Войцех Сурувка: «Понимание Декомбом общественной ответственности интеллектуалов свидетельствует о глубоком моральном кризисе европейской мысли»

Директор Института религиозных наук имени Фомы Аквинского, монах-доминиканец о. Войцех Сурувка ОР делится своими впечатлениями о киевской лекции известного французского философа Винсента Декомба.

Директор Института религиозных наук имени Фомы Аквинского, монах-доминиканец о. Войцех Сурувка ОР делится своими впечатлениями о киевской лекции известного французского философа Винсента Декомба.

Некоторое время тому назад (9 января 2013 года. – Прим.пер.) я участвовал во встрече с известным французским философом Винсентом Декомбом. Темой встречи была общественная ответственность интеллектуалов. В Книгарні «Є» собралась элита критически настроенной молодежи Киева. Уже сама тема обещала интеллектуальный пир. Достаточно было взглянуть на три понятия, заключенных в теме,  чтобы рассчитывать на интересное и вдохновляющее выступление. К сожалению, мой голод (как, вероятно, и ожидания молодежи, покидающей зал по ходу лекции) остался неудовлетворенным. Французский мыслитель свел понятие ответственности интеллектуалов к просветительской идее вести массы к все возрастающему самосознанию. По его мнению, интеллектуалами являются те, кто помогает осознать необразованным массам ценности и задачи общества.

Винсент Декомб пошел, однако, в своих рассуждениях еще дальше. Просветительская миссия воспитания народа на сегодняшний день невозможна. Ссылаясь на различение, сделанное Мишелем Фуко, утверждал, что можем говорить лишь о некоторой микроответственности и микроавторитетах. Уже невозможно брать на себя миссию «просвещения» масс, можем только влиять на самосознание малых общественных групп. Общественная ответственность интеллектуалов сводилась бы тогда к тому, чтоб быть «гуру» для специфических  групп общества.

Такую визию ответственности представил нам французский философ. Увы, не была поднята тема т.н. «предательства клерков» (La Trahison des clercs) или ответственности интеллектуалов за поддержку своим авторитетом тоталитарных систем. Конечно, этот вопрос был задан присутствующими в зале. Что интересно, французский философ совершенно не согласен с такого рода памфлетами. По его мнению, нельзя говорить о «предательстве клерков», но – о «предательстве всего народа». Не понимаю только, как бы проявлялась в таком случае ответственность интеллектуалов. Коль скоро изменил весь народ, то исполнили ли они свою миссию донесения до их сознания задач и ценностей? Или же они донесли им определенные цели и ценности, согласующиеся с принятым политическим курсом, и, собственно, это понимаем под словом «предательство»? Истину заменили тогда политическими правдами.

К сожалению, не было много времени на дискуссию с Винсентом Декомбом. Со своей стороны, хотел бы процитировать фрагмент интервью кардинала Ж.-М. Люстиже с двумя французскими интеллектуалами в 1984 году. Думаю, что он идеально показывает отношение между своего рода «игрой», которую на уровне идей ведут интеллектуалы, и реальным и конкретным состоянием общества, которое несет в себе и сохраняет определенные ценности.  Утверждать, что интеллектуалы просвещают массы или малые общественные группы является сегодня недостаточным.

- Говоря о духовном кризисе, Вы, кардинал, имеете ввиду моральные ценности?

- Имею ввиду культуру в целом. 

- Вы считаете, это кризис элит или всего общества?

- Это может быть только кризис общества в целом, и подразумевается духовный кризис. Слово «кризис» может относиться к двум разным областям. Во-первых, к тому, чем занимаются интеллектуалы, к эволюции идей, к модным теориям, к тому, что означает смену каждые десять лет, иногда и чаще, одной идеи другой, что какая-нибудь концепция завладевает  умами  всех эстетов и становится  точкой отсчета, с которой все обязаны считаться. Таким образом, что-либо, ранее считавшееся самим собой разумеющимся, под влиянием моды ставится под вопрос и  потом начинают говорить о кризисе того или иного.

Я не говорю о той – в конце концов, нормальной – игре идей. Она не лишена влияния на культуру, но существует некий разрыв между такой деятельностью интеллигенции и усвоением идей людьми, нацией. «Обычным» людям требуется на это больше времени, потому что они не развиваются в том торопливом ритме. И даже интеллектуалы в реальности дольше, чем кажется, сохраняют неизменными свои первоначальные убеждения. Интеллектуалы обладают способностью играть идеями, мыслить. Это их профессия, и, может, их миссия, хотя существует опасность, что благодаря их деятельности живость ума будет подменять собой углубление мысли. Зато впитывание этого, усваивание широкой общественностью образов, идей, критериев, ценностей происходит гораздо медленнее. И потому более связано с тем или иным конкретным жизненным выбором. Только интеллектуалы могут себе позволить своеобразную шизофрению, что означает, например: проповедовать зло и делать добро. (…)

Я применяю такое понятие кризиса прежде всего к обычной ткани общественных отношений, поведения, оценочных суждений, которые присущи народу. Ценности эти – обычные добродетели, передаваемые путем обычного воспитания. Наследие семейных и нравственных добродетелей является непереоценимым сокровищем. Это сокровище, собранное усилием предыдущих поколений, духовной преемственностью воспитания – если кто желает – было наиценнейшим наследием, но оно часто казалось обедневшим, уже слишком убогим, и утрачивало свою моральную силу. В лоне французского народа произошел глубокий моральный кризис. Чтобы найти его источник, надлежало бы вернуться в восемнадцатый век, а может и раньше (Wybór Boga, tłum. A. Turowiczowa, Kraków 1992, s. 45-46).

Пер.с пол.языка: О.Рыбачук

Фото institutfrancais-ukraine.com