Мамы настоятелей украинской церкви

Надежда Лебедь: «Митрополит Павел звонит мне каждый день, беспокоится…»

«Алло, мама, почему вы трубку не берете, когда я звоню? Я же переживаю!» — по дороге в храм митрополит Павел, наместник Киево-Печерской Лавры, делает традиционный утренний звонок домой. И начинает засыпать вопросами: «Как вы себя чувствуете?», «Ничего не болит?», «Комбикорм завезли?», «Когда решили свинью колоть?».

Надежда Исааковна Лебедь недостатка в сыновьей заботе не чувствует. «Владыка звонит мне каждый день, все волнуется, здорова ли, как справляюсь с хозяйством, — накрывая на стол (как-никак журналисты из Киева приехали!), рассказывает мама митрополита. — Хотя со мной младшая дочка Наташа живет с семьей, помогают во всем».

Ей 76 лет. Позади — внушительный трудовой стаж в колхозе. Сейчас — вечные огороды и хозяйство. Она — мама восьмерых детей, бабушка 29-ти внуков и прабабушка 17-ти правнуков! «В нашей семье всю жизнь все трудились, — говорит Надежда Исааковна. — Дмитрий, мой муж, — на кирпичном заводе. Я — сначала на колхозной ферме, потом на буряках. Садика в селе не было — дети один другого смотрели. Петя (имя владыки до монашеского пострига. — Авт.) был третьим ребенком, так что ему досталось… И младших нянчил, и землю пахал, и скотину пас, и хлев чистил. Он с детства хозяйственным был. Весь в отца!».

А вот в кого митрополит Павел такой везучий уродился, одному Богу известно! 25-летним студентом Московской духовной семинарии он чудом выжил в ночном пожаре в семинарском общежитии! Из семерых, находившихся в эпицентре, спаслись лишь двое — он и его сокурсник. «Вот тогда Петр и пообещал себе, что посвятит жизнь Богу, — вспоминает Надежда Исааковна. — И вскоре принял монашеский постриг. Я была против. Плакала долго. Но что мои слезы против воли Божией? Мы с отцом присутствовали на постриге»...

То, что сын уцелел в пожаре, помогло семье забыть о былых притеснениях. Ведь когда Петр поступил в семинарию, даже местные газеты писали об этом, мол, это «позор для Волыни!». Религиозность в СССР осуждалась. Надежде и Дмитрию Лебедь в наказание за недостойное воспитание сына пришлось поплатиться работой. Младшей сестре — учебой в школе. «Но с Божией помощью мы вынесли все испытания, — резюмирует митрополит Павел. — Спасибо маме за терпение, а отцу — царствие небесное!».

Сегодня Надежда Исааковна с улыбкой вспоминает, как крестили сына — скромно и без традиционных застолий. Как учила посту и молитве — без книг, на личном примере. Как ждала по вечерам из храма, где еще подростком он прислуживал священнику. Вспоминает и молится за то, чтобы утром «его высокопреосвященство владыка Павел» не просто позвонил, а приехал домой, в родное село Борбин Млиновского района Ровенской области. Туда, где он родился, где похоронен его отец, где всегда ждет самый близкий человек его жизни — мама.

Игуменья Серафима: «Мама — моя опора»

Впрочем, 32 года назад Нина Шевчик плакала, узнав, что дочь ушла в монастырь против ее воли. Она мечтала о внуках. «Я поселилась в Покровском монастыре сразу после школы, в 17 лет, сказав маме, что еду в Киев поступать в вуз. Иначе бы она не отпустила. Мама ни разу не приезжала в гости (семья жила в Умани) — не могла видеть меня в черных одеждах. Поэтому, когда в 1994 году владыка в Великий Пост благословил мне постриг, я и не думала спрашивать маму», — вспоминает игуменья Серафима. И все же именно мама учила доченьку Наденьку (имя игуменьи до пострига) любви к Богу, водила по большим праздникам в храм и паломничала с ней в Почаев. Мама пела колядки и прививала вкус к народным традициям. И это маме в ночь, когда 17-летняя дочь сообщила о том, что нашла приют в монастыре, явилась во сне Богородица со словами: «Не препятствуй». Удивительное продолжение получил тот сон! Наутро мама сняла со стены икону и благословила дочь на монастырское послушание. А спустя 17 лет и сама стала послушницей монастыря, который возглавила ее доченька Наденька — а для всех игуменья Серафима.

Митрополит Бориспольский Антоний: «Мама плакала, узнав, что я иду в монахи»

Пост, молитва, труд и человеческое отношение ко всему. Этим нехитрым правилам с детства учила мама Ивана Паканича – будущего митрополита Бориспольского Антония, управделами УПЦ, ректора Киевской духовной академии и семинарии. «Помню, еще в пятом классе точно решил, что стану священником, – вспоминает митрополит Антоний. – Мама знала, что так будет, радовалась, молилась об этом. Но все равно не сдержала слез, узнав о моем монашеском постриге. Об этом мне позднее рассказал отец».

Любопытно, что все трое детей Прасковьи Васильевны и Ивана Юрьевича посвятили себя Богу. Младший брат митрополита Антония – священник, сестра – замужем за священником. Хотя, чему тут удивляться? В глубоко религиозной семье, проживающей по соседству со Свято-Вознесенским Чумалевским женским монастырем, который не закрывался даже в хрущевские времена, по-другому и быть не могло. Плюс влияние местного священника – отца Доримидонта. Это он в тяжелые послевоенные годы находил возможность и привозил в Закарпатье богослужебные книги. Это он крестил в младенчестве будущего митрополита. И это он до сих пор остается главным духовным авторитетом для Прасковьи Паканич, хотя его уже давно нет в живых.

«Не передать, какую благодать я переживаю на богослужениях, которые совершает мой сын, — делится монахиня Серафима, мама архиепископа Мукачевского и Ужгородского Феодора. — Нет большего счастья для матери, чем сын, посвятивший жизнь Богу!».

Молодая семья Мамасуевых церковь посещала нечасто. Потому родители и удивились, заметив, что их сын-первоклассник каждое утро молится, а по вечерам ходит в храм. Оказалось, что мальчик давно бегает к старикам-соседям и по частям переписывает молитвослов в собственный блокнотик. Теперь это семейная реликвия, которую матушка Серафима бережно хранит дома. Сегодня она с улыбкой вспоминает, как впервые заметила, что сын-студент перебирает в руке какую-то веревочку с узелками. Оказалось, это четки, и парень сделал их сам. Тогда же от сына она узнала и об Иисусовой молитве. И впервые оценила смелость будущего священника, которому за посещение храма грозило отчисление из техникума. Впрочем, для самого Саши (светское имя владыки Феодора) его осознанная духовная жизнь началась еще в трехлетнем возрасте. Как это ни удивительно, но каким-то чудом в памяти владыки сохранился момент его крещения.

О том, что сын решил стать монахом, родители поначалу и слышать не хотели. Когда он поступил в семинарию, семья уже пострадала — из армии досрочно уволили отца. За то, что воспитал сына верующим человеком. Какое уж тут монашество! «Я даже боялась подумать, что скажет отец, — вспоминает матушка. — Но сын все же подал прошение в монастырь. Мы долго сопротивлялись. Но когда собор лаврских старцев благословил сыну принятие монашества, мы смирились. Представили, какое душевное смятение наш ребенок чувствовал бы без родительского благословения».

Это было в 1989 году. Спустя семь лет умер супруг Ярославы Ивановны (имя матушки до пострига). А еще через шесть лет она решила постричься в монахини. Конечно же, с благословения сына. Вот и живут теперь монахиня Серафима и архиепископ Феодор вдвоем — в труде и молитве. «Мы с владыкой имеем счастье молиться прямо дома — в домовом храме в честь св. Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского, которого очень почитаем», — с гордостью говорит матушка. А у сына — своя радость: «Полноту счастья человек может ощутить лишь тогда, когда жива его родительница. Никто, кроме нее, не скажет нам ласковое «сынок». Я благодарен маме за то, что родила меня, за то, как воспитала и большую часть сердца отдала мне. Кланяюсь маме до земли!».

Игуменья Стефана: «Мама отнесла меня в храм»

«Благословите, матушка!», — не поднимаясь с больничной постели, приветствует свою дочь, игуменью Зимненского Свято-Успенского монастыря Стефану (Бандуру) монахиня Ирина. Женщины сначала целуют друг другу руки, потом дочь прижимается щекой к маминой щеке. 81-летняя мама настоятельницы после третьего инсульта восстанавливается в реанимации. По этой причине — редкий случай — обе дочери рядом. Обе, но не все три. Пятнадцать лет назад мать похоронила среднюю дочь. С горем оказалось легче справиться в монастыре, рядом с младшей Валечкой (мирское имя игуменьи Стефаны). Маму настоятельница приняла в обитель как всех — наделив простым, но ответственным послушанием — перебирать на кухне щавель, грибы, картошку. Спустя пять лет Ирина Степановна сама решает принять постриг и просит: «Постригайте меня, матушка, только не меняйте небесную покровительницу».

С тех пор без маминого благословения игуменья ни в дальний путь не отправляется, ни серьезных дел не начинает. Верит, что материнская молитва — самая сильная. «Теперь мы с улыбкой вспоминаем, как мама не хотела, чтобы я принимала монашеский постриг, — нежно держа больную матушку Ирину за руку, вспоминает игумения Стефана. — Говорила мне: «Тут молись! Замуж выйдешь, внуков нам родишь!» Но отец заступился: «Против воли Божией идти нельзя! Пусть дочка решает сама, взрослая уже! В итоге мама с папой приехали ко мне на постриг». «Моя Валентина ни дня не хотела жить без Христа, — с гордостью рассказывает матушка Ирина. — На третий день жизни у нее поднялась температура под сорок. Нас хотели из фельдшерско-акушерского пункта в больницу отправить, но я отказалась и понесла дочку в храм. После крещения она тут же уснула, а проснулась уже здоровенькой». Впрочем, то, что у младшей дочери особенные отношения с Богом, родители видели всегда. Ну, разве станет обычная 17-летняя девушка после тяжелой трудовой недели, когда каждый день начинается в 4:00, в воскресенье шагать 10 км пешком на утреннюю службу в храм? Разве станет молиться каждую свободную минуту? Игуменья Стефана целует натруженные руки матери: «Благословите, мама, я поеду в монастырь на вечернюю службу». «Бог благословит, матушка. Помолитесь за меня, чтобы и я поскорее вернулась в свою келью».