«Дети остаются без отцов». История пропажи 3-летнего Мусы Сулейманова в Крыму. И почему российские власти виновны в его случайной гибели

Несколько тысяч мужчин в фесках и тюбетейках стоят на поле и тихо переговариваются. Небо затянуто облаками, но жарко. Вокруг — недостроенные неоштукатуренные дома, много машин. Поселок Строгановка на окраине Симферополя: несколько тысяч жителей, большинство — крымские татары. Сейчас на поле больше людей, чем проживает в поселке. Женщины — отдельно. Люди собрались на дженазе, мусульманских похоронах, трехлетнего Мусы Сулейманова...

Несколько тысяч мужчин в фесках и тюбетейках стоят на поле и тихо переговариваются. Небо затянуто облаками, но жарко. Вокруг — недостроенные неоштукатуренные дома, много машин. Поселок Строгановка на окраине Симферополя: несколько тысяч жителей, большинство — крымские татары. Сейчас на поле больше людей, чем проживает в поселке. Женщины — отдельно. Люди собрались на дженазе, мусульманских похоронах, трехлетнего Мусы Сулейманова. Утром его привезли после судмедэкспертизы, Эрнест Бектемиров вынес из машины маленький, завернутый в детское пушистое одеяло сверток.

Тело обмывают и выносят к собравшимся на табуте, завернутое в кафан. Имам произносит в громкоговоритель аяты, тысячи человек складывают ладони для молитвы.

После похорон на могиле поставили белый деревянный столбик, на котором написано от руки — «Сулейманов Муса Русланович» и даты короткой жизни — 2017–2020. «Эльвида фани дунья», — надпись рядом на крымскотатарском, но арабицей — «Прощай, бренный мир!»

На следующий день к могиле пришел Бекир Куку — 13-летний мальчик из поселка Самота возле Ялты. Он присел на корточки перед могилой, сложил ладони для молитвы и зашептал.

Далее см. тут