Religion.in.ua > Версія для друку > Интерпретация истории - вопрос зрелости национальной элиты

В теории и практике военных действий, особенно успешных, часто превалировали косвенные методы. Британский военный историк Безил Лиддл-Гарт даже считал их обязательной предпосылкой для победы.
Нынешняя политика украинских филиалов российских организаций в Украине активно усвоила теорию ведения информационных войн.
Трёхсотлетие Полтавской битвы не стало исключением - филиал Института стран СНГ в Киеве заказал социологической кампании Research & Branding Group провести общенациональное социологическое исследование под громким названием «300-летие Полтавской битвы: герои и предатели».
Исследование было проведено в течение 1-9 апреля 2009 года по всей территории Украины, методом прямого опроса 2078 респондентов. Погрешность выборки составила +/- 2,2%. Следует обратить внимание на тот факт, что ни сама компания Research & Branding Group, ни филиал Института стран СНГ нигде официально не обнародовала данные исследования. Единственное упоминание об исследовании появилось недавно на блоге Андрея Окары («Українська правда»).
Значение Полтавской битвы для имперской пропаганды
Тяжело переоценить значение Полтавской битвы с точки зрения формирования имперских стереотипов в Российской империи. Ведь речь шла не только о победе над одной из наилучших армий Европы под руководством Карла ХІІ. Шла речь и о возможности наконец-то упразднить автономию украинской Гетьманщины и построить целую теорию и практику борьбы с «мазепинцами», которыми автоматически становились все оппозиционные к имперскому центру украинские деятели, без оглядки на политические взгляды и реальную угрозу интересам Российской империи.
Поэма «Полтава», которая была написана Александром Пушкиным и описывала фигуру Ивана Мазепы как «изменника», в контексте имперской политики имела генерального продюсера в виде Министерства просвещения Российской империи. Это ведомство ввело это произведение в программу средних школ империи и вынуждало учеников учить значительную его часть на память.
Любая имперская пропаганда всегда работает на дискредитацию руководителей и деятелей антиколониальных движений - независимо от того, идет ли речь об индийском повстанце Мангале Пандея или украинском Иване Мазепе.
В 1909 году (200-летие Полтавской битвы) группой «Оборона України», которая была секцией Украинской народной партии, был подорван памятник Петру І, установленный на месте Полтавской битвы. Фактически, это было проявлением реакции на политику Российской империи относительно интерпретации истории украинского народа.
Накануне 300-летия в этом году шли переговоры о предоставлении Российской Федерации территории Полтавской битвы в долгосрочную аренду. Речь идет об очередной попытке открытия пропагандистского центра, который бы объяснял украинцам, что последствия поражения Ивана Мазепы и Карла ХІІ являются положительным событием в жизни нынешних граждан Украины.
Интересно, позволило бы правительство Китая построить на собственной территории музей, посвященный победам Японии, или мог бы американский Пирл-Харбор стать местом исторического отдыха японских туристов?
Социология и замер воздействия пропаганды

Одним из самых главных вопросов, который был поставлен во время исследования Института СНГ, была оценка Полтавской битвы нынешними жителями Украины.
В принципе, таким способом можно было бы замерять отношение к битве под Калкой или Воршей. Но филиал Института стран СНГ таким образом делал замер не отношения к самой битве, а проверял срок действия исторической пропаганды Полтавской битвы.
Понятно, что советская историческая школа трактовала события Полтавской битвы в традициях Российской империи. Согласно результатам исследования, 43,7% респондентов назвали Полтавскую битву победой, 9,2% поражением, 15,3% «ни то и ни другое», а 27,1% респондентов не смогли дать ответ на данный вопрос.
Второй интересной стороной исследования стало то, что респондентов четко разделили не по возрасту или полу, а по национальности. Среди которых мы находим только две - русские и украинцы.
Такой подход наглядно демонстрирует желание российских технологов вывести вопрос информационной войны в сфере истории Украины на уровень этнонациональных отношений, продемонстрировав, что существует корреляционная связь между русским населением Украины и восприятием имперской исторической пропаганды.
Следующий презентационный слайд показывает, как мнения респондентов делятся по регионам Запад, Центр и Юг-Восток. Данная карта до боли напоминает неудачный рекламный образ одного из предвыборных штабов кандидата на должность Президента, который демонстрировал Украину, разделенную на сорта.
Постколониальное историческое сознание может быть благодарным объектом для политических манипуляций, особенно, когда их лелеет бывшая империя.
К сожалению, неизвестно, осуществляет ли Франция подобные информационные кампании в Алжире, своей бывшей колонии, однако, кажется немного абсурдным наблюдение за подобными действиями в современной Украине.
Руководство Российской Федерации пытается примерять имперские одеяния на нынешнюю Россию, даже не осознавая, что таким образом отдаляется не только от нормальных отношений с Украиной и цивилизованным миром, а и превращает собственную историю в очередное издание полного курса истории ВКП(б).
Историческая память и власть
Осуществление власти предусматривает не только функционирование государственных институтов, но и трансляцию конкретных исторических и актуальных событий, которые направлены на консолидацию и мобилизацию общества.
То, что российские информационные сети являются эффективными и влиятельными, это не только результат деятельности свободного медиарынка, (который не может быть подчинён государственному аппарату), а и проявление постколониального состояния элиты, которая не осознает себя полноценной.

Когда правительство Франции получило информацию, что американская и англоязычная музыка вытесняют франкоязычную, был введен режим квотирования на телевидении. Он предоставил существенные преференции отечественным исполнителям.
Ретрансляция имперских подходов к истории Украины уже может занять отдельное место в учебниках для соответствующих специалистов. Однако это не отменит того, что все эти поражения и победы перешли в разряд виртуальных, уже состоявшихся.
Проблема интерпретации истории - это вопрос зрелости национальной элиты и исторической науки, а иногда и проявление чувства юмора и самоуважения, как это продемонстрировал Василий Кожелянко в своей трилогии «Дефіляда в Москві», «Конотоп» и «Людинець пана Бога».

Источник: газета "День"