В Россию — на дискотеку, в Финляндию — в кафе

Полковник запаса и бывший военком Выборгского района Давыдов, возглавляющий город с 2011-го, — едва ли не главная светогорская знаменитость: в начале 2017 года он попал в федеральные новости, сначала объявив Светогорск «свободным от геев», а потом — заявив, что выборгский памятник Ленину замироточил.

100 лет назад Финляндия отделилась от России. Константин Бенюмов выяснил, как мы стали такими разными

4 января 1918 года правительство советской России официально ратифицировало документ, признавший независимость Финляндии. В составе России финны провели чуть больше 100 лет; без нее — ровно 100. Спецкор «Медузы» Константин Бенюмов отправился в Светогорск и Иматру — российский и финский города, расположенные в 10 километрах друг от друга, — чтобы выяснить, почему Россия и Финляндия, когда-то бывшие одним государством, так не похожи друг на друга, и узнать, что на самом деле они друг от друга по-прежнему зависят.

В начале ХХ века пороги реки Вуоксы, что в полутораста верстах от Петербурга, были излюбленным местом отдыха жителей тогдашней столицы — они приезжали сюда погулять вдоль берегов, полюбоваться на небольшой водопад (сейчас на его месте — дамба гидроэлектростанции) и отдохнуть в специально выстроенной в 1903 году гостинице. Порой обеспеченные россияне встречали здесь местных жителей — финских крестьян, живших в деревнях меж озерами и лесами.

Одной из таких крестьянок была бабушка Марют Буотилы. По словам Буотилы, ее родственница любила вспоминать о том, что русские произвели на нее впечатление очень цивилизованных и культурных людей. Буотила даже допускает, что любовь к россиянам у нее наследственная.

Эта любовь теперь помогает 69-летней Буотиле, в прошлом работавшей журналисткой, в повседневной жизни. Последние 25 лет финка, живущая в небольшом приграничном городе Иматра, регулярно ездит в Россию — иногда по нескольку раз в месяц. «Буквально в четверг ездила за бензином, — рассказывает она. — Раньше еще каталась на маникюр, у вас это значительно дешевле».

Если на границе нет очереди (это можно проверить в интернете), дорога от дома Буотилы до российского Светогорска на машине занимает не больше получаса. Очереди, впрочем, случаются: пенсионерка — не единственная, кто предпочитает российские цены финским; каждый день границу со стороны Финляндии пересекают десятки местных жителей.

Они ездят за бензином — несмотря на то что провезти в другую страну можно только то, что помещается в бак. Ездят постричься — у многих финнов в Светогорске есть свои парикмахеры, работающие на дому. Ездят поменять шины или лобовое стекло — последнее делают только в Выборге, но это тоже не очень далеко. Ездят, в конце концов, на работу — многие иностранцы, работающие на светогорском градообразующем целлюлозно-бумажном комбинате, предпочитают жить в Финляндии и пересекать границу дважды в день: по дороге на завод и обратно.

До середины 1940-х и Иматра, и Светогорск были частью одной страны; более того — входили в одну агломерацию. Следующие несколько десятков лет они были отрезаны друг от друга железным занавесом — и пережили их очень по-разному. Теперь эти города, которые любят использовать для наглядной иллюстрации разницы между Россией и Европой, снова живут общей судьбой.

Ленин-освободитель

Граница с Финляндией в ее нынешнем виде установилась в 1947 году, когда был подписан мирный договор по итогам Второй мировой, — однако по сути она повторяет границу Великого княжества Финляндского — территорий, которые достались России в 1809 году по итогам очередной войны со Швецией и были ее частью больше ста лет. Входили в эти территории и земли, на которых позже появились Иматра и Светогорск.

Собственно, никакой Финляндии до начала XIX века попросту не существовало — новоявленная автономия в составе российского империи прежде была восточной окраиной Швеции. «Закон был шведский, вера была лютеранская, — объясняет финский дипломат, бывший посол в РФ Рене Нюберг. — Это было что-то совершенно чужое [для России]». Даже финский язык здесь не был официальным и долгое время оставался языком крестьянства — в правах со шведским его уравняли только в 1863 году, уже в российские времена, да и в современной Финляндии существуют западные области, где по-фински не говорят.

До начала XIX века граница между Швецией и Россией, по выражению историка Тимо Вихавайнена, была «великой китайской стеной посреди Европы», отгораживавшей Запад от Востока по всем направлениям — религиозному, культурному, языковому. Несмотря на то что после появления Великого княжества Финляндского эта стена переместилась внутрь территории Российской империи, сами эти границы никуда не делись. «Финляндия была как Бухарское ханство: частью Российской Империи, но не частью России, — говорит Нюберг. — У нас только эмира не было, нашим эмиром был русский император».

Памятник одному из этих эмиров стоит в самом центре Хельсинки — скульптуру императора Александра II окружают аллегорические фигуры Закона, Мира, Труда и Просвещения; неподалеку — улица, названная в честь того же правителя. Именно при царе-«освободителе», отменившем крепостное право, зародилась независимая Финляндия — в 1863 году в Хельсинки созвали парламент, а финской автономии были предоставлены все права независимого государства, кроме собственных армии и дипломатов. В результате, поясняет Нюберг, появились многие институты, которые действуют и в современной Финляндии — и которые во многом подготовили регион к настоящей независимости.

Оказавшись частью царской России, финны понимали, что ровные отношения с империей — вопрос выживания: как указывает Вихайванен, перед глазами у них был пример Польши, которая на какое-то время тоже получила широкую автономию — но после восстания в 1831 году лишилась всех привилегий и подверглась жесткой русификации. Русицифировали и Финляндию — при сыне и внуке Александра II началась реакция: с 1899 года многие привилегии были ликвидированы, местный парламент серьезно ограничили в правах (и впоследствии распустили), а финских рекрутов, которые раньше проходили службу внутри княжества, начали призывать в регулярную русскую армию. Все это способствовало росту недовольства — впрочем, обходилось без бунтов. А потом случился 1917 год.

«В России многие считают, что независимость Финляндии подарил Ленин, — говорит Нюберг. — Даже и у нас в этот миф многие поверили». По словам дипломата, версия истории, согласно которой вождь большевистской революции стал чуть ли не отцом-основателем независимой Финляндии, была придумана в послевоенное время, чтобы наладить отношения с СССР. Сейчас здесь склонны считать, что никакой специальной заслуги большевиков в образовании финского государства не было — на предоставлении независимости Финляндии настаивала Германия, и Ленин просто отдал то, что никак не мог бы удержать. «К тому же большевики рассчитывали, что скоро Финляндия в любом случае станет социалистической», — заключает Нюберг.

Декрет о признании независимости Финляндии был подписан в декабре 1917 года, а уже через месяц в стране началась гражданская война. Красных финнов поддерживала революционная Россия, белых — кайзеровская Германия; в 1919-м финские военные уже сами помогали белому генералу Николаю Юденичу формировать на своей территории антибольшевистские войска. С поражением Германии в войне планы по созданию в Финляндии прогерманской монархии провалились, страна стала независимой республикой. Новые власти были настроены по отношению к Советской России не слишком дружественно, но все же начали нормализацию отношений: к примеру, в конце 1919 года президент Каарло Стольберг запретил формирование на территории Финляндии военных подразделений белого движения. Впрочем, нормализация шла с переменным успехом — всего с 1917-го по 1944 годы Финляндия и СССР воевали четырежды.

Последний и самый кровавый конфликт случился уже во время Второй мировой — Сталин, ссылаясь на соображения безопасности, хотел перенести границу с Финляндией, требуя от той уступить часть территории. Финнам был предложен такой же договор о взаимопомощи, как балтийским республикам (вскоре эти документы будут использованы как предлог для оккупации), — но в отличие от них, в Хельсинки на это предложение ответили объявлением мобилизации. Зимняя война началась в конце ноября 1939 года и продлилась всего-то три с половиной месяца — что не помешало ей определить весь современный характер отношений между странами. Финляндии в итоге пришлось отдать часть территории — но она сохранила независимость. «Да, мы потеряли Карелию, но наши женщины, старики и дети никогда не видели красноармейцев, — рассуждает Нюберг. — Наши отношения с СССР были отношениями двух военных противников, пусть и неравных».

Продолжение см. тут