Почему Церковь занимается благотворительностью и кому должна отчитываться о потраченных средствах — архиепископ Лука (Коваленко)

Пользуясь случаем, мы спросили владыку о предстоящих мероприятиях и о том, что можно ответить на некоторые упреки в адрес Церкви.

Буквально пару дней назад у нас на портале появилась информация о том, что священники Запорожья сдали кровь для онкобольных детей. Так в епархии стартовал благотворительный проект «Любовь милосердствует». 

6 марта, будучи в Киеве, комментарий о епархиальном благотворительном проекте «Православию в Украине» дал правящий архиерей Запорожской епархии архиепископ Лука (Коваленко). Пользуясь случаем, мы спросили владыку о предстоящих мероприятиях и о том, что можно ответить на некоторые упреки в адрес Церкви.

 

Кто на самом деле должен помогать больным детям?

– Владыка, уже третий год подряд Вы в Запорожской епархии проводите такую масштабную акцию, как благотворительный проект «Любовь милосердствует». Собираете средства и обращаетесь с призывом сдать кровь для деток, больных раком и другими тяжелыми заболеваниями.

Но все-таки лечение, больницы – это сфера государственной заботы. Государство строит больницы, а не Церковь. У государства действует Министерство здравоохранения, которое обязано обеспечивать своим гражданам надлежащие условия и финансирование для возможности лечения. И собирать средства на медаппаратуру – это, в общем-то, не задача Церкви. Почему Вы этим занимаетесь?

– Каждому священнику приходится в жизни сталкиваться с незабываемыми событиями. В моей памяти навсегда остались глаза умирающего мальчика, которого я причастил за два часа до его смерти. Этот ребенок умирал от опухоли головного мозга…

Еще до того, как в качестве правящего архиерея я приехал в Запорожье, у меня родилась идея, как можно помогать онкобольным детям. Ведь известно, что ряд детских онкологических заболеваний при достаточной химиотерапии поддаются излечению. И когда уже я прибыл в Запорожье, в 2011 году мы в первый раз попробовали реализовать этот благотворительный проект. Откликнулось очень много людей, были собраны немалые суммы, создан банк крови.

Особенность нашего благотворительного проекта заключается в том, что мы не собираем под какую-то конкретную личность или ребенка. Пожертвованные средства мы тратим на покупку оборудования, которое могло бы помогать всем. Кроме этого, призываем всех, кто имеет добрую волю, желание, здоровье – прийти и сдать кровь.

Простой пример. Для того, чтобы изготовить одну дозу препарата крови, а таких доз необходимо до 10 для одного курса лечения онкобольного ребенка, нужно как минимум 15 доноров. Поставьте себя на место родителей: где вы можете взять 150 доноров? Такое количество знакомых не каждый может найти. Кроме того, есть же еще и противопоказания к донорству, когда человек, даже имея желание, по состоянию своего здоровья не сможет этого сделать.

Поэтому, когда возникают подобные вопросы: зачем вы это делаете или, скажем, почему не помогаете тому-то или тому-то, я могу сказать, что да, Церковь не обязана этим заниматься. Но Церковь имеет возможность и должна свидетельствовать миру о Христе. А как сказал Господь: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные». Кто из нас не труждается, кто из нас не обременен? У всех нас есть проблемы, нужды, и мы спешим ко Христу. Он идет к нам на встречу, но идет через тех людей, которые находятся возле нас, у кого есть добрые намерения помочь своим ближним, прийти на помощь.

Но творить добрые дела нельзя вменять в обязанность. Это, скажем так, должно быть внутренним состоянием человека. В то же время Церковь должна свидетельствовать и подавать пример того, как нужно относиться к ближнему. Ведь Сам Господь показал нам пример: Он постоянно творил добрые дела.

Мне приходится читать лекции в медуниверситете. Часто встает вопрос: что значит быть хорошим врачом? Это значит любить больного. А как можно любить больного? Философы утверждают, что понятие «любить больного» состоит из двух компонентов. Первый – это самаритянство, компонент, заложенный природой человека. Второй – кантианство, компонент, который формируется воспитанием. Мы воспитываем будущих медиков, что профессиональный долг врача — помогать ближним, он обязан его исполнять.

А как научиться любить человека? Фактически точно также. Компонент самаритянства: у каждого из нас есть базисное чувство любви, оно заложено в нас Богом. Правда, иногда оно может быть «завалено» грехами, проблемами, какими-то другими вопросами, которые не позволяют ему развернуться. Ну а Церковь помогает развивать компонент кантианства. Она показывает и напоминает человеку о том, что он должен делать добрые дела.

За что Церковь должна отвечать?

– Общество ждет от Церкви, что она взвалит на себя решение социальных бед: сиротство, аборты, наркомания, алкоголизм. Люди хотят, чтобы кто-то, но не они сами, этим занимался…

– Я согласен с вами в том плане, что, действительно, мы живем во время, когда во всем виноват кто-то другой. Очень больно слушать, что мы живем плохо, потому что власть виновата. «Вот, у нас в городе грязно, потому что в нем не убирают. Власть виновата!» Хотелось бы задать вопрос: а что ты лично сделал для того, чтобы в городе было чисто? Ты проходишь мимо урны и бросаешь мусор рядом с ней. Почему? Кто в этом виноват? Власть? Или виноват я сам, потому что мне лень бросить бумажку в урну, или лень сделать замечание тому человеку, который мусорит…

Когда мы начнем возлагать обязанности на себя и говорить, что это я обязан делать добрые дела (это как раз и есть компонент кантианства — воспитывать в себе чувство долга и понимать, что мой долг, как христианина, как верующего человека, как гражданина государства, помогать своим ближним). Вот тогда что-то вокруг и начнет меняться. Не виноватых нужно искать, а пути решения проблем.

– В нашем государстве плохо лечат, уже плохо учат, плохо дороги ремонтируют. Очень многие ждут, что Церковь возвысит свой голос и укажет власти на недостатки, недочеты и призовет к ответу. Когда-нибудь она это все-таки сделает?

– Вспомните слова Священного Писания: «Богу – Богово, а кесарево — кесарю». Так вот и Церковь не имеет права указывать государству, что оно должно делать, если это не касается вопросов общественной морали и нравственности. Мы можем лишь давать моральную оценку тем процессам, которые происходят в государстве и обществе. Но мы не должны говорить, что вот это хорошая власть, а то плохая. Мы можем свидетельствовать лишь о добрых делах или о нарушении Заповедей Божьих.

А медицина — посмотрите, весь мировой опыт говорит о том, что это та отрасль, в которой всегда не хватает денег. И к тратам на медицину тоже предъявляются претензии.

Прагматики говорят, что деньги налогоплательщиков должны идти им же на пользу. И фактически несправедливо отдавать эти средства нищим. У нищих были такие же возможности — те же руки, ноги, голова. Но почему-то богатый смог заработать деньги, а нищий – нет. Поэтому траты на социальные нужды — это воровство у богатых людей.

Ницше вообще писал, что больные – это паразиты общества и их нужно уничтожать…

А Церковь как раз призывает заботиться обо всех, кто нуждается. Но вот вопрос — насколько эта степень заботы должна проявляться. Не может Церковь сказать: вы обязаны все деньги потратить на здравоохранение. Государство должно стараться обеспечивать должный уровень медицины, но это зависит от его экономического развития. Опять же, повторюсь, как правило, даже самое богатое государство имеет проблемы в здравоохранении, дефицит средств. Способствовать восполнять этот дефицит хотя бы в меру сил — мы можем к этому призывать.

Кому должна Церковь отчитываться за потраченные средства?

– Церковь часто призывает граждан к милосердию. И тут же слышится в ответ: «Пусть священники продадут свои мерседесы, и тогда будет, что пожертвовать бедным». На центральных телеканалах сейчас идет ряд сюжетов, в которых пытаются обратить внимание, кто из священнослужителей на каком автомобиле ездит…

Что бы Вы ответили людям, которые на Ваш призыв помочь ближнему, отказались бы, мотивируя «роскошью священнослужителей»?

– Мне больно слушать, когда судят о Церкви вообще по единичным частным случаям. Священник на мерседесе – исключение, а не правило.

 «Не судите да не судимы будете». В таких случаях я спрашиваю, а вы сами исполнили заповедь: 10-ю часть отдай Богу? Нет. Если вы эту заповедь не исполнили, то какое право имеете требовать отчет, куда потратила Церковь деньги? Это не ваши средства, вы их не отдавали Церкви, поэтому не имеете морального права предъявлять к ней требования.

Простой пример: когда советская власть решила забрать у Церкви все средства для того, чтобы спасти голодающих, сколько на самом деле было приобретено хлеба? Интересно узнать.

– А у прихожан такие вопросы возникают?

– Я всегда стараюсь работу построить так, чтобы верующий человек, жертвователь был свидетелем того, куда были потрачены деньги.

Простой пример – «Любовь милосердствует». Если глава обладминистрации Александр Пеклушенко пожертвовал какую-то сумму денег, то я его пригласил и сказал: «Александр Николаевич, я бы хотел то, что куплено на ваши деньги, вручить вместе с вами». Или есть в Запорожье бизнесмен Евгений Анисимов, который пожертвовал большую сумму для приобретения оборудования, которое есть в Украине только в ОХМАТДЕТе, а теперь и у нас. Аппарат, который позволяет определять уровень химиопрепарата в крови именно на данный момент — в динамике лечения это очень важно. Я пригласил его и мы с его представителем вручили этот аппарат.

Я открыт для того, чтобы отчитаться, куда потрачены пожертвованные деньги. И за каждую копеечку я отчитываюсь перед журналистами, рассказываю им обо всем.

Открытость позволяет нам говорить о том, куда мы тратим деньги. А сколько строится храмов? Сколько нужно на ремонт, содержание храма, заплатить за воду, электроэнергию? Чтобы ту же свечку сделать, нужно заплатить…

Раньше люди исполняли заповедь – десятину отдай на Церковь. Они ходили в храм и видели, куда и на что идут их пожертвования. У верующего человека не возникает подобных вопросов и сейчас: он видит, что храм расписывается, благоукрашается, ремонтируется. Поэтому те, кто ходят в храм, как правило, таких вопросов не задают.

Оrthodoxy.org.ua