Religion.in.ua > Версія для друку > Князь Владимир. В супермаркете религий десятого века

Лекция кафедры истории «Новой газеты»: видео и текстовая версия

Тема князя Владимира очень важна своим главным моментом — выбором веры и, тем самым, цивилизационным выбором России. У нас сейчас идут жаркие споры: одни за Западный путь, другие — за Евразийский, третьи — еще за какой-то ... Но все это разговоры — пустые, потому что пути давно выбраны, давно определены. Можно, конечно, сойти с нашего пути, но пойти иным путём по прихоти народа ли, власти ли давным-давно невозможно. А если мы сойдем с пути, мы просто окажемся в болоте, как говорили наши предки «в непроходных» — и всё. А вот тогда, во второй половине X века, наш народ действительно совершал свой величайший цивилизационный выбор. И в этом выборе мы живем до сих пор. Наша тема и будет посвящена этому выбору, историческому фону, на котором этот выбор происходил. И возможным вариантам, которые не осуществились.

Текст основан на лекции, прочитанной Андреем Зубовым в редакции «Новой газеты» 28 октября 2015 года.

I.

То было исключительно бурное время, один из тех моментов исторического бытия, когда кажется, что все привычные основания сдвинулись. Величайшее государство — Западная Римская Империя со старым Римом во главе — рухнуло под напором варваров, германцев, в первую очередь. И западная часть Европы стала совокупностью варварских государств. Север Европы, до этого вообще негосударственный, населенный так называемыми северными людьми — норманнами, которых мы называем (и сами они себя так называли) викингами, начинает экспансию по всей Европе. Кстати, наше слово витязь, как полагают многие специалисты по индоевропейским языкам, не что иное, как славянизированная форма слова «викинг» с обычным переходом суффикса «инг» в «язь». Их, людей севера, жителей холодных и бедных прибрежий, долин почти без плодородной земли, их тянет к теплому морю, к теплому солнцу, к плодородной земле, к черноволосым женщинам. И они стремятся на юг и вдоль побережья Западной Европы к тем сказочным богатствам, которые, как им кажется, есть повсюду в этой старой Европе, еще сохранившей что-то от римского времени, и, тем более, к самому замечательному месту Европы, к Миклигарду, как его называют в скандинавском эпосе, в скандинавских сагах — к Царьграду, к Константинополю. И разорительные походы викингов, которые сами себя часто называют русами, людьми, сидящими на веслах, гребцами, по всему миру наводят ужас. Русы спускаются и по системе восточно-европейских рек, по системе Западной Двины, Волхова, через Днепр, в Черное море и сеют разорение на берегах Черного моря.

Вот, как под 860 годом описал известный греческий патриарх Фотий, один из самых лучших писателей среднего периода Византии, нашествие на Константинополь русов — всем нам хорошо известного, киевского князя Аскольда: «Что это? что это за страшная и злая сила и ярость? Почему этот ужасный громовой удар обрушился на нас с самого дальнего Севера? Эти люди свирепы, они не знают пощады. Их голоса подобны ревущему морю. Горе мне, что вижу я свирепое и дикое племя, которое, не зная страха, наводняет наш город, разоряет предместья, все разрушает, все крушит, поля, дома, стада, вьючных животных, женщин, детей, стариков, молодежь — все пронзает мечом, ни к кому не проявляет жалости, ничего не щадит. О город, господствующий чуть ли не над всей Вселенной, что за неуправляемая армия, оснащенная по-рабски, глумится над тобою как над рабом?!»

«Оснащенная по-рабски» — это значит, одетая не по форме, имеющая какое попало оружие, как при восстании рабов. Но она глумится над великим Константинополем. И тоже происходит практически по всей Европе. Не один раз вспоминают греки библейское пророчество: «И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к Северу, Гогу в земле Магог, князю Роша…» [Иез. 38, 1-2]. Непонятный библейский князь Роша и русы соединяются вместе в некий страшный образ. Гог и Магог снова появляются в Апокалипсисе [Откр.20,7]. Так что для христианского человека нашествие норманнов — русов — это апокалипсическое нашествие.

С другой стороны, с юга идет нашествие арабов мусульман. Этот народ, о котором еще незадолго говорили с презрением, этот народ теперь теснит греков, отнял у них после битвы на Ярмуке (636 г.) все владения вплоть до Антиохии и Тарса — Сирию, Месопотамию, Египет, захватил Кипр, а в 827 г. — Крит. Арабы в 718 г. подходили, как позднее Аскольд, под стены Константинополя, и тоже греков спасло, как они сами считали, чудо. Арабы теснят и Запад. Они переправляются в 711 г. через Гибралтарский пролив, завоевывают почти всю Испанию, и только в 732-м году в битве при Пуатье арабы остановлены во Франции, а в 778 г. на перевале Ронсеваль — в Пиринеях. Но арабы захватывают Балеарские острова, Корсику, Сардинию, Сицилию, в середине IX века несколько десятилетий владеют южноитальянскими городами — Бари, Бриндизи, Тарентом. В общем, с юга старую Европу завоевывают арабы, с севера — норманны. А с востока — тюрки, которые тоже, волна за волной стремятся в Европу и в малоазиатские владения Византии. И не одни тюрки, с ними вместе приходят и венгры — угры, и индоевропейцы — аланы, и теснят распадающуюся империю. «В мое время произошло много необычайных и чудесных событий, — пишет византийский историк второй половины Х века Лев Диакон, — на небе являлись устрашающие видения, случались ужасные землетрясения, разражались бури… бушевали войны и по всей вселенной бродили вооруженные полчища, города и страны сходили со своих мест, так что многим казалось, будто наступает перемена жизни и к порогу приближается ожидаемой второе пришествие Бога-Спасителя» [I,1].

А в сердце этого распадающегося и разваливающегося мира высится Город, в котором культура не угасала, который ценой огромных усилий, и военных, и политических, и культурных отражал все нашествия и не был завоеван ни разу до 1204 г. Империю, столицей которой был этот Город, мы называем Византией, но никогда сами обитатели этой страны так её не называли. Они называли свою империю Римской, а себя — римлянами, ромеями. «Басилея тон Ромэон», империя ромеев, империя римлян. По-гречески Basileía то же, что империя по латыни. Бессменной столицей Империи был Новый Рим — Константинополь — великолепный город на Босфоре полный не только материальных, но и культурных сокровищ, продолжавший из века в век со времен Константина Великого свою культурную деятельность, продолжавший творить. Писатели в Константинополе пишут по-гречески, не по латыни, хотя юридическая наука продолжает быть латиноязычной. Греческие писатели, историки, философы-богословы в это время создают великолепные произведения. Умозрения греческой философии, и в первую очередь, христианской философии, бесконечно глубоки. Как раз в ту эпоху, когда арабы завоевывают большую часть империи, в это время замечательный Максим Исповедник пишет комментарии к Дионисию Ареопагиту, которые по глубине религиозно-философского проникновения в реальность можно сравнить, пожалуй, только с произведениями Платона.

Раннесредневековый Константинополь и его Империя — это прямое продолжение самой высокой античности и в архитектуре, и в пластических искусствах, и в живописи, и в умозрении и в литературе, не говоря уже о великолепном аттическом языке. Но это не только великая культура, это еще и всеми признанный центр власти. Все христиане, все христианские государи Европы, все народы Европы, даже нехристианские, даже багдадские и фатимидские халифы признают, что политическим центром мира является Константинополь. А лицо, которое являет собой символический центр мира, — Басилевс, константинопольский и римский император. Империя делается всё слабее, но она остается общепризнанным символическим центром мира.

Впрочем, в X веке Византия останавливает арабов, заключает выгодное соглашение с тюрками и, стабилизировав свои восточные и южные границы, даже начинает отвоевание ранее отторгнутого.

На северо-западе происходят тоже очень важные события — в IX веке тюрки, завоевывают Балканы. Сначала византийцы им позволили перейти Дунай и обосноваться к югу от реки. В 802 г. хан Крум создает на обоих берегах нижнего Дуная и в Причерноморье на запад от устья Буга свое царство. Тюрки-болгары тогда шаманисты, быстро христианизируются и славянизируются: уже с VI века эти земли заселены преимущественно славянами, принявшими греческую версию христианства. Христианское болгарское княжество является вассальными от константинопольского императора. Очарованные древней греческой государственностью и культурой, болгарские князья пытаются у себя в стране, пользуясь тем, что там жило немало греков, создать свою империю, вассальную от Константинополя.

В середине IX века, в 850-х годах греки создают для славян, поселившихся на землях Византийской империи, письменность, церковное письменное слово на понятном для варваров языке. Это — церковно-славянский письменный язык, созданный Кириллом (Константином) Философом и его братом Мефодием. Богослужение в Болгарии и в Сербии проходит со второй половины IX века на славянском языке. В это же время балканские болгары переходят с родного тюркского на славянский язык и в быту. Но вплоть до X века в Болгарии оставалась языческая староболгарская партия, которая считала, что надо исповедовать не христианство, а веру предков, то есть исполнять шаманские практики.

Также быстро происходит христианизация и на Западе. В VIII веке народы Германии к востоку от Рейна и к северу от Альп принимают христианство. В 942-968 гг. крестятся славянские племена балтийского Поморья. В 960 г. польский князь Мешко крестит свой народ. В 974 г. то же делает датский король Гарольд Блотанд. В 976 г. крещение принимает знатный викинг из рода норвежских конунгов Олаф Трюгвассон. Через 19 лет, став королем, он крестит Норвегию и останется в истории под именем Олафа Святого. В 985 г. венгерский герцог Гёза крестит мадьяр. Все эти крещения были совершены руками западных миссионеров, большей частью немецких. Тогда не было еще разделения церквей, церковь была одна, но традиций было уже две: константинопольская традиция и римская традиция. Пространство языческого мира, который пришел с переселением народов и с Севера, и с Востока, и кое-где затопил христианство, теперь сжимается.

Иное — ислам. Тогда, в VII— IX веке это была самая молодая, «модная» и, к тому же победоносная религия. Ислам быстро покончил с аравийским шаманизмом и покорил не только властно, но и идейно огромные пространства христианского мира от Уйгурии до Испании. Он был в те века самым притягательным духовным дискурсом. Среди христиан Византии в начале VIII века распространяется иконоборчество. Это — прямое следствие моды на ислам. Мусульманский запрет на изображение, тем более на поклонение изображению, побуждает христиан, в противность самой сути их веры, отказываться от изображений, именовать их идолами и поначалу стыдливо прятать, убирать, а потом и карать за иконопочитанье, а сами священные изображения уничтожать. Только на Седьмом Вселенском Соборе в 787 г. иконопочитанье было канонически подтверждено, да и то потом были еще серьезные рецидивы иконоборчества. На Западе широко распространяются навеянные исламом и чуждые христианству учения о предопределении, против которых блистательно выступает в середине IX в. при дворе Западного императора Карла Лысого Иоанн Скотт Эриугена. Но западная схоластика еще долго будет пронизана исламской традицией прочтения Аристотеля, идущей от Ибн-Сины (Авиценны). Христианство оказывается в это время в теснимом состоянии, вынуждено вести, так же как и христианские государства, оборонительные бои против ислама и, порой, отступать. Так что два века, предшествовавшие правлению князя Владимира, и в Европе и на Переднем Востоке были веками очень тяжелой борьбы и военно-политической и идейной. Они очень напоминают ХХ век и совсем не схожи со сравнительно мирной Belle époque от Венского конгресса до 1914 г. или со II-III веками Римской империи.

II.

X век начался для Византии правлением одного из самых блестящих императоров — Константина VII Багрянородного. У власти находится Македонская династия (её порой именуют еще Армянской, так как императоры этой династии, начиная с основателя — Василия I, имеют армянское происхождение), которую все больше принимают и уважают греки. Константин VII не только хороший полководец, который остановил арабскую экспансию и начал «реконкисту», он и очень знающий писатель, тонкий ценитель прекрасного, удивительно культурный человек. Ему принадлежит книга установлений императорского поведения, которая, надолго стала основой правильного придворного ритуала, отношений с другими государствами, отношений внутри императорской семьи.

Но таким выдающимся монархам часто не везет с детьми. Наследник престола Роман совершенно потерял разум на почве женщин. Будучи молодым юношей, он влюбляется в очаровательную простолюдинку Анастасию из Лаконии (область в южном Пелопонессе) дочь трактирщика и, как злые языки утверждают, одновременно и проститутку, которая трудилась при заведении своего отца. Современники говорили, что она «превосходила всех женщин своего времени красотой и соразмерностью телосложения» [Лев Диакон II,10]. Эта женщина войдет в мировую историю под именем Феофано — Богоявление. Одна из самых авантюристичных и замечательных женщин европейской истории. Роман женился на ней христианским браком — отец ничего сделать не смог. Такое уже бывало в Византии. Сам великий Юстиниан женился на Феодоре, о которой злые языки тоже говорили, что она была до брака маркитанткой и женщиной легкого поведения. И всю жизнь был доволен... вроде бы.

Но брак принца Романа не стал удачным. Во-первых, молодой человек, видимо, не удовлетворился одной своей красавицей и, как говорят, от неуемного сладострастия 15 марта 963 г. умер в 24 года, родив трех детей и побыв императором три с половиной года. Шептали, что прекрасная Феофано, чтобы поскорее стать императрицей, уговорила мужа отравить отца — императора Константина, а потом отравила и своего царственного супруга. Впрочем, чего только не шепчут при императорских дворах! Феофано осталась на престоле с тремя маленькими детьми от Романа. Это Константин VIII, который был рожден в 958-м году, Василий — в 960-м году, а до них в 957-м году была рождена их сестра Анна, которую прозвали Руфа — рыжая. Все эти герои имеют прямое отношение к русской истории.

Овдовев, Феофано почти сразу же выходит замуж за Никифора Фоку — опытного и немолодого уже генерала, главного военачальника Константина VII. Говорят, опять же злые языки, что Феофано понимала, что со своим развратным мужем долго престол не сохранишь, и имела какие-то отношения с генералом еще до смерти Романа. А Никифор как раз был тот, кто отвоевал у арабов Крит, кто уже собирался отвоевывать Антиохию, то есть, очень талантливый полководец, да к тому же из древнего армянского аристократического рода. По византийским законам, если кто-то женился на вдовой императрице-матери, он автоматически становился императором. Под именем Никифора II генерал стал императором и регентом при малолетних детях Романа. Брак был политическим, по господствовавшим в Византии нравственным установлениям считалось, что овдовевший супруг должен соблюдать годичный траур, и в это время никакой совместной жизни быть не может. Поэтому, став императором, Никифор отослал Феофано из Большого Императорского дворца, где расположился сам, в Валахернский дворец. Однако, не выдержав очарования красавицы, через три месяца возвращает Феофано к себе во дворец. Но умная женщина от него детей не имеет. Через шесть лет в декабре 969 г., Феофано вместе со своим новым любовником Иоанном Цимисхием, племянником Никифора, подстраивает его убийство. Убит был старый генерал очень коварно и жестоко, ночью, в своей спальне, двери которой открыла Феофано.

Иоанн Цимисхий в своем роде тоже очень интересная фигура. Он армянин, сын или мелкого дворянина, или крестьянина, женой которого уже после успешной карьеры стала сестра Никифора. Цимисхий на староармянском языке означает «маленький» — он был невысокого роста. Тоже талантливый полководец, знаток стратегий и очень культурный человек. Когда произошло ужасное убийство Никифора, Феофано ожидала, что своего нового возлюбленного она тоже возведет на престол. Возлюбленного на престол возвели, но патриарх Полиевкт твердо сказал Иоанну — пока ты мне не укажешь, кто убил Никифора, и пока ты не отошлешь в заключение Феофано, двери всех церквей будут для тебя закрыты. И демонстративно захлопнул перед ним врата Софийского собора. На Иоанна это подействовало сильно. Он роздал всё свое имущество бедным, облекся в траур, каялся горячо и должно быть искренно, построил лепрозорий и сам часто посещал его, перевязывая прокаженным раны. Он отправил Феофано сначала в заключение на Принцевы острова близ Константинополя, а когда она оттуда сбежала и попыталась просить милости в том же Софийского соборе, сослал в далекий армянский монастырь, и о ней больше сведений нет. Исполняя волю патриарха, Иоанн указал на Льва Валанта, как на убийцу Никифора. И в это предпочли все поверить, хотя слухи были определенные, что в убийстве участвовал и сам Иоанн. Цимисхия возвели на престол при малолетних императорах — детях Романа и Феофано. Иоанн стал соправителем — это в Византийском ритуале предполагалось, — чтобы никаких не было случайностей при малолетних императорах Василии и Константине.

III.

Теперь обратимся к Болгарии, в которой за полвека до воцарения Иоанна Цимисхия стали происходить неприятные для греков события...

Продолжение см. тут