Religion.in.ua > Версія для друку > Клир и мир: миряне в Православной Церкви

Екатерина Варади: Владыка, во время предыдущих бесед мы разговаривали о роли священников в православной Церкви, а теперь я хотела бы задать Вам вопросы, связанные с прихожанами. Есть ли отличия в том, как Православная Церковь понимает роль мирян в Церкви, от того, как это понимают другие конфессии – католическая Церковь и протестанты?

Архиепископ Марк: Безусловно, отличия есть, они очевидны. Начнем сравнение с Католической Церкви. В ней есть явное различие между священством, духовенством – и мирянами. Католическое богословие издавна делит Церковь на две части – учащую и учащуюся. Задача мирян, в первую очередь, быть словесным стадом. Это не в смысле оскорбительном, а в том, что духовенство пасет, а миряне являются пасомыми. Конечно, в Католической Церкви есть немало общин, организаций, в том числе и организаций мирян, но с богословской точки зрения это мало что меняет. Прежнее различие все еще существует – есть духовенство, отвечающее за Церковь, и есть словесное стадо, которое должно воспринимать слово пастыря и делать так, как говорят священники, епископы, папа Римский.

В Православной Церкви такого явного, очевидного отличия нет. Мы не делим Церковь таким образом. Мы говорим, что миряне должны быть тоже активны в Церкви. На протяжении истории миряне нередко играли значимую роль в Церкви. Сначала в деятельности Церкви играли большую роль императоры, например, император Константин Великий был участником Первого Вселенского Собора и возглавил его. В русской истории было много активных мирян – богословов; много и таких, кто показывал пример жертвенности, социального служения, являл миру подвиги милосердия.

То же самое можно сказать и на уровне соборов. В Католической Церкви, безусловно, высший авторитет принадлежит Папе Римскому, он является самым главным, и его авторитет выше авторитета соборов. Хотя в Католической Церкви в последнее время получили распространение соборы и синоды, проходящие раз в несколько лет и обсуждающие вопросы, важные для жизни Церкви, но все равно приоритет принадлежит духовенству и в первую очередь Папе Римскому. Голос мирян там не слышен или слышен в гораздо меньшей степени, чем у нас.

В Православной Церкви все по-другому. Если брать конкретно Русскую Православную Церковь, то у нас по Уставу высшим органом является Собор – это Патриарх, архиереи, священники и миряне.

Если же брать протестантов, то там – другая крайность. Нет существенной разницы между мирянином и священником, пастором - там всеобщее священство. Православная Церковь не признает священство протестантских Церквей. Пастор – это, скорее, представитель мирян, чем какое-то особое сословие, ведь в протестантских Церквях нет апостольского преемства. Таким образом, католики и протестанты с этой точки зрения являют собой два рода крайностей. В случае католиков это доминирование духовенства, в случае протестантов – наоборот, доминирование мирян, поскольку в нашем понимании священства там вообще не существует.

Православная Церковь представляет собой органичное соединение и органическое единство священства и мирян – сочетание участия мирян в церковной жизни и, вместе с тем, руководящей роли духовенства в процессе спасения и духовного возрастания человека. Духовенство имеет благодать Святого Духа, которая помогает людям и поэтому естественно, что пастырь, имеющий такую благодать, помогает мирянам на пути спасения.

Е.В.: Получается, что соборность в ее классическом понимании присутствует только в Православной Церкви? И именно об этой соборности говорит Символ Веры: «Верую во единую святую соборную и апостольскую Церковь…»?

А.М.: Нужно различать разные значения слова «соборность». Когда мы произносим Символ Веры, там произносится изначально другое слово, хотя на русский язык оно переведено как соборность. На самом деле, там речь идет о «кафолической» Церкви. До революции наша Церковь называлась «греко-кафолической». «Кафолическая» - буквально означает «одна и та же» - которая располагается везде и в то же время одна и та же.

Соборность же – несколько другой термин, в XIX веке вошедший в другие языки под влиянием русского богословия. Если говорить о соборности как о гармоничности отношений между духовенством и мирянами, то соборность существует только в Православной Церкви, в других христианских конфессиях ее в таком виде нет.

Деньги в Церкви: правда и домыслы

Е.В.: Сейчас мы подходим к очень болезненному вопросу, часто поднимаемому в СМИ. Верующие, приходящие в храм, те люди, которые осуществляют в храме какое-то служение, очень часто с ним сталкиваются. Вопрос, на самом деле, простой – деньги в Церкви. От этого никуда не денешься, мы же на земле живем, и деньги играют довольно заметную роль в нашей жизни. Скажите, пожалуйста, как и из чего составляется бюджет Русской Православной Церкви?

А.М.: Обычно бюджет формируется таким образом: люди жертвуют на приходах. В отличие от других, даже православных, юрисдикций, у нас нет церковного налога. Если брать другие страны – Германию, Австрию, то там верующие люди, если принадлежат к какой-нибудь Церкви, перечисляют определенную часть своего налога Церкви. В России нет такой практики.

С другой стороны, в некоторых странах, например в Америке, существуют церковные взносы, когда человек регулярно вносит на счет Церкви, на счет прихода какую-то сумму. В наших приходах в Америке такая практика также существует – там определена небольшая сумма, которую ежегодно нужно вносить на счет прихода.

Но в большинстве приходов Русской Православной Церкви такой практики не существует. Что же у нас есть? Обычно люди вносят какие-то средства – бросают в церковную кружку или делают взнос в церковной лавке. Бюджет Церкви состоит прежде всего из этих сумм, а также из средств, которые люди вносят в качестве пожертвований за церковные свечи. В стоимость свечи обычно заложено некоторое пожертвование на Церковь. Также часть бюджета составляют средства от приобретения церковной утвари – икон, книг. Так формируется бюджет прихода.

Приход перечисляет какие-то средства в епархию, они идут на содержание епархии, архиерея; часть из этих средств перечисляется на содержание Московской Патриархии, на проведение различных мероприятий общецерковного масштаба. Вот таким образом формируется бюджет Церкви.

В некоторых случаях, если говорить о Российской Федерации, государство выделяет некоторые суммы на восстановление храмов, которые являются памятниками архитектуры, в том случае, если эти храмы являются собственностью государства. Кроме этого, никакой государственной помощи мы не получаем. Таким образом, практически все средства Церкви - добровольные пожертвования верующих. Существуют также целевые пожертвования физических и юридических лиц, и, как правило, на такие пожертвования строятся и восстанавливаются православные храмы и осуществляется церковная жизнь во всем ее многообразии.

Е.В.: Получается, что с материальной точки зрения жизнь Церкви – ежедневная борьба за выживание, потому что никаких гарантированных поступлений, на которые можно было бы стопроцентно рассчитывать, просто нет. И, значит, священник, образно говоря, вынужден зарабатывать себе на хлеб своим служением. Это, безусловно, очень трудно, и если человек задумается над этим, то сразу поймет, насколько это тяжело. Люди, как правило, об этом просто не думают.

Порой слышишь такие заявления: «Приходишь в храм, а он закрыт! Но если я захочу помолиться в любой момент – храм же должен быть открыт!» Безусловно, храм должен быть открыт для молитвы. Но ведь он не может быть открыт безнадзорно. Нужен сторож, но он - человек, а не ангел с крыльями, ему нужно содержать свою семью, и, соответственно, он должен получать зарплату.

Ну, тогда давайте на приходе регулярно собирать деньги на зарплату сторожу, и тогда наш храм будет открыт постоянно. С такой точки зрения большинство людей не рассматривает жизнь Церкви, жизнь своего храма. Как мне кажется, может быть, я ошибаюсь, в наше время есть некоторый крен – «мне удобно, чтобы в Церкви было так!», но нет взгляда с другой стороны – «а что лично я готов для этого сделать?».

В связи с этим у меня следующий вопрос: в иудейской церкви издревле существовала и существует по сей день десятина – церковный налог, который Церковь взимает с верующих. Скажите, пожалуйста, почему Русская Православная Церковь не идет по этому пути? Понятно, что человек приходит в Церковь к Богу, потому что этого требует его душа, и измерять это деньгами нельзя. Но в то же время, не приучает ли это людей к такому иждивенческому подходу – я прихожу в Церковь, мне все должно предоставляться бесплатно, все самые важные события в моей жизни ДОЛЖНЫ освящаться Церковью; а в то же время обратного требования не поступает – а что ТЫ должен делать для Церкви?

А.М.: Везде, во всех сторонах жизни мы видим сейчас иждивенческий подход. Это подход современного человека, который избалован социальными льготами. Если человек работает, он получает страховку; если он болен, то получает зарплату по больничному листу. В пожилом возрасте человеку платится пенсия. Если человек потерял работу, он получает от государства пособие по безработице. Это воспринимается, как нечто само собой разумеющееся. И такое отношение существует также и к Церкви. Церковь должна позаботиться, Церковь должна быть открыта… Люди очень часто подходят иждивенчески.

Но если у государства есть налоги, в некоторых странах есть нефть, газ, лес, другие полезные ископаемые, работают заводы, фабрики, есть различные прибыльные отрасли; в другие страны приезжает много туристов – то у Церкви таких источников дохода нет. В Церкви есть только добровольные пожертвования людей.

Когда храмов было немного, многие из них не испытывали больших проблем. Сейчас, когда храмов становится все больше и больше, возникают проблемы материального обеспечения. Есть священники, которые живут очень бедно. Я недавно разговаривал с одним батюшкой, который служит за рубежом, спросил, хватает ли ему на жизнь. Он сказал, что сейчас все в порядке, но когда он служил в России, то получал, служа в городском храме, две тысячи рублей. Конечно, на такую сумму невозможно прокормить семью.

Но, тем не менее, такие приходы есть, и их немало, особенно в деревнях. И люди живут и существуют в таких условиях. Конечно, они вынуждены заниматься другими вещами – кто-то подрабатывает, кто-то держит скотину, обрабатывает огород. У нас один священник, когда не было возможности получать достаточное количество средств, занимался столярными работами.

Вообще, нужно приучать людей нести ответственность за приход. К сожалению, к этому у нас люди пока не привыкли. Я вспоминаю случай за рубежом - одна прихожанка написала жалобу, что батюшка вымогает деньги. Я стал разбираться, спросил у батюшки, в чем дело. Он ответил, что ничего вроде и не произошло – просто год назад эта женщина пожертвовала 100 долларов. А затем батюшка призвал людей жертвовать на храм, а она восприняла это как вымогательство. Хотя, конечно, ни о чем подобном и речи не было.

Люди часто считают, что все в Церкви, в храме должно идти как бы само собой; что Церковь должна существовать для людей. Но при этом они забывают о другой составляющей: о том, что люди должны нести ответственность за бытие Церкви, за существование храма; за то, чтобы платились коммунальные расходы; за то, чтобы священник имел средства для жизни. Ну, и так далее – чтобы работники трудились, чтобы храм был открыт и убран. Вот этой ответственности у нас, к сожалению, не хватает. Нужно воспитывать в людях ответственность за содержание прихода. Это работа, которой надо заниматься, и к которой многие из нас, к сожалению, не готовы.

Е.В.: Сложно даже представить себе, каким образом можно этим заниматься, потому что в Церкви, на приходе нет такого форума, как, к примеру, на какой-либо фирме, когда собирается совещание, все служащие приходят, и руководитель рассказывает о проблемах. Затем сотрудники вносят свои предложения, назначаются ответственные за выполнение работы – и так далее. А в Церкви что есть?

Во-первых, возможность проповеди, когда любые призывы батюшки к материальной и прочей ответственности за приход могут быть истолкованы, как в том случае, о котором Вы рассказали – как вымогательство. Во-вторых, есть общие собрания верующих, которые собираются в лучшем случае раз в год, и на которые, как правило, мало кто приходит.

А.М.: Важно уметь организовать работу таким образом, чтобы люди видели активность прихода, понимали ее важность и необходимость и сами бы жертвовали на благое дело. Если люди видят активность пастыря и приходской жизни, то, как правило, вопросов возникает меньше, и Господь подает достаточно для того, чтобы обеспечить приходскую жизнь.

Поэтому священникам нужно учиться жертвенности, чтобы от этого огня жертвенности священника зажигались души и сердца прихожан. Это главный путь к финансовой стабильности наших приходов. Важно, чтобы люди были не прихожанами и не «захожанами» в Церковь, но являлись общиной, Церковью, обществом призванных. Если общение будет происходить в таком ключе, тогда люди будут понимать и нужды Церкви, и заботы Церкви, и их сердце будет откликаться на все призывы, которые делает священник. И тогда у них не будет возникать вопросов о том, куда пойдут те деньги, которые они пожертвуют на храм.

Е.В.: Вы говорили о том, что активность прихожан в Церкви – это болезненный вопрос, что в отношении мирян к Церкви очень часто виден иждивенческий подход. Мне очень интересен следующий момент: у меня есть несколько знакомых протестантов. Среди них есть и местные, венгерские, а есть люди, пришедшие к вере в России благодаря протестантской проповеди. И вот что удивительно: они все платят налог в Церковь. Мало того, там у каждого есть свое служение, один участвует в украшении храма, другой поет, третий сочиняет гимны…

Задействованы практически все. Я замечаю то же самое в протестантской Церкви в Венгрии. Протестанты очень активны, собирают средства, помогают детским домам, причем не обязательно протестантским; они устраивают различные благотворительные мероприятия. Но ведь это те же самые люди, и для меня это удивительно! Такие же люди в нашей Церкви намного более пассивны. Вы можете как-то объяснить этот феномен?

А.М.: Здесь есть много разных причин. Отчасти, может быть, протестанты более активны, потому что ощущают отсутствие Божьей благодати. Когда человек приходит в храм, он чувствует Божью благодать, и ему становится хорошо. Как говорит апостол Петр на горе Фавор: «Господи, как хорошо нам здесь быть!».

Когда человек посещает богослужения, он внутренне раскрепощается, уходят страхи, и он обретает в жизни полноту. Протестантское богослужение лишено всего этого. У крайних протестантов нет никакой Литургии, нет даже ее подобия, там только проповедь. Поэтому они восполняют отсутствие благодати, которую мы получаем в храме, активной деятельностью на благо ближних.

Конечно, это не извиняет нас, православных, потому что мы должны не только молиться и посещать храм, но и делать добрые дела. Один из христианских писателей говорил, что отличие православных от католиков состоит в том, что православные обращают больше внимания на сердце человека, на борьбу с помыслами, на духовную брань. У католиков акцент на воле, работе в социуме. Поэтому получается, что православные менее активны.

В некоторых случаях это следствие некоторых перекосов, которые есть в нашей богослужебной жизни. Например, в храмах сейчас практикуют полифоническое пение, оно такое спокойное, убаюкивающее. Некоторые слушают его и начинают мечтать, думать о чем-то своем. У древнего же знаменного пения нет этих сладких аккордов, которые умиляют человека. Оно более ориентирует к действию. Оно не такое сладкозвучное, но оно проникает до глубины души и призывает к действию.

Это может быть в том числе и выражением тех отрицательных сторон развития церковной жизни, которую мы имеем. Мы можем сказать, что мы стали более инфантильны и менее действенны, чем христиане XV-XVI веков. Это не столько проявление Православия как такового, сколько проявление современного нам Православия. В советское время верующих постоянно били по рукам и отучали от социальной деятельности.

Нужно это противоречие устранять и стараться вести гармоничную жизнь, чтобы православные были не только сосредоточены на духовной жизни, но были так же активны в социальной жизни, в творении добра, как протестанты и католики. У нас есть для этого все основания, примеры из жития святых, примеры из современной жизни, жизни подвижников благочестия. Нужно просто обращать на это внимание и следовать лучшим образцам христианской жизни.

Е.В.: У меня есть вопрос относительно церковных Таинств и треб – венчания, Крещения, молебнов, панихид. В некоторых храмах вывешивается прейскурант, в котором прописаны все цены – молебен – столько-то, записочка на Литургию – столько-то… В каких-то храмах, как, например, в нашем, за это не установлено никакой фиксированной платы, просто говорится – за какое-то пожертвование.

На самом деле, даже в нашем приходском совете принималось решение брать за записочки 100, затем 200 форинтов – просто потому, что приходу жить практически не на что. И это как крик отчаяния, на самом деле. Скажите, какой путь Вы считаете наиболее правильным и приемлемым?

А.М.: Самый лучший и самый правильный путь, конечно же, - это воспитывать в людях чувство ответственности и призывать людей жертвовать, не устанавливая конкретных тарифов. Но он, к сожалению, не всегда возможен. В некоторых храмах выкладывают свечи и не пишут их стоимость, все идет на доверии. В некоторых храмах люди оставляют за свечи достаточное количество денег, но есть места, где люди берут свечи и кладут копейки или не кладут вообще ничего. Не всегда люди бывают готовы к этой свободе и к этой ответственности. Поэтому все нужно делать, сообразовываясь с ситуацией и с состоянием людей.

Иногда людям проще отдать, сколько написано, а если ничего не написано – то проще ничего не отдать. Увы, люди слишком часто живут мирскими категориями – если написано, если требуют, значит, надо дать, а если нет – значит давать ничего и не нужно. Вот такая безответственность, к сожалению, присутствует у современного человека. Здесь нужна постоянная пастырская работа, хотя, конечно, лучше бы было, если бы люди сами понимали и сами жертвовали, тогда бы у них меньше возникало вопросов.

Главное, чтобы люди чувствовали и осознавали, что церковная жизнь – не то, что совершается в Церкви, а то, что совершается в Церкви с их участием. Тогда они будут болеть за эту жизнь, будут чувствовать отдачу: пожертвовали больше, и в храме стало чище, или хор стал петь лучше, или храм чаще стал быть открытым. Тогда у человека будет желание жертвовать больше.

Я вспоминаю, как когда-то встречался с одним мирянином, и он рассказывал, что жертвовал в один приход на хор, а хор лучше петь не стал. Он и сказал в сердцах: «Не буду больше жертвовать!

Жертвую, жертвую – а они поют все так же!» Поэтому важно, чтобы человек чувствовал результат. Процесс этот должен быть обоюдным – с одной стороны, нужно работать с людьми, чтобы они чувствовали ответственность за происходящее в храме, с другой стороны, священник и сотрудники храма должны увеличение количества пожертвований воплощать в какие-то события церковной жизни и в какие-то видимые всем дела.

Е.В.: Владыка, Вы как раз подняли насущную для нас тему – тему хора. В нашем приходе это абсолютно добровольное служение, оно никак не оплачивается, за исключением регентского служения, которое оплачивается не скажу, что нищенски, но совершенно не в соответствии с образованием и затраченным временем. Об этом мало кто знает, мало того, в основном люди думают, что Церковь платит много. В нашем хоре практически все любители без музыкального образования, которые встали в хор, потому что душа болит за приход. Владыка, как бы вы охарактеризовали певческое служение?

Здесь есть определенная проблема. В связи с тем, что все мы живем в мире, принято говорить так: если мне за что-то платят, значит, я за это несу ответственность. Если же мне за пение в хоре не платят, то, соответственно, я прихожу, когда хочу, а когда не хочу – не иду, не участвую в спевках и так далее. В то же время, хор действует постоянно, для этого служения, мне кажется, нужно чувство ответственности, некоей миссии. Как Вы считаете, какая ситуация была бы идеальна с точки зрения нашего прихода? Ведь Вы видите много приходов, много храмов – как лучше всего можно было бы организовать хоровое служение, чтобы это было и для прихода хорошо, и для верующих благодатно.

А.М.: Здесь не существует одинакового подхода. Возьмем, например, приход в Москве, где я являюсь настоятелем уже долгое время. У нас есть неплохой профессиональный, как мы говорим, хор. Он достаточно компактный и довольно хорошо поет. Вместе с тем, мне очень нравится пение нашего народного хора. Члены его - любители, непрофессионалы, которые поют от души и которые не получают за это денег – мы иногда их просто благодарим и даем им премии по случаю праздника. Я скажу, что мне нравится пение обоих хоров. Профессиональный хор поет более строго, более четко, там хорошо подобраны голоса, грамотные, музыкально образованные люди. А вот народный хор мне нравится не меньше, но немного в другом ключе.

Да, эти люди не имеют таких голосов, такого образования, но самое главное – они поют от души. Когда этот хор поет раннюю Литургию, очень многие люди приходят в храм помолиться, потому что они чувствуют, что этот хор поет не ноты, а молитвы. И эта молитва зажигает других людей.

Сказать, что нужно было бы разогнать профессиональный хор – я думаю, было бы неправильно, потому что все-таки хорошие красивые голоса привлекают людей в Церковь и кого-то тоже призывают к молитве. И в то же время, хорошо, когда люди молятся и приходят петь не ради денег, а видят в этом проявление своего призвания, и так выражают свою молитву и свое служение Богу.

Бывают и случаи совмещенные. Вот в Вене у нас очень хороший хор, там люди, с одной стороны, профессионалы, но по оплате они являются любителями, потому что то, что они получают - это просто пособие на дорогу: билет на трамвай или на метро туда-обратно. Ну, еще бутерброд можно купить на эти деньги или булочку. То есть оплата чисто символическая. Вот такие разные существуют подходы, которые исходят из разных возможностей. Поэтому я не могу дать единого рецепта, но если брать ту же Вену, то мы в последнее время стали практиковать народное пение.

Некоторые песнопения – не только Символ Веры и Отче наш, но и тропари, и другие песнопения народ поет сам. Практически поет весь храм, и это людей организует, они понимают что они – не просто зрители или слушатели, но они сами принимают участие в богослужении и могут петь. Это очень многих вдохновляет.
Безусловно одно – в Церкви не должно быть формализма. Если речь идет о профессионалах, то важно, чтобы это все-таки были люди верующие, не безбожники; чтобы они пели не только ноты, но чтобы молитва присутствовала в этом пении. Это очень важно.

Чтобы люди не ходили в храм, как бывало в советское время – во время Шестопсалмия дружно ушли курить. Или бывало такое, что в хоре пели вообще не христиане. Сейчас в этом смысле есть изменения к лучшему, мы видим, что в профессиональных хорах поют люди верующие. Вместе с тем, многие люди нуждаются, они тратят много времени на транспорт. Если человек имеет музыкальное образование, он мог бы подрабатывать в другом каком-то месте. Он отдает свое время и, конечно, рассчитывает на то, что получит какую-то компенсацию…

Если коротко подвести итог, то можно сказать, что в случае профессионального хора важно, чтобы пение не было профанацией, чтобы в нем присутствовала молитва. Ну, а если брать добровольцев – то это, конечно, подвиг, и перед такими людьми нужно преклоняться и благодарить их за то, что они поют и тратят свое время, дают свои таланты Богу.

И, конечно, важно привлекать как можно большее количество людей, чтобы пение не было уделом какой-то избранной группы людей, создавая у остальных ощущение, что они – просто безучастные зрители. Нужно, чтобы люди чувствовали, что они – участники служения и тоже имеют в Церкви свой голос, несмотря на то, что на богослужении во время большей части службы от их имени и от их лица на возгласы священника отвечает хор.