия Булгакова: «Каждая такая система хочет быть концом мира и завершением истории, которая однако все продолжается. Или нелепица или недоношенность – таков приговор истории философии, начертываемый ею самою над всеми усилиями разума, подобно Хроносу, пожирающему своих детей. Зрелище безутешное!» (Прот. Сергий Булгаков Трагедия философии // Вестник РСХД, 1971. №101-102. С. 89).

3^ О. Сергий Булгаков писал: «Мышление в его самодостоверности есть предмет веры для философии, мышление для нее достовернее Бога и достовернее мира, ибо и Бог, и бытие взвешиваются, удостоверяются и поверяются мышлением. Мышление есть Абсолютное в философии, тот свет, в котором логически возникает и мир, и Бог» (Булгаков С.Н. Свет невечерний. Созерцания и умозрения. М.: Республика, 1994. С. 70).

4^ «Разум не может сам из себя начинаться и сам из себя порождать мысль, ибо она рождается тоже в сущем и относительно сущего, в самооткровении последнего; и в то же время он самоотчетен и самозаконен в своем пути и в своем деле» (Прот. Сергий Булгаков Трагедия философии // Вестник РСХД, 1971. №101-102. С. 91).

5^ «История философии есть трагедия. Это повесть о повторяющихся падениях Икара и о новых его взлетах. Эту трагическую сторону философии, которая есть удел каждого мыслителя, остро чувствовали некоторые умы, как Гераклит и Платон. Кант подошел к самому краю бездны в своем учении об антиномиях и остановился. Сущность трагедии состоит в том, что человек страждет здесь не индивидуальной виной, и, даже будучи прав индивидуально и подчиняясь в своих требованиях велениям свыше, он в то же время закономерно гибнет…» (Прот. Сергий Булгаков Трагедия философии // Вестник РСХД, 1971. №101-102. Сс. 89-90).