Шанс на свободу

Недовольные «самочинным» Синодом УПЦ МП 21 февраля должны начинать самостоятельные переговоры с УПЦ КП и Константинополем

Недовольные «самочинным» Синодом УПЦ МП 21 февраля должны начинать самостоятельные переговоры с УПЦ КП и Константинополем

Эта церковная интрига, которая давно уже была секретом Полишенеля, завершилась. Карты раскрыты, в УПЦ МП произошел "дворцовый переворот". Можно, конечно, долго говорить о цинизме фактического смещения со своего поста тяжко болеющего предстоятеля, о том, как "не по-христиански" действовали заговорщики и с той, и с другой стороны. Но, положившись на то, что среди читателей "Портала-Credo.Ru" преобладают люди с реальным опытом церковной жизни, сосредоточимся на анализе собственно церковно-политической стороны дела.

Как известно, Украина – главный Рубикон "мирового православия". Кто овладеет Украиной, тот овладеет первенством в "мировом православии". И тут насмерть схватились две силы: московская постимперская в лице РПЦ МП и константинопольская проамериканская. Битва на церковном поле во многом является частным случаем глобального передела геополитического пространства. И шансы Москвы хотя бы отчасти вернуть себе былое положение на этом пространстве практически равны нулю. Это хорошо понимают политические руководители страны (точнее – один руководитель) и профессиональные политтехнологи, но плохо понимают руководители церковные, которые в своем стремлении услужить власти играют ту партию, которую у них никто не заказывал. Впрочем, власть политическая им пока не мешает – такая игра в целом хорошо воспринимается электоратом, значительная часть которого пока доживает свой советский век.

Таким образом, стратегическое направление глобального передела "мирового православия" определено, и помешать реализации этого сценария, пожалуй, никто на Земле не может. Та тактическая линия, которой придерживаются организаторы нынешнего "донецко-одесского" переворота в УПЦ МП, приносит ряд сиюминутных преимуществ, но бесперспективна со стратегической точки зрения. Едва ли она может быть поддержана даже "донецким" президентом Виктором Януковичем, который активно использовал в своей предвыборной кампании промосковскую риторику. Став президентом, он от этой риторики в значительной мере отошел, да и та часть украинской элиты, интересы которой Янукович выражает, отнюдь не стремится отказаться от суверенитета и войти под полную или частичную (в рамках так называемого "ЕвразЭС") юрисдикцию Москвы, то есть Путина и его команды. Справедливо замечено как сторонниками, так и противниками "незалежности", что только "европейская ориентация", сближение с Западом является единственным политическим обоснованием и гарантом суверенитета Украины. Возвращение к решениям Переяславской рады и Первого Всесоюзного съезда советов лишают Украину права на суверенитет, на политическую и экономическую самобытность. И если самый отчаянный москвофил хочет все же остаться в Киеве президентом Украины, он, пусть и против своей воли, вынужден исполнять известный националистический призыв: "Геть від Москви!"

Но вернемся в церковную ограду. Понятно, что Томос о самостоятельности и независимости в управлении своей украинской части Московская патриархия дала в 1990 году неспроста. Ситуация тогда сложилась настолько критическая, что в случае промедления автокефальное движение получило бы в Украине такой размах и масштаб, что его взял бы под свое крыло недремлющий Константинопольский патриархат. Впрочем, Томос лишь ненадолго "продлил агонию" советской церковной системы. Уже в ноябре 1991 года УПЦ МП на своем первом Поместном Соборе затребовала полной автокефалии, а в апреле-июне 1992 г. произошел самый громкий в новейшей церковной истории раскол: предстоятель УПЦ МП Филарет (Денисенко), недавний Местоблюститель московского патриаршего престола (!), покинул Московский патриархат и соединил верную ему часть УПЦ МП (с большим символическим и не только символическим капиталом) с УАПЦ, создав, таким образом, Украинскую Православную Церковь Киевского патриархата.

Нет, отнюдь не из-за тупого узколобого "национализма" поддержал Кравчук и тогдашняя украинская власть "власну Церкву". Стране, возрождающейся практически "с нуля", не имеющей достаточного опыта суверенитета и даже общенационального самосознания и языка, жизненно важно было иметь общепонятный символ своей самобытности. Украинский народ на протяжении последних столетий был в общем более религиозным, чем русский, поэтому символ "независимой Церкви в независимой Державе" был ему понятен без дополнительных объяснений. Не важно, как лично тот или иной украинец относился к Филарету или к УПЦ КП, важно просто знать и видеть, что такой символ есть. И, строго говоря, все эти годы УПЦ МП вынуждена была с этим символом считаться и даже под него мимикрировать: отсюда вся эта "самостійність у керуванні", украинский язык не только документов, но и – все шире – богослужений, демонстративная независимость от Москвы, которую уважал покойный Патриарх Алексий II. На этой почве взросли и такие "национальные архиерейские кадры" как поносимый ныне архиепископ Александр (Драбинко). Но Патриарх Кирилл со всем этим считаться не стал и решил "додавить ситуацию", хотя и понял, что президент Янукович не такой уж 100-процентный его союзник, как он рассчитывал.

В известной степени главу РПЦ МП можно понять. В годы его управления внешними сношениями (позднее – связями) Московской патриархии развалился "нерушимый блок" поместных православных Церквей, ориентирующихся на Москву и зависящих от нее, - блок, который так тщательно выпестовал еще товарищ Сталин. На годы именно его правления, как утверждают сейчас иные "новейшие церковные историки" в Москве, пришелся "золотой век русского православия". Из зоны влияния Москвы постепенно ушли Польская, Чехословацкая, Румынская, Болгарская, Сербская, Грузинская, Иерусалимская Церкви, а, например, Константинопольский патриархат в этой зоне никогда и не находился. В геополитическом отношении РПЦ МП осталась без союзников-сателлитов, балансируя на грани раскола с Константинополем (как помнится, в 1997 г. Патриарх Алексий II даже прерывал на некоторое время официальное литургическое общение с Патриархом Варфоломеем). И если этот раскол неизбежен, то лучше уйти в него с Украиной, чем без. К тому же, в Чистом переулке и Даниловом монастыре слишком близко к сердцу принимают кремлевские штампы, типа "Севастополь будет нашим", а "Киев – мать городов русских", вовсе не рассчитанные на то, чтобы отправлять малобоеспособный Черноморский флот вверх по Днепру обстреливать здание Верховной Рады.

Во всей этой непростой ситуации в гуще событий оказался недостаточно опытный церковный политик – архиепископ Александр (Драбинко). Не совсем понятно, на что он рассчитывал, кроме долголетия митрополита Владимира (Сабодана), под прикрытием которого он ощущал себя достаточно уверенно, но почему-то не хотел замечать, что митрополит уже едва держится и почти не может говорить. Архиепископ Александр не сумел создать себе достаточных точек опоры как внутри УПЦ МП, так и в Константинополе. Возможно, помимо кабинетной неопытности, сказался и несколько эпатажный образ юного архиерея. В любом случае, он вел себя слишком самонадеянно – и проиграл. Но даже в таком положении у архиепископа и его сторонников еще есть варианты спасения.

Они лежат в плоскости переговоров с Киевским патриархатом о новой конфигурации православия в Украине после не столь уж отдаленного ухода из нашего мира Патриарха Филарета и митрополита Владимира. "Одесско-донецкая" группа митрополитов, захватившая власть в УПЦ МП, до предела упростила диспозицию, предоставив Константинополю право со временем вмешаться в положение дел. В свое время, исходя из тактических соображений, митрополит Владимир, заступая на кафедру предстоятеля УПЦ МП, заручился письменными удостоверениями своего предстоятельского права со стороны глав всех официальных поместных Церквей. Тем самым, дополнительно к Томосу 1990 года, источниками легитимности предстоятеля Украинской Церкви стали благословения всех первоиерархов, и первого среди них – Константинопольского. Украинская Церковь на протяжении почти всей своей истории была автономией, но не Московского, а Константинопольского патриархата, о чем говорится в Томосе этого патриархата 1924 г. и во множестве более свежих документов. Ориентация на Константинополь – такое же, единственно возможное обоснование для "самостоятельности и независимости" Украинской Церкви, как ориентация на Западную Европу – для суверенитета Украины.