Religion.in.ua > Версія для друку > Советское религиоведение как проблема: обзор круглого стола в Киеве

Круглый стол «Проблемы изучения истории советского религиоведения», который проходил 22 октября в стенах Национального педагогического университета имени М.П. Драгоманова (Киев), в рамках Международной научно-практической конференции «Пространство гуманитарной коммуникации», собрал участников из России и Украины. Тема круглого стола соответствует общим постсоветским тенденциям изучения советского прошлого и конкретным теоретико-методологическим задачам современного российского и украинского религиоведения, которые пытаются осмыслить свою преемственность к научной традиции, имеющей «сомнительную репутацию» у многих современных интеллектуалов.

Организаторами мероприятия выступили кафедра культурологи НПУ имени М.П. Драгоманова, кафедра философии религии и религиозных аспектов культуры Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (Москва), Молодёжная ассоциация религиоведов и редакция московского журнала «Религиоведческие исследования».

Советское религиоведение, вынесенное в название круглого стола, само по себе как понятие требует четких дефиниций, насколько возможно их дать. Восприятие советского периода истории России и Украины как целостной эпохи тянет за собой понимание советского религиоведения тоже как целостного явления. Это и верно, и неверно. Советское религиоведение имело общий коммунистический паттерн отношения к религии, заданный трудами классиков марксизма-ленинизма К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Ленина на протяжении всего своего периода и, возможно, тянется до нынешнего времени как "подсознательное" современного религиоведа. На это, например, указал один из участников круглого стола, говоря о том, что в 1990-е годы можно было наблюдать изживание идеологической составляющей в работах и лекциях религиоведов. С другой стороны, советское религиоведение, без сомнения, имеет свои уникальные этапы развития, связанные с культурно-политическим контекстом. Но в таком случае советское религиоведение, в свою очередь, является периодом целостной отечественной традиции изучения религии, начиная с диссертации Дм. Анничкова в МГУ в середине XVIII ст. и заканчивая исследованиями современных религиоведов.

Советское религиоведение не сводится только к совокупности религиоведов, живших и работавших в советское время, потому что в копилку религиоведения попали не только работы классиков советского религиоведения, которые скрывались под эпифеноменом «научный атеизм», но и работы классиков всей гуманитарной традиции советского периода: филологов, историков, психологов, этнографов, востоковедов, философов и др. Но на повестке круглого стола стоял вопрос именно характеристики советского религиоведа – его идентификация, дисциплинарный и институциональный статус.

В свою очередь, номенклатурное идеологическое понятие «научный атеизм» также шире совокупности советских религиоведов, так как представители кафедр научного атеизма и академических институтов не всегда были теми учеными, которых мы называем религиоведами.

Советские религиоведы оставили нам теоретическое, методологическое и фактуальное наследство. Если по отношению к фактуальному материалу не возникает сомнений касательно его использования, то методологические и теоретические основы советских религиоведов должны подвергаться критическому разбору и осмыслению, и не только в силу их идеологической составляющей, но и по причине их устаревания и теоретических ошибок, которые очевидны с позиции достижений науки начала XXI века.

Вышеуказанные тезисы связаны с докладами и дискуссией участников круглого стола. Открывал его Константин Антонов, заведующий кафедрой философии религии и религиозных аспектов культуры богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, который и поставил вопрос об этических и методологических затруднениях изучения этоса советского религиоведения. Характерной особенностью методологии советского религиоведения является ее идеологичность и партийность, что отображает особенности той эпохи, так же как апологетичность и христианский бэкграунд является характеристикой религиоведческих работ дореволюционного периода.

Кроме того, К. Антонов предлагает исследовать советское религиоведение не как совокупность идей, как историю мысли, а как системы отношений между учеными, между научным сообществом и политическим окружением. Особенностью советского религиоведения, считает Константин Михайлович, являются не идеи, а принцип организации научного сообщества. Именно в такой системе текст ученого-религиоведа является не только результатом научной работы, а поступком – «текст как поступок», поскольку текст религиоведа – это мессидж, который должен быть оформлен и вплетен в советский коммунистический дискурс. Но объектом анализа при исследовании истории советского религиоведения должно быть не только религиоведческое содержание, но и идеологические пассажи, так как они являются конституирующими с методологической точки зрения.

Кроме того, научная номенклатура не отображала институционально советское религиоведения под именами «научный атеизм», «этнография» и т.д., потому можно говорить о целостном гуманитарном дискурсе советских ученых, которые имели диверсифицированную горизонтальную междисциплинарную связь, что порождало универсалов: Ю. Лотмана, С. Аверинцева, С. Токарева, Е. Торчинова, В. Топорова, Вяч. Иванова и др.

Дискуссию продолжила Людмила Филиппович, заведующая отделом истории религии и практического религиоведения Отделения религиоведения Института философии имени Г.С. Сковороды НАН Украины, поставив вопрос «зачем изучать историю советского религиоведения?», а также о чрезмерной демонизации советского религиоведения.

Обращаясь к личному опыту (Л.А. Филиппович была самым старшим участником круглого стола), Людмила Александровна вспомнила плеяду выдающихся религиоведов позднего советского периода, которые четко распознавались студентами и молодыми учеными как хорошие специалисты и отличались от идеологических работников философских кафедр. Кроме того, функционировал так называемый «эзопов язык» (по определению К. Антонова), которым владели как преподаватели, так и студенты, которые могли декодировать тексты, облеченные в идеологическую форму. Тогда как поколения религиоведов, начиная с 1990-х годов, не владеют этим «эзоповым языком», что приводит к непониманию советского текста в принципе.

Поэтому со стороны Людмилы Александровны прозвучали упреки в сторону молодого поколения религиоведов, не желающих знакомиться ни с советской традицией религиоведения, ни с учебниками современных религиоведов, в которых сконцентрированы прописные истины современной науки и которые выпадают из этоса современного молодого религиоведа, приходящего к этим же истинам в результате долгого и окольного пути становления.

К конкретным достижениям украинского религиоведения советского периода обратилась Оксана Горкуша, научный сотрудник отдела философии религии Отделения религиоведения ИФ НАН Украины. Исследования религиозного сознания Борисом Александровичем Лобовиком (основателем кафедры научного атеизма в КДПИ имени Горького — современная кафедра культурологии НПУ имени М.П. Драгоманова) увенчались моделью, которая имеет применение и в современных религиоведческих исследованиях. Оксана Владимировна предложила развести научную и идеологическую цель исследования. Научная цель – исследовать природу, характеристику и сущность религиозного сознания, а идеологическая цель – опровергнуть основания религии.

Обращаясь к работам Николая Боголюбова, известного философа религии предреволюционного периода, Оксана Горкуша показывает, что у этого исследователя также можно наблюдать два уровня цели – исследовать сущность религии и показать превосходство христианства. Оксана Владимировна делает вывод, что теоретическое наследие советского религиоведения может быть валидным и иметь свое применение в виде логического продолжения и развития.

Роман Сафронов, старший преподаватель кафедры философии религии и религиозных аспектов культуры богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, раскрывает еще один аспект советского религиоведения на примере рецепции религиоведческих и социологических (методология) идей Эмиля Дюркгейма, классика и основателя социологии религии.

Следует сказать, что влияние западной науки на отечественную традицию имеет свою специфику и закономерности. Симптоматично, что западные религиоведческие труды приходили в российское и украинское религиоведение с определенной периодичностью, и они оказывали большое влияние на развитие отечественной науки. Можем говорить о таком приходе западного религиоведения в конце XIX ст., начале XX ст., в послевоенный период в виде «критики западных буржуазных теорий», и с 1990-х годов в Украину и Россию как современное религиоведение, по отношению к которому отечественное религиоведение почувствовало свою периферийность и отсталость. Такие волны имели свою специфику и связаны были как с культурно-политической ситуацией, так и научной готовностью отечественных специалистов.

В советское время западные исследования религии оценивались в бинарной оппозиции – за и против религии. Дюркгейм попал в лагерь сторонников и апологетов религии (необходимо помнить, что западная социология воспринималась как враждебная марксизму наука и методология). Восприятие Дюркгейма зависело от возможности чтения в оригинале или в переводе, от теоретической установки. Как указывает Роман Олегович, половина обзоров Э. Дюркгейма была связана с критикой его идеологических установок, но, с течением времени, усиливался научный интерес к его методологии. Дюркгейм воспринимался советской наукой тремя подходами: 1. Частичное освоение его идей (Ю. Левада, Е. Мелетенский); 2. Критика Дюркгейма как апологета религии; 3. Разбор Дюркгейма в истории социологической мысли (А. Гофман).

Рецепция Дюркгейма советским религиоведением показательно для понимания функционирования западных религиоведческих идей в отечественной науке. Работы европейских и американских ученых были доступны в оригинале ограниченному кругу людей, а переводы делались с тех работ, которые соответствовали политической конъюнктуре.

Социологический дискурс продолжила Ксения Колкунова, старший преподаватель кафедры философии религии и религиозных аспектов культуры богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, предложив методологию социологии знания для изучения истории советского религиоведения.

Следуя методологии «Социологии философии» Р. Коллинза, который предложил рассматривать философов и историю философов не как историю идей, а как сообщество, которое формировалось в определенной социально-культурной реальности. По логике Ксении Александровны, можно говорить об институализации советского религиоведения начина с конца 1950-х годов, а именно с появления кафедр научного атеизма (МГУ – 1957, КГУ – 1959, КДПИ – 1964), которые выполняли не только идеологическую работу, но и содержали штат сотрудников, выполнявших научно-исследовательскую работу в сфере религий.

Своеобразным антитезисом стало выступление Павла Костылева, старшего научного сотрудника кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, главного редактора портала «Религиозная жизнь» и главного редактора журнала «Религиоведческие исследования», который показал преемственность отечественного религиоведения, начиная с предреволюционного периода и заканчивая 50-ми годами, от которых начинает отсчет Ксения Колкунова в вопросе появления советского религиоведения институционально. Павел Николаевич показал университетские и академические институции, занимавшихся вопросами религии, в массе своей открывавшиеся в начале 20-х годов на недолгий срок, но при этом имевшие название «кафедра истории религии». Такие кафедры открывались в Ленинграде, Смоленске, Харькове, Симферополе и других городах, и были связаны с учеными, уже сделавших себе имя в гуманитарной науке в предреволюционный период.

1920-е и начало 1930-х годов характеризуются академическим стилем советского религиоведения, высоким уровнем религиоведческого этоса многих ученых, которые, к сожалению, уступили место идеологическим работникам. Но это отображало общекультурные тренды на угнетение идеологически ненадежных наук в пользу идеологически соответствующих.

Завершал круглый стол библиографический обзор советской литературы, посвященной вопросам изучения религии. Его составил магистрант богословского факультета Православного Свято-Тихоновского государственного университета Александр Кольцов.

После круглого стола коллегами из Москвы был презентован новый выпуск журнала «Религиоведческие исследования», посвященный когнитивному религиоведению.

А киевскими религиоведами представлен четвертый номер журнала «Релігієзнавчі нариси», посвященный религиозному образованию.

Константин Антонов, в свою очередь, представил новый номер Вестника ПСТГУ серии «Богословие. Философия», где впервые выделена рубрика «Религиоведение», в которой статьи посвящены историографии религиоведению.

Фото Г. Целковского