Finita la Batman

Новый фильм режиссёра Кристофера Нолана «Возрождение легенды» продолжает задевать сложные моральные вопросы об общественной справедливости, жертвенности и, в конечном итоге, способах противостояния умному и беспринципному злу.

Новый фильм режиссёра Кристофера Нолана «Возрождение легенды»(The Dark Knight Rises) не только заставляет Бэтмена действовать в стиле мускулистых Брюса Уиллиса и Сильвестра Сталлоне конца 1990-х, но и продолжает задевать сложные моральные вопросы об общественной справедливости, жертвенности и, в конечном итоге, способах противостояния умному и беспринципному злу.

Зло, как и добро, имеет своих героев.

Ф.Ларошфуко

«Я вижу прекрасный город и чудесный народ, поднявшийся из бездны. Я вижу жизни тех, за кого отдаю свою жизнь – (они) мирные, деятельные, процветающие и счастливые. Я вижу, что оставил след в их сердцах, а также в сердцах их потомков на много поколений вперёд». Жизнь с такими словами на устах заканчивает не Иисус Христос в версии сторонников теологии процветания, а один из серьёзнейших супергероев современности - Бэтмен. Режиссёром последней о нём киноленты, премьера киноленты состоялась 16 июля этого года в кинотеатре в нью-йоркском Lincoln Square Theater, стал Кристофер Нолан, принимавший участие в работе над двумя предыдущими картинами о Бэтмене.

Нолана трудно представить не в свете его излюбленного подхода к кино – метода глубокого психологизма и окунания зрителя в непростые моральные дилеммы. Только этому британско-американскому режиссёру могут простить слова, приведённые в начале материала. Впрочем, чего таить: Нолан чаще других старается затрагивать вопросы, к которым чувствительны представители любой конфессии или религии. К примеру, вопрос зла и добра.

Сравнивать саги о Бэтмене «до-нолановские» и «нолановские» смысла нет вообще: до фильма «Начало» ленты кажутся лишь кинематографическими вариациями вокруг да около киногероя. С появлением Нолана образ Бэтмена стал приобретать сотериологический (т.е. относящийся к вопросу спасения) антураж. Всё менее и менее интересные подросткам, картины становятся привлекательными для взрослой и думающей аудитории не в последнюю очередь из-за детально и, безусловно, талантливо прорисованных персонажей-злодеев: Джокера (сыграл уже покойный Хит Леджер) и Бэйна (сыграл Том Гарди). С этой точки зрения, последний фильм, «Возрождение легенды», в глубине прорисовки характера отрицательного героя проигрывает. Хотя комиксы, на основе которых слеплен характер Бэйна, рисуют его «великолепным стратегом и тактиком», «монстром, воплощающим зло и жестокость», в фильме он фигурирует всего лишь как борец с западной цивилизацией.

Мечта силача Бэйна – обнуление всего и вся, возврат к той эпохе, которая предшествовала современной форме жизни и её позитивными и отрицательными чертами. Хотя Бэйн и способен на убийства и тщательно продуманный злодейский план, в выборе средств (нейтронная бомба) и методов он не оригинален. На этом фоне личность Джокера выглядит намного более выпуклой: «Зло в его воплощении становится актуальным, говорящим на понятном для современных жителей мегаполисов языке и презентабельным», писал я практически ровно год назад.

Герой Хита Леджера более тонок, предпочитает творить хаос руками других и, в целом, является представителей «взрослого зла», которое вполне можно встретить сегодня на улице мегаполиса. Показательно, что именно на сеансе «Возрождения легенды» 24-летний американец Джеймс Иган Холмс, отождествляющий себя с Джокером, открыл пальбу по посетителям кинотеатра. Трагедия вынудила Нолана выступить с комментарием: «Для меня кинотеатр – это мой дом, и мысль о том, что кто-то может так жестоко обойтись с этим мирным местом, опустошает меня». Теперь зло кажется таким же реальным, как и движущийся на экране поезд - для самых первых кинозрителей. А что же Бэтмен?

Когда-то озабоченные влиянием киноискусства на «глобальную деревню» католические епископы написали, что «освещение, изображение или описание морального зла с помощью средств массовой коммуникации, особенно при использовании некоторых драматических средств, может способствовать более глубокому познанию и пониманию человека, возвеличиванию правды и добра» (ст. 7 декрета Inter Mirifica Второго Ватиканского Собора). Нужно отметить, что на фоне уверенных в себе Джокера и Бэйла человек-летучая мышь выглядит неубедительно. Вынужденный в предыдущем фильме взять на себя ответственность за убийство прокурора Харви Дента, всё менее и менее находящий понимание у ближайшего окружения, Бэтмен спускается на психологическое дно. «Вы можете замотать себе ногу и снова одеть на себя маску, но это не сделает вас тем, кем вы были», - говорит супергерою Альфред, его дворецкий и мудрый советчик.

Несмотря на давление друзей, герой Кристиана Бэйла решает, что Бэтмен должен появиться вновь – и становится, по мнению молодого московского религиоведа Ивара Максутова, субъектом религиозных вопросов. То, как главный персонаж картины решает поставленные в ней задачи, выдаёт, что контекст создания сценария – либо общерелигиозный, либо христианский. В «Тёмном рыцаре» Бэтмен вынужден ради создания светлого образа городского прокурора буквально «взять грехи его на себя», тем самым обрекая себя на социальное отвержение и обструкцию. В последней киноленте человек-мышь вроде жертвует собой, подхватывая нейтронную бомбу с помощью своего летательного аппарата и взрываясь вместе с ним.

Небезынтересно, что тут Нолан (быть может) цитирует один из последних эпизодов фильма «Ангелы и демоны», снятого Роном Ховардом. В нём камерленго (папский местоблюститель) поднимается с готовым взорваться антивеществом на вертолёте в небо над Ватиканом и, оставив аппарат, возвращается на землю. Впрочем, сотериологические сходства на этом завершаются: Бэтмен в сознании людей остаётся тем, кто пожертвовал своей жизнью ради жителей Готема (ему ставят памятник и воссоздают обращённый в небо прожектор с символом летучей мыши, отсылающий к новозаветной категории «воспоминание»). Но только небольшая группа людей знает, что герой Кристиана Бэйла жив благодаря автопилоту и планирует начинать обычную семейную жизнь.

Означает ли это, что Нолан считает самопожертвование излишним? Скорее нет, если самопожертвование можно предусмотрительно обойти. В этом вся сотериология «Возрождения легенды»: большинство вдохновляется примером жертвенности Бэтмена, хотя узкий круг близких знает, что он своим умом в буквальном смысле обеспечил себе жизнь. Нолан в очередной раз показал, что какого бы калибра отрицательные герои не встречались у супергероя, решение вопроса всегда лежит в плоскости традиционных для религиозных ценностей категорий: жертва, справедливость, потеря и взаимная поддержка. Даже если техника вносит свои коррективы.