Когда утопия воплощается

Главный редактор (2004 - 2009) и создатель портала Правая.ру рассказал об истоках и истории проекта, иллюзиях, удачах, достижениях и ошибках, о взаимодействии и "разводе" с Московской патриархией и кремлевскими политтехнологами, о трансформации идеологии политического православия и многом другом в интервью, приуроченном к 10-летию портала.

- Портал «Правая.ру» вышел в эфир 10 лет назад с подзаголовком «орган открытого радикализма». Однако известен широкой аудитории он стал уже как «православно-аналитический сайт». С чем была связана перемена?

- Действительно, «орган открытого радикализма» был рабочим подзаголовком проекта. Но если бы Правая.ру оставалась с этим несколько невнятным подзаголовком, ее история не состоялась бы. Мы находились бы примерно в том же положении, что и сейчас, когда подзаголовок «радикальная ортодоксия» мало кому что говорит. Много раз сооснователь портала, Алексей Владимирович Ярцев, задавал мне этот вопрос: «Что такое открытый радикализм»? Я объяснял, что радикализм — от слова radix, корень. Предполагалось, что сайт будет реагировать на актуальные события и анализировать их «в корне» — не как таблоиды и обычные СМИ. Это была дерзкая претензия, но… Изначально не предполагалось, что сайт будет идеологическим. Однако любое исследование «корней» предполагает методологию, а любая методология уже имеет в своей основе идеологию. Мы делали ставку на «открытость бытию и истории», которая, как нам казалось, исключала идеологизацию. Но при этом мы были уже православными, притом довольно фундаментального толка.

И вот в этот момент в воздухе запахло консерватизмом. В 2003-м году был создан «Консервативный клуб», мы сделали только шаг в этом направлении, и дальше Правая.Ру оказалась вписанной в ранний путинский консерватизм сурковского розлива. Хотя, создавая ее, мы о консерватизме не думали.

В нашей позиции была заложена двойственность, к которой в результате сайт и вернулся. Радикальная ортодоксия — тоже самое, что и Открытый радикализм, однако сегодня мы в состоянии внятно обосновать этот тренд. Когда же Правая.Ру проходила "старт-ап", как стали позже выражаться, нас заметили — и дальше «открытыми радикалами» оставаться не было никакой возможности.

- Таким образом, спустя год появляется подзаголовок "православно-аналитический сайт"….

- Мучительно долго устанавливалась эта формула, и до конца она меня все равно не удовлетворяла. Я получал множество комментариев о том, что «соединение православия и аналитики невозможно!» Сейчас я скорее соглашусь с этими критиками. Сегодня православная позиция окончательно идеологизировалась и делает аналитика предвзятым и слепым. Кроме того, как верно заметил бывший игумен Ростислав, церковная жизнь дает недостоверное знание. А у меня была иллюзия достоверности ортодоксии. Однако, как показала история, достоверен как раз радикализм. Православная аналитика – это была иллюзия и мечта. И мы мечтали вслух.

С другой стороны, православие на наших глазах становилось брендом. А мы еще помнили православие 90-х годов, которое имело "несофринский" вкус, по точному выражению Володи Голышева.

- А можно уточнить: с какого момента современное православие окончательно превращается в "софринское"?

- Это происходило постепенно и, наверное, у каждого здесь свой опыт. Я могу отметить, что где-то с 2004 года начинается брендирование православия в СМИ, и занялся этим самый «успешный» из митрополитов — митрополит Кирилл, что поначалу являлось частью его предвыборной кампании. Наиболее чувствительным ответом на это были публикации Бычкова в МК.

- Было ли в этом «движение снизу» — нечто, что не исходило из «заказа» будущего патриарха?

- Было. Движение снизу было, существовало, и мы ощущали себя частью этого "движения снизу". Даже журнал «Фома» тогда напоминал приходскую ротапринтную газету. Тогда даже он вызывал неподдельный интерес. Когда мы обсуждали нашу концепцию, мы думали в том числе и о журнале "Фома", только сразу закладывали большую актуально-политическую составляющую. "Фома" все те годы позиционировалось как принципиально аполитичное издание. Мол, православие — это особая сфера. Так же писали тогда и в учебниках по Обществознанию. Но невозможно отрицать и факт "продвижения православия" – а хозяева бренда, конечно, до последнего будут отрицать его.

Брендирование как православия, так и консерватизма началось в 2003-2004. И мы не могли остаться в стороне от логики медиасобытий — иначе оказались бы «выколотой точкой» — тем, чего нет. Мы вошли в это русло, набирающее силу, и к 2005-му году достигли высоких показателей посещаемости. 120 тысяч читателей в месяц – это хороший показатель для той ниши, в которой мы находились в то время, которое назовут ещё "золотым веком" Рунета. Это был хороший результат. Выше по посещаемости в этой нише были только «Православие.ру» и «Русская линия». Но они пришли в сеть намного раньше.

- Чем Правая.ру отличалась от изданий своей «ниши»?

- У нас было то, чего не было у них: свобода и радикализм высказывания и при этом определенный экспертный уровень. Когда Правая уже запустилась, я обнаружил в сети сделанный чуть ранее портал Credo.ru. Я даже немного расстроился и по-хорошему позавидовал — это, в общих чертах, было то, о чем я мечтал. Плюс Правой был только в актуальной политике и непредвзятом отношении к РПЦ. Другие издания оставались всегда в рамках идеологии или даже мифологии (как "Русская линия") или были архиосторожными, будучи прежде всего официальным голосом Церкви, а не общества (как "Православие.ру"). Правда, и в "Русской линии" надо выделять два периода: когда главным редактором был Григорьев и период, когда этот пост занял Степанов (кажется, это тоже случилось в 2005-м году). Первый делал "православно-экспертный" сайт, второй сразу повёл к массовому читателю, а значит, к промывке мозгов, и уровень экспертизы, вообще интеллектуальный уровень резко упал.

- У Правой.ру некоторое время была репутация "прокремлевского" ресурса…

- Значит, кому-то было нужно создать такую видимость.

- Но из Кремля кто-то предлагал вам сотрудничество?

- Напрямую нет. Но, понятно, одно время звонили, писали, приглашали на мероприятия и встречи. Нас, скажем так, заметили политтехнологи, и мы стали сотрудничать с некоторыми околокремлевскими изданиями и политологами на правах партнерства. Нас позиционировали именно как экспертный сайт.

- Как экспертов по православию?...

- По православию внутри общества. Тогда это было чем-то совсем непопулярным и абсолютно новым. Для большинства жителей Российской Федерации — тем более для людей пишущих, для интеллигенции православие было страшным жупелом и они крутили пальцем у виска, когда слышали это слово.

- Почему тогда Правая.ру не разделила судьбу брендируемых православных изданий – того же «Фомы», «Правмира»?

-Ну, «Правмир»-то появился гораздо позже. Но что касается и «Фомы», и «Правмира» — по моей информации, это издания, курируемые непосредственно митрополитом, а сегодня — патриархом Кириллом. Всё это проверенные мгимошные кадры... Они, конечно, могут делать вид, что они — независимые, «общественные ресурсы». Тем более что сейчас — это тренд. Но «плюрализм мнений», который они представляют – кажущийся, так как в действительности это только одно направление – либеральное православие.

- А Правая.ру? Сотрудничала ли она с нынешним патриархом — в бытность его митрополитом?

— Да, несомненно. Мы получали определенные заказы через посредников, и мы поддерживали нынешнего патриарха, поскольку поддались на некоторые его предвыборные "зацепки". Одна из них была — рок-миссия. Вторая — объединение церквей (РПЦ и РПЦЗ). Роль митрополита в процессе объединения, правда, не была первостепенной, но весь пиар в конечном счете достался ему.

Против митрополита Кирилла тогда велась активная информкампания, контрпиар в «Московском Комсомольце». И вот здесь сложилась такая очень интересная ситуация: оказалось, что у патриархии нет ни одной информационной площадки для жесткой полемики с ее противниками, где можно было бы оппонировать – в частности Сергею Бычкову. К нам – очень осторожно – через посредников – обратились от митрополита Кирилла: «А может ли Правая.ру ответить на ту клевету и хулу на Церковь, которая выливается в МК?» Мы ответили: «Разумеется». Правая.ру была свободной площадкой, и при этом в тот момент — 2005-2006-й год мы не проводили разделяющей черты между православной жизненной позицией и стратегией брендирования. Для нас патриархия была имперсональна: нам было всё равно, кто именно, какие "группы" там. Для нас всё это была одна Церковь. Поэтому мы были готовы помочь "Церкви" в ее диалоге с "обществом".

Здесь возникало противоречие: с одной стороны, мы были независимыми и нас никто никогда финансово не поддерживал из патриархии, а с другой стороны, у нас было искреннее желание помочь Церкви занять положение в СМИ, в обществе. Сейчас трудно представить, но тогда не было у РПЦ соответствующей площадки. Были официальные церковные издания, был журнал «Фома», который стремительно превращался в официальный и уже жестко форматировался. И была бульварная православная пресса, в том числе антипатриархийная, которая не имела резонанса в обществе, распространялась в узких и специфических кругах.

Именно в тот краткий исторический момент Правая казалась уникальной площадкой. Я это без ложной скромности говорю. В 2005-2006 м годах мы были и независимы, и православны. В максимальной степени, насколько это возможно совмещать. И это позволяло нас использовать – назовем вещи своими именами.

Когда протоиерей Всеволод Чаплин через третьих лиц обратился к нам с просьбой разместить свой текст против С. Бычкова под псевдонимом, мы с удовольствием это сделали. В том числе благодаря нам был выигран первый судебный процесс против публикаций Бычкова в МК, за что мы получили соответствующую устную благодарность. Потом мы медийно поддерживали процесс объединения с РПЦЗ — тоже по личной просьбе митрополита. Были и очень смешные моменты. Как я, например, преподносил Кириллу кассету с "русским роком", которую с любовью записывал по его просьбе несколько дней. Там были песни БГ, "Калинова моста", "Алисы", "Инструкции по выживанию"… " — Обязательно послушаю в машине", — сказал мне тогда Кирилл. Можно представить степень моей тогдашней наивности: я действительно думал, что РПЦ может продолжать дело "русского рока" с его порывом к искренности, свободе, справедливому миропорядку… Интересно, где теперь эта кассета…

- Сейчас не сожалеете об этом сотрудничестве?

- Спустя некоторое время, когда я стал об этом размышлять, меня покоробило от понимания того, кем нас видели, за кого принимали. На нас изначально смотрели как на что-то «грязное». Священники не хотели публиковаться под своими именами и часто размещали у нас то, что не смогли бы опубликовать на официальных церковных ресурсах. Но тогда я был захвачен ходом истории и не задумывался об имиджевых потерях, очевидных, с точки зрения профессиональной этики журналиста (так называется одна из дисциплин, которую теперь я преподаю в университете). Мы хотели "быть в истории", хотели подставляться, это был принцип.

Вообще сложно было тогда понять, было ли это именно «использованием». Мы видели за этим развитие взаимоотношений, но вскоре стало понятно, что связь с патриархией может быть только односторонней и манипулятивной. Я понял в частности, что будущий патриарх — манипулятор и человеческими отношениями не дорожит.

- В какие политические, идеологические проекты была вовлечена Правая.ру?

- Материалы портала, его авторы были задействованы в целом ряде проектов: «Русская доктрина», «Консервативное совещание» (доклад «Контрреформация»), «Высшая школа политики» (в РГГУ). Мы задумывали газету «Консерватор-2». Делали свою версию православного молодежного движения, которое затем стало "Молодой гвардией", но, понятно, без нашего участия. Одним словом, мы совершенно искренне и бескорыстно делились с кремлевскими креативом. Казалось, жизнь бьет ключом. Но надо сказать, что даже тогда перспективы развития и поддержки таких проектов бизнесменами оценивались скептически. Развитие независимых патриотических СМИ тогда не было мейнстримом. Точнее, не было соответствующей команды из АП.

- А вообще — из политических движений, из политических деятелей — кого Вы поддерживали, кто с Вами сотрудничал? У сайта ведь был и политический месседж?

- У нас вообще было три кита: Православие, Политика, Культура. На них мы хотели построить принципиально новый медийный продукт. Причем все три мы собирались рассматривать с таких… структуралистских и метаисторических, философских оснований. Опыт показал, что такой заход требует больше человеческих и финансовых затрат, поэтому одна из составляющих – чаще всего Культура, к моему сожалению, – «провисала». А вот между Политикой и Православием у нас всегда разворачивалась здоровая конкурентная борьба, а вместе они образовывали… если и не «симфонию» (сегодня это слово стало для меня ругательным), то некоторое единство, что тогда казалось необычным.

Ведь у официальной власти риторика тогда была не такой как сейчас, а сугубо либеральной, с пафосом «гражданского общества», эффективности, благосостояния и светскости. Проводились всевозможные замечательные по своему идиотизму конференции по проблеме «православие и предпринимательство» — может ли православный быть богатым, успешным и т.д. Вот это сразу вызывало отторжение и квалифицировалось нами как бред. В отличие от «Фомы» и нынешнего «Эксперта», мы никогда не питали иллюзий о некоем «православном бизнесе», православном банкинге, рестораторстве. Мы могли это воспринимать лишь как иронический дискурс. Так, собственно, мы и пришли к теоретическому осмыслению брендирования православия, православного гламура и т.д.

Возвращаясь к вопросу о политической подоплеке. В 2005-м — 2006-м православные нас упрекали за то, что «политика — это грязь», верующие вне политики. С другой стороны, чисто политические СМИ и их авторы были по большей части далеки от церковности. Это время уже ушло, это уже история, но все же в этом мы были первыми, кто предлагал идейную платформу для соединения одного с другим. Сейчас все это превратилось в фарс, и сегодня я меньше всего хотел бы медийно участвовать в этом православно-патриотическом спектакле.

— Как соотносилась Правая.ру с т.н. «политическим православием»?

- Напрямую. Это был наш концепт. Неприятие «политического православия» возникло позже. Примерно тогда, когда и Синод УПЦ выступил против «политического православия». Откровенно говоря, мне кажется, что Синод имел в виду под этим понятием деятельность одного конкретного человека — Кирилла Фролова, в то время автора Правой.ру. На Украине Фролов стал очень быстро персоной нон-грата, ему даже был запрещен въезд в 2006-м году, с чем мы тогда его поздравили — это был первый случай, когда о Фролове написали все центральные СМИ. (У нас–то, в России, он до сих пор относительно респектабелен, как ни странно.)...

Продолжение см. тут