Епископ Александрийский и Светловодский УПЦ Боголеп: «Счастлив быть священником»

Мы договорились с настоятелем Свято-Успенского храма отцом Боголепом поговорить о смысле и значении светлого праздника Рождества, но получилось так, что встретились уже с епископом Александрийским и Светловодским. Новость о назначении отца Боголепа наверняка обрадует прихожан Александрийской епархии УПЦ, но огорчит кировоградцев, – такие интересные и активные люди, как наш сегодняшний собеседник, всегда в дефиците.

Мы договорились с настоятелем Свято-Успенского храма отцом Боголепом поговорить о смысле и значении светлого праздника Рождества, но получилось так, что встретились уже с епископом Александрийским и Светловодским. Новость о назначении отца Боголепа наверняка обрадует прихожан Александрийской епархии УПЦ, но огорчит кировоградцев, – такие интересные и активные люди, как наш сегодняшний собеседник, всегда в дефиците.

- Владыка, расскажите, как вы пришли в церковь. С чем связано такое решение?

- Вопрос интимного плана. Это глубинные процессы, о которых я могу сейчас, уже как бы с высоты прожитого, говорить, что они имели какую-то связь, какую-то закономерность. Понимаете, любовь к Богу, любовь к церкви пришла постепенно, она была осознана. Я рос в простой советской семье. Переехал в Кировоград, где учился и работал. Именно в Кировограде мне повстречались люди, которые, я бы сказал, систематизировали, каким-то образом упорядочили мое понимание о вере, о Боге, о месте человека в этом мире. И уже на основе этого я сделал какие-то для себя жизненно важные решения: стал священником, принял монашеский постриг, и сегодня я уже в сане епископском.

Господь, когда его ученики восхищались определенными своими качествами, сказал: «Вы помните только об одном, что не вы Меня избрали, а Я вас избрал». То есть признание человеком Бога осуществляется не всегда заметно, очень глубокодушевно и со стороны человека важно в этом процессе услышать призыв Бога и пойти на этот Божий голос, и Господь тогда, конечно же, устраивает то, что с нами происходит.

- Вы помните свое первое посещение храма?

- Первый приход в храм – это был мой самостоятельный шаг. Мне очень нравилось бывать на Пасхальном богослужении. Это было в Светловодске, я оттуда родом, там прошли мое детство и отрочество. Есть в городе такой район – Таборище, в храме, который там находится, я бывал. В том месте есть озеро, и меня всегда завораживало, когда люди выстраивались возле храма, со свечами в руках либо в куличах, а блики и огоньки отражались в зеркале озера. Когда спускались к храму, это выглядело прекрасно. Отчетливо помню чувство какого-то трепета, так хотелось прильнуть, приобщиться к этой духовной атмосфере. Хорошо помню, когда в восьмом классе купил Закон Божий, книгу, которая для меня стала открытием, и, читая ее, я удовлетворял те пробелы, поиски, которые имел в отношении церкви, религии. Все это вылилось в первый осознанный приход в храм, в первую исповедь, уже будучи студентом…

- Какие чувства испытывает священник, принимая сан, во время своего первого богослужения?

- Когда меня рукоположили во священники, это было, конечно, очень эмоционально, так как произошло как раз на Рождество, в Божественную Рождественскую Литургию. Для меня это было незабываемо, безусловно. Я стал священником в этот праздник. Думаю, что тот эмоциональный переворот, который происходит с человеком, нельзя передать или рассказать кому-то другому, кто этого сам не прочувствовал, нельзя найти слова, чтобы как-то обрисовать и как-то осветить. Свое первое богослужение я помню, хотя и смутно. Это было очень трепетно и очень страшно, но то был страх Божий, не животный.

- Расскажите, как вы приняли решение о монашеском постриге и можно ли в этой связи говорить о жертвенности?

- Понимаете, монашество – это не какое-то извращение. Встречаются люди, которые говорят: ну как это, должны же быть семья, дети. Очень важно понимать, что монашество не есть нечто такое нечеловеческое. Монашество есть такое желание, очень сильное желание человека быть с Богом. И очень важно, что идеалы монашества, по сути, равнозначны тем идеалам, которые могут быть и у мирского человека. Просто монашество – это как бы такое усиленное стремление.

Вот есть, допустим, у нас клятвы. Можно же было бы, принимая в армию, например, или еще куда-то, опустить эти формальности с клятвой, с присягой или другими красивыми моментами, просто зачислить, подписать контракт или соглашение, да и все. У нас даже на подсознательном уровне существует такой момент, что, дескать, если человек обещает в торжественной обстановке или в менее торжественной, но делает это прилюдно, публично, делает, как акт воли, своего соизволения, то это что-то значит для этого человека. Так же и в монашестве. Иноки дают обеты. Это как бы усиление тех духовных целей, которые есть и у мирян. Вот допустим, обет целомудрия у монахов: нельзя им заводить семьи, детей и т.д. Но, скажите, разве целомудрия не должно быть в обычных семьях? Должно. Вот, к примеру, монашеский обет, в котором монах обещает быть постником, но не в смысле только лишь ограничений в пище, а в духовном плане. Разве не приличествует мирским людям воздерживаться от гнева, клеветы, от осуждений? Ведь это и есть духовный пост. Разве обет послушания, который дается монахом (там есть такие буквальные понимания, когда инок обещает слушать своего игумена, своего начальника) сегодня, в век вседозволенности, хаоса и, извините, анархии, разве этот момент не актуален? Человек действительно должен вырабатывать в себе это качество, ведь требуем же мы от детей послушания.

Хотелось сказать еще о том, что монашество – не самоцель, это определенный способ, благодаря которому человек может быть ближе к Богу. Не нужно расценивать монашество как что-то такое, я бы сказал, неприятное. Те люди, которые осознанно принимают монашество, – это очень счастливые люди.

- Вы сами считаете себя счастливым человеком?

- Вы знаете, я отношу себя к людям счастливым. «Счастье» – это слово, которое состоит из двух – «сейчас» и «соучастие». Я счастлив в том случае, если моя жизнь – это жизнь, которая растворяется в жизни других людей, счастлив от того, что мне судьбы других людей не безразличны. В этом есть счастье по-христиански. Знаете, человек задуман Богом быть счастливым, то есть Бог сделал все для того, чтобы мы с вами были счастливы. А уже от нас с вами, от нашей воли, к сожалению, не всегда благой, зависит то, какой станет наша жизнь.

- Владыка Боголеп, какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать современный епископ?

- Он должен быть доступным для многих людей, быть человечным, должен быть «незлобив», как пишет об этом апостол Павел, должен быть добрым, милостивым и, прежде всего, глубоко верующим человеком.

Современный архиерей должен быть хорошим администратором, организатором. Епископ должен быть, с одной стороны, молитвенником, а с другой – прекрасно отвечать различным злободневным проблемам современности, иметь какое-то понимание в различных секторах современной жизни, вникать в разные процессы, то есть быть сведущим, иметь понятие обо всем. Я, как епископ, считаю, что это звание должно нести самое важное – стремление привести человека к Богу. Миссия церкви продолжается, она не закончена, история церкви и христианства, а она длится вот уже две тысячи лет, – тому подтверждение.

Рождество, которое мы отмечаем вот уже 2013-й год, должно, с одной стороны, пониматься как праздник прихода в этот мир Богочеловека, а с другой стороны – как стремление Бога призвать человека к Себе. Мы обязаны услышать призыв Господа, и в этом процессе епископ как преемник апостола должен сделать все возможное, чтобы человек пришел к Богу и не отошел от Него – вот такими должны быть качества епископа.

- До недавнего времени вы были настоятелем Свято-Успенского храма, какова его дальнейшая судьба?

- Я остаюсь до назначения нового настоятеля. В любом случае, буду опекать приход, который мне дорог, буду заботиться и всячески волноваться, переживать за тот храм, к которому, можно сказать, сердцем своим прикипел, который является моим детищем. Что касается самого храма, то, я думаю, в этом году будут проходить богослужения, дай Бог только, чтобы все у нас получалось.

- Известно, что вы выступаете с лекциями в разных учреждениях. Будете ли продолжать такого рода деятельность?

- Обязательно, я убежден, как священник и как епископ, что это очень важный момент социального служения. Это такой момент просвещения. Мы – проповедники, должны нести слово Божье, но это заключается не в том, чтобы читать Евангелие или какие-то книги из Библии и объяснять их, а это ответы, прежде всего на интересующие вопросы, это, прежде всего, диалог.

- Достаточно ли одного красноречия, чтобы быть хорошим проповедником?

- Я думаю, что современная проповедь должна быть, прежде всего, своей личной жизнью, потому что проповедь на словах – это одно, то есть можно научиться красноречию, есть даже такой предмет в семинарии – гомилетика, но когда нет реализации этих слов в жизни, то это, я бы сказал, ничего не значит. С одной стороны, проповедь – это слово Божье, а с другой стороны – сама жизнь, дела, поступки, понимания.

- Мы в преддверии Рождества, расскажите об этом светлом празднике.

- Я, как священник, хотел бы посоветовать, чтобы не воспринимали Рождество как сказку. Понимаю, что у нас в жизни мало сказки, волшебства и хочется чего-то такого, какого-то неотмирного ощущения, когда мы вроде бы отрешаемся от этой суеты и от проблем и окунаемся в состояние блаженства, оно очень часто граничит с состоянием праздности, что плохо. С другой стороны, такое ощущение, мне кажется, утрачивает реальность ощущения присутствия Бога в нашей жизни. Не нужно воспринимать Рождество как какую-то сказку, фантазию.

Рождество – это реальный факт вселенского масштаба. От целомудренной Богородицы в этот мир приходит Богочеловек-Христос, который освобождает всех людей от власти смерти. Этот праздник – это не просто детский смех, освобождение от поста, не просто елочки, подарки, это прежде всего ощущение того, что Бог так возлюбил людей, что Он вочеловечился, стал одним из нас, принял на Себя природу и, став мессией, показал, насколько Он любит людей. И вот день Его рождения мы встречаем в Рождестве. Это теплый, светлый, радостный праздник, потому что вся Вселенная ликует, потому как в мир пришел Тот, от дела и миссии Которого мы получаем жизнь вечную, освобождение от страха, от неведения и непонимания и какого-то ощущения одиночества.

В Рождестве мы не одиноки, мы с Богом. Я хотел бы, чтобы все люди это ощущали. И если мы в Рождество сможем проявить эту любовь Христову в отношении других людей, не только родных, детей, но и просто соседей, знакомых, а может быть, и незнакомых, то, я думаю, тогда наше Рождество удастся. Тогда Рождество Сына Божия, Рождество Христа нами будет воспринято правильно.

- Каковы ваши первые действия как епископа Александрийского и Светловодского?

- Я только знакомлюсь с епархией, я земляк, не чужой человек этой земле, людям, для меня это ответственно и трогательно. Но, понимаете, я человек, который хочет принести пользу епархии, и поэтому вопросы разные: бытовые, хозяйственные, юридические, оформление парафий, их статус, вопросы кадровые – они очень важные. По моему мнению, священники должны соответствовать своему званию и своему призванию, а там уже Господь управит. Сейчас мне важно сохранять братское общение, потому что мое стремление – чтобы епархия жила общей церковной жизнью, мы были одной большой единой семьей. Тогда это будет замечательно, будет радовать всех нас и приносить результаты…