Religion.in.ua > Версія для друку > Проблематика Божественного Суда в богословской литературе

Данная публикация доктора богословия, профессора Минской духовной академии протоиерея Владимира Башкирова посвящена многостороннему рассмотрению проблематики Божественного Суда как в древних религиях, так и в Священном Писании. Автор приводит анализ видов Суда, также уделяя внимание рассмотрению разницы взглядов западных и восточных богословов на рассматриваемый феномен.

1. Представления о Суде в древних религиях и

в Священном Писании

1.1. Участь человека в загробном мире с древнейших времен беспокоила людей, причем окончательное решение вечной судьбы обязательно связывалось с судом. Самые ранние свидетельства некоего судного действа находятся в надписях египетских пирамид, восходящих к началу III-го тысячелетия до Р. Хр. и в «Книге мертвых». По верованиям египтян все люди предстают в преисподней перед Озирисом, окруженным 42 божествами – судьями. Бог Анубис полагает сердце судимой души на одну чашу весов и перо правды на другую, чтобы определить, было ли сердце усопшего справедливым.

Первые следы древнегреческих воззрений на посмертный суд находятся у Платона (+347 до Р. Хр.). Умерший следует путем мертвых до места, где его ждут полубоги Минос, Радаманф и Эак, сыновья Зевса. Они отправляют души грешников по левую руку от себя в тартар, а праведников по правую руку на острова блаженных, однако некоторые из них проходят сначала через чистилище (purgatorium). Подобные верования встречаются в иранской[1] и индийской сакральной письменности[2].

1.2. В Ветхом Завете понятие «Суд Божий»[3] оформляется лишь в эпоху царей. Можно предполагать, что представления о судебной власти Иеговы возникли под влиянием постепенно складывавшейся судебной практики еврейской монархии (1 Цар. 8, 20; 2 Цар. 15, 2). Идеал справедливого царя, защищающего своих невинных, беззащитных и бесправных подданных, был перенесен на образ Бога как Судии (1 Цар. 24, 13, 16; Исх. 5, 21: Пс. 81, 2-3; Ис. 11, 3; 16, 5)[4].

У пророков Суд Божий приобретает характер наказания. Не случайно в послепленную эпоху появляется понятие «День Иеговы» или «День Господень» (Ис. 13; 34; Иез. 7; Иоил.; Ам. 5, 18; Мал. 3). Этот день близок, и Господь лично грядет тогда совершить суд над народами и над самим Израилем. Местом Суда станет долина Иосафатова (Иоил. 3, 2). Пророк Малахия говорит о спасении некоего числа праведников, которых он называет «благоговеющими перед именем Господним»(Мал. 3, 2). Постепенно такая идея Суда Господня обретает эсхатологическое измерение (Ис. 66, 15; Дан. 7, 9; Прем. 1-5) и становится особенно популярной в эпоху раннего иудаизма[5].

1.3. В Новом Завете о суде учит Сам Господь. Вся жизнь человека является своеобразным путем на Суд. Он должен мириться со своим соперником на пути, чтобы избегнуть наказания (Мф. 5, 25-26), идти узким путем и входить узкими вратами, чтобы, войти в жизнь вечную (Мф. 7, 15-16), приносить добрые плоды, чтобы избежать вечного огня (Мф. 7, 19). В заповедях Нагорной проповеди Христос требует больше, чем предписывают традиционные ветхозаветные представления о Суде. Предметом Суда будут не только внешние дела, но и расположение сердца (Мф. 5, 21-22; 27-29). Нам следует бояться Того, Кто может душу и тело ввергнуть в геенну (Мф. 10, 28). Слово, сказанное Иисусом благочестивому разбойнику, дает надежду на то, что покаяние даже в самый последний момент жизни открывает дверь в рай (Лк. 23, 42-43)[6].

Однако самую яркую картину Божественного суда рисует так называемая притча о Страшном Суде (Мф. 25, 31-46)[7]. Интересно происхождение и значение лексемы «притча».

«Притча – из prit ъ ca «случай» от «pritkn oti», сравните чешское potkati «встретить», польское spotkać – то же. Греческое – parabole »[8].

Слово это означает в славянской Библии: загадка (3 Цар. 10, 1); загадочное мудреное изречение (Притч. 1, 6); пословица (1 Цар. 10, 12) ; поучительное изречение (Сир. 20, 20); таинственное явление (3 Ездр. 4, 47); пророчество (Числ. 23, 7); образ, прообразование (Евр. 9, 9; 11, 19)[9].

Притчу о Страшном Суде читают в Церкви в предпоследнее воскресенье перед Великим постом, которое в церковном календаре так и называется Неделя о Страшном Суде. Здесь под образом пастыря, который отделяет овец от козлов, выступает Божественный Судия, Который решает вечную участь людей. Овцы оказываются по правую руку, козлы – по левую.

Строгий тон притчи может создать впечатление о Страшном Суде как грозном и суровом, где будет только страх, тьма и скрежет зубов[10]. И это не случайно!

2. Аналогии Суда и его виды

2. 1. Суд в древности был очень строгим, и уже одно упоминание о нем могло вызвать страх. Вот несколько типичных черт римского судопроизводства.

Суд отличался крайним формализмом. Истец должен был сделать письменное заявление о том, что он желает вести дело с ответчиком и указать, на основании какого конкретно закона. С этого времени он уже не мог прекратить дела. Судящиеся стороны увязали в актах ( in actis haerebant ) . Если истец передумывал и отзывал свои доказательства, то он подвергался суду за отступление на попятную. При этом надо иметь в виду, что судебный процесс по римскому праву мог быть возбужден на основании одного единственного закона, и только опытный юрист мог предвидеть, какой закон реально сработает в том или ином случае[11].

Постепенно в римской юридической практике складывается и жестокая система наказаний: смертная казнь (сожжение, распятие на кресте и др.), каторжные работы, ссылка, заключение в тюрьму, штрафы, конфискация имущества[12].

Правда, такая суровость римских законов не помешала знаменитому французскому филологу и историку Эрнесту Ренану (+1892) заявить: «Римское право…есть сама философия, переложенная в законы, – греческий рационализм, примененный к практике…»[13].

2.2. Святоотеческое предание говорит о трех видах Суда: каждодневном Суде, частном Суде и Страшном Суде.

3. Каждодневный Суд

2.3. Каждодневный Суд – это анализ своих поступков и мыслей. Это суд доступный и самый важный, где человек действует сознательно и активно, потому что ставит себя на суд своей совести. Вот как трогательно говорит о нем преп. Симеон Новый Богослов (+1022):

«В настоящей жизни мы добровольно входим в свет, и хотя осуждаемся и обличаемся, но по благости и человеколюбию Божию, обличаемся и осуждаемся тайно и сокровенно, в глубине души нашей. И только один Бог вместе с нами знает и видит сокрытые глубины наших сердец. И кто здесь, в настоящей жизни судится таким судом, тому нечего бояться никакого другого испытания»[14] .

«Ибо День Господень, – поучает он в другом месте,– внезапно откроется для тех, которые находятся во тьме страстей, живут в мире по-мирски и любят блага мира. Для них он явится вдруг, внезапно и покажется им страшным, как огонь нестерпимый и невыносимый»[15].

2.4. Свт. Феофан Затворник (+1894), ссылаясь на аскетический опыт православных подвижников, советует, как использовать этот вид Суда в своих личных духовных упражнениях. Нельзя в духовных размышлениях идти дальше Суда. Нужно остановиться на мысли о Суде и ждать, что через совесть скажет Господь: «Приди… или отойди»[16].

Здесь он следует традиции таких отцов, как, например, прп. Ефрем Сирин (+373), который учил постоянно держать в памяти Суд и свой приговор на нем. По его мнению, где бы человек не находился и что бы не делал, он должен всегда иметь в уме Суд и пришествие праведного Судьи. Хорошо беседовать на эту тему с другими благочестивыми людьми и обсуждать такие вопросы, как: «Что такое тьма кромешная(Мф. 8, 12) или неугасаемый огонь и червь неумирающий?» (Мр. 9, 42); «Что такое скрежет зубов (Лк. 12, 28) и река огненная?» (Дан. 8, 10). Причем об этом надо рассуждать днем и ночью, потому что тот, кто всегда помнит о смерти, будет непременно воздерживаться от греха[17].

Для св. прав. Иоанна Кронштадтского (+1908) такой каждодневный суд представляет собой диалог Бога и человека. Душа наша начинает слышать голос Божий, который говорит ей: «Да будет так, как Я хочу, а не как ты».А хочет Он, чтобы мы принесли в глубине сердца соразмерное греху покаяние и возвратились на путь жизни, указанный Им. И душа только тогда обретет покой и внутренний мир, когда почувствует сокрушение или понесет соответствующее наказание.

О реальности и плодах каждодневного суда более всего свидетельствует чувство содеянного греха, который есть огонь и сам в себе несет огненное осуждение, а также успокоение совести после обличения самого себя[18].

4. Частный Суд

3.1. В православных догматических сборниках, как правило, не дается конкретного определения частного суда. Даже в столь авторитетном документе, как «Православное исповедание кафолической и апостольской Церкви восточной»,читатель исподволь подводится к мысли о реальности частного суда. Основной аргумент таков. Поскольку до последнего суда и праведные и грешные не получают совершенного воздаяния за свои дела, и не все души пребывают в одинаковом состоянии и не в одно место посылаются, то такое разделение не может состояться без суда частного[19].

Подобным образом описывают частный суд и другие авторы известных очерков православного богословия. Так, протоиерей Н. Малиновский (+1917) в своем «Православно-догматическом богословии» приводит несколько тезисов, подтверждающих наличие такого суда:

а) душа после смерти тела сохраняет память о прошлой совместной с телом жизни;

б) она в состоянии дать отчет перед своей совестью и перед Богом за свои дела и поступки в земной жизни;

в) действительность частного суда подтверждается многими местами из Священного Писания (Быт. 18, 25; Пс. 9, 5-9; Иоил. 3, 2; Еккл. 3, 16-17; 8, 11-13; Фил. 1, 21-24; 2 Кор. 5, 1, 8, 10; Рим. 2, 5-7; Сол. 1, 6-10 и др.)[20].

Почти так же построена глава о частном суде в знаменитом справочнике православного богословия митрополита Макария Булгакова (+1882), только он добавляет еще свидетельства о частном суде некоторых отцов Церкви (свт. Кирилла Иерусалимского (+386), свт. Василия Великого (379), Григория Богослова (+398), свт. Иоанна Златоуста (+407) и др.[21]).

По мнению западных богословов, отсутствие четких формулировок частного суда в восточном богословии связано с тем, что он только предваряет, предвосхищает Страшный Суд. Христианский же Запад, напротив, считает частный Суд окончательным определением вечной участи отдельной души[22].

3.2. Как происходит частный суд? На христианском Востоке с давних пор утвердилось стремление к образному представлению процедуры суда. Это так называемые сказания о мытарствах. Их суть в том, что после смерти душа должна пройти на пути в небесное царство несколько застав или мытарств (telonia), охраняемых злыми духами – мытарями. Падшие духи обличают душу в различных грехах и не пропускают её дальше до тех пор, пока добрые ангелы не докажут чистоту души или не представят её добрые дела[23].

Но откуда могло появиться в православной эсхатологии это своеобразное учение. Очевидно, что его нет в Священном Писании, первые упоминания о нем датируются IV-м веком. Разгадку этого загадочного явления нашел проф. Ив. Троицкий (+1929), опубликовавший в 1904 г. фундаментальную монографию «Талмудическое учение о посмертном состоянии и конечной участи людей, его происхождение и значение в истории эсхатологических представлений».

Он утверждает, что именно под влиянием талмудической эсхатологии объясняется существование распространенных среди многих христиан и усвоенных еще в древности представлений, например, об ангеле смерти, который является умирающему и подносит к его устам смертельную чашу (напр., в «Повествовании блаж. Феодоры о воздушных мытарствах» и в «Собеседованиях Григория Великого о загробной жизни»)[24], о пребывании души умершего в первое время после смерти вблизи умершего, пока тело еще не подверглось тлению, о возможности для неё воспринимать всё, что говорится об умершем (в житиях некоторых святых, напр., Макария Египетского)[25].

Эти же верования легли в основу обычая причитаний при гробе умерших, обращения к ним во втором лице и представления об их странствиях в воздушном пространстве[26]. Сюда же относятся и мытарства.

По мнению проф. Троицкого, житие Василия Нового находилось под влиянием прежде всего апокрифической книги Эноха, которая в своих представлениях о посмертном состоянии людей имеет большое сходство с Талмудом, и её представления об этом предмете, несомненно, происходят из одного с ним источника. С другой стороны, нужно иметь в виду также и то, что учение о мытарствах в общем смысле, без разделения на виды, встречается в творениях св. Ефрема Сирина, который находился под влиянием талмудической Агады[27].

Отметим, что такое же сильное влияние Талмуд оказал и на эсхатологию ислама[28].

3.3. Ну а как действует Бог на частном суде?

Чтобы лучше понять характер Божественного приговора, надо вспомнить значение слов, обозначающих суд в греческом языке. В русском языке только и есть одно слово «Суд». А вот в греческом, на котором в основном и писали восточные отцы, – целых два: krisis от krino – отделять добро от зла[29], и dike – правосудие[30].

Так вот krisis – это суд благости Божией, приложимый к частному суду, а «dike» – окончательный суд после всеобщего воскресения[31].

Разницу между этими понятиями разъясняет свт. Василий Великий (+379). В беседе на седьмой псалом он обращается к Священному Писанию и находит там места, в которых слово суд означает испытание ( krisis) (Пс. 25, 1, 2), т. е. жил ли человек по норме или заповеди Божией[32], или осуждение (dike) (Иер. 25, 31; 1 Кор. 11, 31)[33].

Смысл и цель первого суда – krisis – состоит, по мысли свт. Григория Нисского (+395), в том, чтобы избавить душу от «плотского припая». Он приводит две аналогии. Как для того, чтобы очистить золото от налипшей породы, его раскаляют вместе с примесью, которая затем сгорает в огне, так и душу для очищения от порочных страстей, следует воспламенить огнем совести. Тогда её пристрастия будут поглощены этим огнем. Или как веревку с налипшей грязью просовывают через узкое отверстие, и грязь остается снаружи, так и душа, опутанная земными привычками, страдает, когда Бог влечет к Себе Свое собственное, а чуждое стирает с усилием и причиняет душе болезненные и невыносимые страдания[34].

Созерцая это бесконечное милосердие Божие, прп. Исаак Сирин (+ок. 700) как-то с умилением воскликнул: «Как обильный водой источник не заграждается горстью пыли, так милосердие Создателя не побеждается пороками людей!»[35]

А у святителя Феофана Затворника (+1894) я прочитал как-то потрясающую мысль о том, что «правда Божия вступает в силу, когда благость истощает уже все средства»[36].

Не будем забывать и того, что для Бога раскаявшийся грешник – уже не грешник, и единственное, чего Он добивается от человека, так это покаяния[37]...

Продолжение см. здесь