Точки опоры – стоики ХХ века

Если мир, описываемый ими, является таким очевидно изменчивым и динамичным, то мне интересно, как долго можно выдержать такой напор реальности?..

В воскресенье, 10 марта, в 16:00 в Институте религиозных наук в Киеве (ул.Якира, 13) состоится лекция профессора Владимира Приходько «Стоицизм (пост)структурализма: создание (мета)метафизики». Лекция, на которую приглашаются все желающие, будет состоять из двух частей: путь перечеркивания (Деррида) и путь подчеркивания (Делез). Директор Института религиозных наук имени Фомы Аквинского, монах-доминиканец о. Войцех Сурувка ОР делится своими впечатлениями о лекции Владимира Приходько, которую профессор читал в Институте ранее.

Недавно мне предоставилась возможность послушать очень интересную лекцию профессора Владимира Приходько «Стоики в ХХ веке – глазами ХХ века», прочитанную им в Институте св.Фомы Аквинского в Киеве.

Уже давно я интересуюсь этикой стоиков, тем не менее с интересом выслушал доклад на тему физики первых стоиков. Профессор Приходько, как сам признался, открывал стоиков благодаря современной философии. Та связь между разными течениями философии ХХ века и взглядами представителей первой Стои была замечена уже некоторое время назад. Профессор Стефан Свежавски (Stefan Swieżawski) в своем фундаментальном труде «История европейской классической философии» («Dzieje europejskiej filozofii klasycznej») пишет, что «в логических и эпистомологических взглядах стоиков прослеживается очень много сходства с современными философами». Выработанная ими логика не интересуется вещами, но истинными и ложными утверждениями о вещах. Так понимаемая логика очевидно близка к семантике, поскольку предметом ее являются чувственные группы выражений, наука о знаке и его значении. Отсюда уже очень близко к философии языка ХХ века.

Профессор Приходько сосредоточился, однако, на физике, которая вместе с логикой и этикой формирует целостность стоических убеждений. Космос стоиков не напоминает статичного космоса Аристотеля. В их философии продолжается древняя мысль о цикличности мира, который развивается, растет и подходит к концу. Концом света есть пожар, в котором вечная душа мира все поглощает в себя, чтобы в следующей эпохе сформировать новый мир, идентичный предыдущему. Размышляя над этой концепцией, один из стоиков, Хрисипп, поднимает вопрос: является ли вновь возникший мир таким же, что и предыдущий, или чем-то от него отличается? Приходит к выводу, что новое должно отличаться. Космос является таким образом динамикой миров. Физика стоиков основана не на статических категориях, таких как усия, но отсылает нас к понятию пневмы. Пронизывает она все, и благодаря ей космос живет подобно сердечной мышце – в сокращении и расслаблении. Стоиков интересует не субстанция, но состояние пневмы в данный момент. Мир – это движение, динамика. Как убеждал нас профессор Приходько, такой динамический образ мира более отвечает опыту и поискам современных философов.

Логика, опирающаяся на семантику, и физика, исходящая не из субстанциальных категорий, является тем, что особенно привлекает современных философов в размышлениях первых стоиков. Профессор Приходько старался пролить свет на «наследие» стоиков в контексте трех философских движений ХХ века: феноменологии, экзистенциализме и структурализме. Доклад, однако, не был закончен, и ждем вторую его часть 10 марта 2013 года, в которой речь пойдет о представителях постмодернистских течений. Насколько я понял, эта тема является наиболее интересной.

После прослушивания лекции у меня родился один вопрос, которым я постараюсь поделиться. К древним стоикам отсылаются прежде всего философские течения, критически настроенные к классической метафизической мысли (во время доклада появлялись такие фамилии, как Э.Гуссерль, М.Хайдеггер, Ж.-П.Сартр). Они черпают вдохновение прежде всего в динамическом, незавершенном и устремленном в будущее и «возможное» образе мира. И здесь появляется мой вопрос. Если мир, описываемый ими, является таким очевидно изменчивым и динамичным, как это предлагают понимать «стоики ХХ века», то мне интересно, как долго можно выдержать такой напор реальности? Где наша мысль, наш опыт или экзистенция может найти точку опоры? Если ни физика, ни логика его не дает, чем-то естественным кажется обращение в сторону этики. Она есть третьей ветвью взгядов стоиков. Физика не интересуется субстанцией, но только интенсивностью пневмы. Логика занимается структурой групп выражений. Какое место занимает между ними этика? И не она ли, собственно, в том динамичном образе мира и языка дает нам твердую точку опоры?

Для представителей первой Стои в такой интерпретации, которую представил нам профессор Приходько, наиважнейшей была физика. Она составляла их «первую философию», формировала образ мира и мышления (космос наподобие сердечной мышцы). Темы эти поднимаются философией ХХ века. Но не заставляют ли нас вопросы физики, отказывающейся от субстанциальных категорий, смотреть в сторону этики? Первая Стоя исчезла, поглощенная более привлекательным платонизмом и аристотелизмом. Возродилась она по-настоящему лишь в Римской империи в измененной форме. Для римских стоиков «первой философией» являлась уже не физика, а этика. Думаю, что это возвращение связано не только с культурным контекстом Империи. Складывается впечатление, что сами метафизические взгляды первой Стои повлияли на значительное переосмысление и изменение акцентов у римских стоиков.

Мой вопрос не касается только истории философии. Интересует меня современность и будущее (точно также, как и стоиков). С нетерпением жду второй части лекции, потому что считаю, что судьба первой Стои ждет и постмодернистский проект философии. Она исчезнет, если не пойдет в сторону этики. И речь идет не о либеральной этике свободы, но лишь об этике особо понимаемой обязанности.

Краковский профессор философии Яцек Филек (Jacek Filek) выступил некоторое время назад с интересным предложением нового подхода истории метафизических парадигм. Если сравним основные метафизические тексты древности («Метафизика» Аристотеля) и современности («Медитация о первой философии» Декарта), то увидим, что «отличаются они, между прочим, грамматической лицом, от которого высказывается бытие. У Аристотеля это третье лицо, у Декарта – первое. Можно выдвинуть тезис, что первым словом первой «первой философии» является «есть», в то время как первым словом второй «первой философии» – «я есмь»».

Конечно, так понятая «древность» не является чем-то, что давно уже прошло, но как парадигма мышления продолжается дальше. То же самое касается в такой же мере «современности». Мышление в парадигме древности больше выходит от того, что есть, от вещи, и ведет к философии бытия. Мышление в картезианской парадигме выходит от «я есмь» и идет к бытию в первом лице, тем самым ведя к философии субъективности. Для древности основным регулятивным понятием является идея истины, для современности – идея свободы. Профессор Филек постулирует появление в ХХ веке новой парадигмы. «Должна быть она парадигмой недостающего второго лица, в рамках которой может быть артикулирована философия «ты». Философия диалога второго тысячелетия была первой, несовершенной еще попыткой философствования в новой мыслительной парадигме. Мышление исходит тут не из «есть» и не из «я есмь», но из «ты есть». Не объективное бытие, которое «есть», и не субъективное «Я, которое есть» («я есмь»), являются тут первейшим, но «ты, который есть». Таким образом, первым словом третьей «первой философии» является «ты есть»». Регулятивная идея этой парадигмы исходит не из истины, не из свободы, но из ответственности. Не в этом ли направлении должны пойти стоики ХХІ века?