Священномученик Василий (Зеленцов): Страдания за Христа – высшее счастье, высшая радость!

Под 4 апреля в церковном календаре значится имя — священномученик Василий, епископ Прилукский, мало известный на Украине, как и многие другие новомученики, но весьма почитаемый в Полтаве, который огнем своей веры зажег сердца многих, посвятивших свою жизнь на служение Церкви.

Под 4 апреля в церковном календаре значится имя — священномученик Василий, епископ Прилукский, мало известный на Украине, как и многие другие новомученики, но весьма почитаемый в Полтаве, который огнем своей веры зажег сердца многих, посвятивших свою жизнь на служение Церкви.

Его личность достаточно ярко характеризуют слова, сказанные его врагом — полтавским чекистом Линде: «Как служителя культа и как врага советской власти я Вас с удовольствием расстрелял бы, но признаюсь, что уважаю Вас — как человека убежденного и стойкого».

Это был человек живой веры, живого ума. Относясь ласково и с христианской любовью ко всем, не различая того, какой человек держится веры или неверия, владыка Василий был непримирим и бесстрашно обличал различные расколы, а также несправедливые действия советской власти. К самим же раскольникам и атеистам он относился дружелюбно, учтиво и деликатно. У святителя не мешалось в одно душа человека и его гибельные, а часто просто корыстные или тщеславные убеждения.

Владыка был удивительно трезвым, умным и оригинальным человеком. Когда возник так называемый «булдовский» раскол в г. Полтаве он, будучи еще просто священником поступает в высшей степени неординарно. В свою приходскую Свято-Троицкую церковь он приглашает двух представителей раскольничьей группировки — «батюшек» Николая Лукьянова и Иоанна Левицкого — для проповеди. Темой отец Василий выбрал постановления собора 1922 года в г.Киеве, определения которого были истолкованы «булдовцами» в свою пользу.

Это событие было подобно грому для небольшого городка центральной Украины. В тот воскресный день храм был переполнен: от алтаря до самых дверей. Сам о.Василий также выступал с проповедью. Вечерняя служба в этот день затянулась до поздней ночи. И хотя вопрос не удалось рассмотреть полностью, очевидность раскола была налицо. Впоследствии Левицкий в одной частной беседе признался, что они тогда потерпели поражение.

Откуда появляются такие люди? Неужели все эти роскошные душевные дарования они получают от рождения? Но про владыку Василия достоверно известно, что он не обладал ораторским талантом, не был красноречив. И, однако, все жаждали его услышать, увидеть, пообщаться с ним. Ответ на этот вопрос заключается в следующих словах, сказанных не устами, но сердцем: «Вот это действительно христианин»! — так говорили те, кто соприкасался с этим удивительным человеком.

Владыка Василий принял Евангелие, заповеди Христовы всей душой, всей жизнью. Измлада он постоянно изучал Священное Писание, святоотеческие творения, посвящал этому, по возможности, все свое свободное время. Святитель вкусил сладкий плод истинной молитвы, который передать словами невозможно. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что искренняя, внимательная молитва оказывает на душу действие подобное «благотворному дождю, орошающему засеянное поле, дающему питание произрастениям, и приготовляющему богатую жатву». Но, чтобы понять эти слова, нужно все пережить самому…

Сохранились воспоминания, что во время молитвы владыка Василий не замечал никого и ничего вокруг, мысленно предстоя Единому Христу. Такой молитве он учил и своих прихожан (пасомых): «Во время богослужения он отдавался весь молитве, никого и ничего не замечая, и так научил паству, что люди молились, не замечая времени, не замечая других. Это была действительно одна общая церковная молитва всех, и все в ней были едино. Когда кончалось богослужение, все просыпались как бы от блаженного сна и желали ещё и ещё его продолжения…» — пишет в своей статье полтавский историк-краевед Татьяна Черкасец.

Миссионер Василий Зеленцов

Родился будущий святитель 8 марта 1876 года (хотя собственноручно в делах Объединенного Государственного Политического Управления (ОГПУ) владыка писал 1870 год) в с. Зимарово Раненбурсгкого уезда Рязанской губернии. Однако в метрической книге храма этого села не сказано ничего о его рождении. Основываясь на Клировой ведомости за 1915 год, можно предположить, что о. Василий родился в с. Радушино Зарайского уезда Рязанской губернии (ныне — Московская область), где в это время священником местного храма и законоучителем церковно-приходской школы служил его отец — Иоанн Васильевич Зеленцов.

У Василия было два брата и две сестры. Род Зеленцовых отличался особенной религиозностью. Дед и прадед Василия были церковными причетниками. Дяди — священниками и певчими, тети — матушками (одна — женой священника, другая — монахиней). Все дети были прилежными и способными к наукам. Мария окончила Высшие Московские курсы, Елизавета — Рязанское епархиальное училище, Иван — Московскую духовную академию (со степенью кандидата богословия), а Константин стал священником.

По влечению верующей души, и Василий окончил Раненбургское духовное училище, Рязанскую духовную семинарию и в 1896 году поступил в Московскую духовную академию. О его жизни в студенческие годы известно мало. Известно, что он был блестящим проповедником, хорошо знал Священное Писание и серьезно интересовался вопросами церковных расколов и западного сектантства.

По окончании Академии он трудится в Красноярской духовной семинарии, сперва помощником инспектора, а спустя год — преподавателем литургики, Священного Писания, истории русского раскола. Однако спустя какое-то время случился конфликт с руководством семинарии, и Василий Иванович был вынужден подать прошение о переводе его в другое место. 29 января 1904 года его назначили в Мариупольское духовное училище преподавателем русского и латинского языков. Работа была ему не по душе, и все же он добросовестно трудился на ней более 8-ми лет. Душа его оживала при чтении, изучении Священного Писания, Евангелия. Этому он посвящал все свое свободное время.

15 августа 1912 года его назначают на должность окружного миссионера Екатеринославской епархии (ныне — Днепропетровская), а через год — преподавателем обличительного богословия и истории раскола в Екатеринославской духовной семинарии. Местный епископ — владыка Агапит (Вишневский) чрезвычайно ценил своего труженика и определил его на должность Мариупольского окружного миссионера Екатеринославской епархии.

Огромная начитанность в Священном Писании и святых отцах, природный ум и глубокая вера сделали Василия выдающимся проповедником. Многие священники приглашали его сказать слово во время службы или на крестном ходу. Авторитет миссионера стал настолько высок, что его выбрали членом Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917 года как представителя от мирян Екатеринославской епархии.

После грома революции некоторые епископы, не понимавшие еще нутра новой власти, хотели, чтобы Церковь стала в зависимость от государства. На это Василий Иванович твердо заявил:

«Для чего нам напрашиваться на это наблюдение, когда средства, которые Церковь получает от государства, — ее собственные средства? Ведь от государства мы получаем и будем получать меньше, чем государство собирает с членов Православной Церкви… Мы должны ожидать целого ряда законов, которые будут вредны для Церкви… Церковь есть Царство Христово, „Царство не от мира сего“.

Пусть государство — тоже богоустановленное учреждение. Они могут быть в союзе, но Церковь никак не должна быть подчинена государству, как было с Петра Великого, когда на Церковь смотрели как на ведомство православного исповедания и Церковь была признана культурно-просветительным учреждением, находящимся в подчинении у государства. Церковь по своей природе и происхождению самостоятельна».

Иерей Василий

По окончании Московского собора он прибыл в Полтаву по приглашению епископа Феофана (Быстрова). Этот город «уже был поражен метастазами революции и оплетен спрутом раскольничества». Умы и сердца многих даже из числа верующих были в смятении. Революция действительно поставила вопрос перед каждым верующим человеком — останется ли он верным Христу и Его Церкви или пойдет иной тропинкой? А этих тропинок появилось немало…

«Пешком обходя город, неутомимый Зеленцов общался со многими растерянными и смущёнными событиями людьми, пытался доступными средствами помочь им словом и делом. Не умея быть равнодушным ко всему, что касалось спасения души и блага Церкви, он увлекал за собой всех способных слушать Евангельское благовестие и жаждущих реальной жизни во Господе. Его личность зажигала, а семена веры, посеянные им в смятенных душах, часто прорастали и приносили хорошие плоды», — говорит Татьяна Черкасец в своей статье.

На 49 году жизни в 1919 епископ Феофан рукополагает Василия Ивановича в священника. «Василий Зеленцов… не захотел жениться и принял священство, оставаясь безбрачным» — вспоминал полтавский протоиерей Василий Богданович. Можно с полной уверенностью сказать, что нежелание жениться было связано не столько с возрастом, сколько со стремлениями души отца Василия. «Уже не я живу, но живет во мне Христос» — говорил о себе святой апостол Павел (Гал. 2,20). Всецелое, всей душой служение Христу и Его Церкви было горящим желанием, жаждой души посвященного иерея.

Супружество не случайно называется «брачными узами» — они связывают человека немалым числом забот и суеты. Для цельной натуры о.Василия такое положение было неестественным. Жить для Христа, страдать ради Него он признавал высшим счастьем. Умереть во Имя Христово для о.Василия было высочайшей наградой, какую он с нетерпением, радостью и восторгом, по свидетельству очевидцев, ожидал в 1922 году.

Дело касалось кампании, проводимой Советским правительством по изъятию церковных ценностей, якобы в поддержку голодающих Поволжья.

«Мы дадим вам вдвое, втрое больше, но не трогайте наших храмов», — говорил священник властям. Он обращался к прихожанам с просьбой помочь голодающим продуктами, но защищать храмы и их святыни. От проницательного священника не скрылось, что основным мотивом этой кампании было желание ослабить Церковь и надругаться над ее святынями. «Он указывал на то, что с точки зрения Церкви отдание священных богослужебных сосудов для переплавки на металл является святотатством» (Татьяна Черкасец).

Кроме того, в его руки попала секретная телеграмма полтавского чекиста, в которой помимо доноса харьковскому ГПУ о ходе работы по изъятию ценностей, тов. Линде сообщал, что в скором времени собирается приступить к аресту духовенства. Депеша лишь утвердила о. Василия в его мыслях. Немедленно все священнослужители Полтавы были предупреждены. А о. Василия арестовали 30 мая 1922 года.

«Я принимаю ваш вызов…»

Суд над ним намеренно получил широкую огласку. То тут, то там шла разнообразная «реклама» предстоящего заседания. В назначенный день зала суда была переполнена. Во время этого лицедейства, исход которого был с самого начала предрешен, священника, по сути, обвиняли в том, что он не пресмыкается перед Советской властью и не боится ее, называли «зубром контрреволюции», «черным вороном» и т.д. Однако, моральный облик о.Василия остался недосягаемо высок. Сам внешний вид производил неотразимое впечатление и запомнился многим:

«…иерей Василий сидел перед шумным залом тихо и смиренно. Батюшка был одет в рясу с крестом, перед ним горели две свечи и лежало открытое Евангелие. Тусклый свет выразительно подчеркивал спокойствие и какое-то особенное величие бледного, обрамленного полуседой бородой, худощавого лица. На протяжении всего „процесса“ этот образ озаряла кроткая и немножко грустная улыбка, в ней что-то отражалось — то ли страдание, то ли жалость. Быть может, жалость ко всем этим судьям, к толпе, ко всему этому земному», — пишет Татьяна Черкасец.

В конце в своем заключительном слове священник сказал:

«Много за эти дни говорили против меня, и со многим я не согласен, и многие обвинения я мог бы опровергнуть. Я приготовил большую речь по пунктам… но сейчас передумал и выскажусь кратко. Я уже заявлял Вам, и еще раз заявляю, что я лояльный к советской власти как такой, потому что она, как и все, посланная нам свыше… Но, где дело касается Веры Христовой, касается Храмов Божьих, там я боролся, борюсь и буду бороться до последнего моего дыхания с представителями этой власти.

Позорно, грешно было бы мне, воину Христову, который носит этот святой крест на груди, защищать себя самого тогда, когда враги ополчились и объявили войну Самому Христу. Я понимаю, что вы мне делаете идейный вызов, и я его принимаю… и, какое бы наказание вы не вынесли мне, я должен его вытерпеть твердо, без страха, даже смерть готовый принять, потому что нет награды выше, чем награда на Небесах»!

После этих слов он сел и углубился в чтение Евангелия.

Когда было зачитано решение, в котором о. Василия приговаривали к расстрелу, в зале поднялся невообразимый шум, священник же встал, осенил себя крестом, обратился, благословил народ и кротко произнес: «Господь с вами. Успокойтесь. Все в Божьей воле, ведь я спокоен. Идите с миром по домам».

Удивительно, но утверждали, что батюшка ждал своей смерти с радостью, с непонятным для других восторгом. Но не пришел еще час его… Защитник священника подал прошение о помиловании. Кроме того многие из среды рабочих, служащих и интеллигенции ездили в Москву и просили изменения приговора. И приговор был изменен. О. Василию дали сперва 10, а потом 5 лет тюрьмы. Услышав это, о. Василий был огорчен, но принял это как волю Божию.

В какой бы грязи ни лежало золото, оно всегда остается драгоценным металлом. О. Василий и в тюрьме был «солнышком», согревающим жесткие и оледеневшие души заключенных христианской любовью и милосердием. И там он приводил ко Христу своей проповедью, а наиболее примером своей жизни. Все, что ни приносили ему, он делил на всех. В ответ он получал такую же любовь и уважение.

После полтавской была харьковская тюрьма. Спустя 3 года, убедившись, что Советская власть стала народной и уважая право народа самому избирать себе власть, о.Василий подает прошение о помиловании, в котором обещает, в случае освобождения, искать мира с Соввластью и все свои силы направить исключительно на служение Церкви. После допроса 12 июня 1925 года он был досрочно освобожден и вернулся в Полтаву.

Пишет Татьяна Черкасец: «…его жертвенная забота о ближнем проявлялась в нечеловеческих условиях бытия с еще с большей силой. Свидетельством тому служит тот факт, что, вернувшись из заключения, священник привез с собой усыновленного мальчика, мать-нищенка которого часто питалась подаяниями иерея, а затем умерла под окнами тюрьмы. Кстати, кроме этого ребенка, многие годы до того под присмотром пастыря находилось еще четверо детей-сирот — чада его умершего родственника-священника, которых отец Василий забрал с Рязанщины».

Святитель Василий

Епископом в то время был Григорий (Лисовский) — человек глубоко верующий и порядочный. О.Василия он встретил с радостью, т.к. крайне нуждался в единомысленном и стойком помощнике, сам будучи уже в летах преклонных. Священник сразу приступает к деятельности, и уже 26 июня 1925 года происходит та необычная встреча со сторонниками «булдовского» раскола в его Свято-Троицкой церкви, о которой упоминалось в начале. Как уже говорилось, полтавчане, благодаря этому, убедились воочию в ошибках нового раскола.

Соввласть, которая прилагала огромные силы к уничтожению Православной Церкви в своем государстве, поддерживала все, способствующее этому, в т.ч. и «булдовский» раскол. Поэтому против о. Василия вновь начинается «дело», его вызывают на допросы и т.д. Однако, за неимением оснований, достаточных для ареста, «дело» было приостановлено.

Владыка Григорий был слаб здоровьем и с трудом справлялся с епархиальными делами. Ему был необходим помощник. Лучшего, чем о. Василий, просто не было. И, по единодушному согласию местного духовенства, народа, а также после одобрения Патриаршим Местоблюстителем Митрополитом Петром, епископ Григорий постриг о. Василия в монашество с сохранением имени, данного в крещении, и возвел его в сан архимандрита. А 25 августа 1925 года они вместе с епископом Глуховским Дамаскином (Цедриком) хиротонисали архимандрита Василия во епископа Прилукского, викария Полтавской епархии.

При посвящении всех поразила речь владыки Василия. «Это была даже не речь, как мы привыкли слышать с амвона, а торжественная клятва на верность служения истинной Церкви Христовой и обещание бороться „до последнего издыхания“ со всеми богоотступниками, богохульниками, живоцерковниками и еретиками — самосвятами и булдовцами» (Татьяна Черкасец). Свою клятву владыка выполнил вполне.

Проповеди его стали еще сильней и откровенней. Он бесстрашно обличал любые нападки на Церковь со стороны власти и раскольников. Призывал всех стоять за веру Христову до конца, до мученического креста, «ибо страдания за Него — высшее счастье, высшая радость»! Молодежь очень любила владыку, который был отечески ласков к ней, всех знал по именам. Они просили его беречь себя, быть осторожным в словах, но он иначе не мог…

Много потрудился владыка Василий на благо Церкви: его перу принадлежит обвинительный акт против «булдовского» раскола, который одобрили в Москве; он, мудро действуя, утвердил украинский церковный народ против отделения от Московского Патриаршего Престола; поддерживал во многом политику митрополита Сергия (Страгородского) — Заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола — в вопросе поиска мира с Соввластью. Однако после выхода 29 июля 1927 года Декларации Митрополита Сергия «Об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти» выступил против, найдя в ней много существенных ошибок. Уже будучи в ссылке, он написал Митрополиту личное письмо, а также составил «Необходимые канонические поправки к Посланию Заместителя Патриаршего Престола митрополита Сергия и его Священного Синода от 29 июля 1927 года».

Пришел час его… час страданий и венца за Имя Христово.

Безбожной власти деятельный и всеми любимый епископ был как бельмо на глазу. Чтобы не вызывать народного возмущения его под различными предлогами вызвали в Харьков и накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы арестовали 27 июля 1926 года. В его действиях, проповедях и сочинениях отыскали «контрреволюционные мотивы» и 24 сентября отправили в Соловецкий концлагерь сроком на три года.

22 октября 1928 года он был досрочно освобожден и выслан на север, в Иркутскую область сперва в деревню Анзер, а после в селение Пьяново Братского района.

В последние годы владыка очень много писал, отдавал на это все свои силы, не жалея себя ибо знал, что дни его сочтены. Во время последнего обыска 9 декабря 1929 года у него было обнаружено «640 листов личной переписки и его собственноручных записей, 25 листов машинописных церковных директив, а также семь листов рукописей-копий». В ссылке он написал обширную работу, более 100 страниц под названием «В чем состоит верность Христу в церковной жизни», в которой более подробно говорил об ошибках Декларации Митрополита Сергия. Эта работа была очень популярна и многократно переписывалась.

Именно в ней его судьи нашли слова, в которых владыка Василий признавал допустимым применение военного оружия для защиты Церкви против нападения безбожной власти. Эти слова добавили ко многим другим «контрреволюционным» высказываниям и 3 февраля 1930 года судебное заседание ОГПУ приговорило епископа к расстрелу…

В последней весточке своей духовной дочери — небольшой открытке, присланной еще с Соловков, владыка писал: «Сижу на берегу моря и мирно наблюдаю закат солнца. Подобно ему, закатывается и моя жизнь…» — и она закатилась 7 февраля 1930 года на этой земле, но взошла во всей силе и славе в невечернем дне Царства Христова.

В статье использованы материалы работы Татьяны Черкасец «Через Голгофу к блаженной Вечности».

Ua.pravmir.ru