Украина параноидально боится посмотреться в зеркало – психолог Олег Покальчук

На Майдане создается новая квазирелигия для молодежи. Старшее поколение увлечено самоактуализацией и реваншизмом. А вся страна в целом боится посмотреться в зеркало. Почему такое происходит и к чему нас это может привести, Полемике рассказал психолог Олег Покальчук. - В чем психологическая разница между Майданом 2004 года и нынешним? - Это не два Майдана, а целая цепочка подобных акций, начиная с так называемой «Революции на граните». Поэтому можно говорить о тенденции, о тренде. В этом тренде два события, о которых вы говорите, отличаются по существу. В 2004 году была конкретная цель и определенные точки приложения народного волеизъявления и не было противоречий в формулировках этой цели. Она была очень проста, понятна. В 2013 году мы имеем дело с двумя месседжами, первый – традиционное, условно говоря, «банду геть», и второй – «подпиши», то есть позитивный, «мы хотим в Европу». И эти два месседжа уже с точки зрения психофизиологии курируются разными участками головного мозга. Некая «ярость благородная, которая вскипает как волна», имеет одну природу и один механизм реализации на гормональном уровне, а рациональный осмысленный выбор, пусть даже такой пассионарный, он имеет другую природу, более отчетливую – за них отвечают левое и правое полушария, соответственно. Это один тип отличий. Второй касается возрастного характера. Если 2004 год действительно поднял людей, которые были избирателями без особого разделения и классификации, то 2013-й впервые в новейшей истории Украины четко разделил волнения по поколениям, не по паспортному возрасту, а именно по поколениям. Старшее поколение оставалось в тренде 2004 года, а молодое, стремящееся в Европу, соответственно, говорило о национальном, осмысленном, прогрессивном развитии страны и для себя в первую очередь. Здесь есть еще существенный момент. В предлагавшемся договоре об ассоциации с ЕС, который, я уверен, читало очень мало людей, оговорен десятилетний период перехода к более-менее реальной европеизации. Для людей старшего возраста десять лет - это большой срок, время, после которого им будут разрешать на что-то надеяться. Но им нужны какие-то радикальные изменения сейчас, потому что основа любого массового движения - это самореализация, повышение самооценки. Для молодежи это абсолютно естественный и логический посыл, потому что для них десять лет - еще не время, им принадлежит будущее во всех смыслах слова. Есть еще много более мелких интересных подробностей. Сейчас все будут сравнивать эти два Майдана, а нужно сравнивать не только эти, не только в этой плоскости, потому что она, на самом деле, ужасно провинциальна и немножко набила оскомину. Сравните Тяньаньмынь и Майдан, сравните нынешние события в Таиланде, где сотни тысяч людей выходят на улицы. Для понимания нашего места в современном мире хорошо бы сравнивать вещи, которые кажутся для нас принципиально несравнимыми, так как проекционность нашего восприятия и делает нас заложниками ситуации, в которой мы все оказываемся. - Вы говорите, что в ситуации есть много интересных подробностей. Какие из них наиболее значимы? - Первое, что хотелось бы отметить. Мы все понимаем, что речь, на самом деле, идет не столько о рациональном, сколько о метафизическом европейском выборе. Потому что в таком выборе существует много вещей, начиная с ценообразования и налогов, которые не являются такими уж пассионарно-привлекательными. Молодежь об этом знает, но термин «европейский выбор» приобрел некий квазирелигиозный характер. Евровыбор продолжает обсуждаться как религиозная доктрина, где некоторые вещи не подлежат критике, есть священные пункты, которых касаться нельзя, ну что вы себе позволяете, это же Европа. Тем не менее, мне об этом проще говорить, потому что я там и учился, и жил, и работал, я знаю, сколько там копеечка стоит. Здесь еще вот в чем дело. Весь этот эмоциональный тренд идет по вектору хорошо-плохо и лучше-хуже, а там не лучше и не хуже, там просто иначе. Это факт, с этим придется считаться рано или поздно. Это один нюанс. Второй немаловажный нюанс касается толерантности в разных смыслах слова. Мы ведь страна консервативная по культуре, и уже двадцать лет все говорят о том, что мы идем спиной вперед, выставляя на первый план архаические культурно-политические ценности, и принципиально отказываемся создавать новые. Таким образом мы развиваемся, таковы у нас модели поведения. И поэтому, начиная с этой пресловутой сексуальной толерантности и заканчивая механизмом реализации политических решений, для нас это (европейский формат - ред.) неприемлемо. Вот еще одна важная макродеталь – европейское общество атомизировано, оно сознательно довело себя до такого состояния, в котором действительно не только национальные страны рассыпались, но и большие социальные группы рассосались. Европейское общество представляет из себя сообщество индивидуумов, достаточно свободных в своих решениях, достаточно экономически независимых или зависимых. Украинское общество коллективно по определению, и оно на этом настаивает как на ценности и на идеале. И я поэтому говорю, что механизм принятия решений, где предусматривается личное участие каждого, личная работа каждого, личный вклад и личный налог, здесь не понимается. Личное получение благ европейского уровня - это мы понимаем, а вот уровень вклада и плечо отдачи – с этим есть проблема, тут мы сразу вспоминаем, что мы едины, непобедимы и так далее. Этот защитный механизм включается потому, что мы не готовы тяжело, лично работать, по-европейски работать, повторяю, я это на собственном опыте знаю. Спросите любого гастарбайтера, он подтвердит. - Полностью ли понимают и сторонники и противники евроинтеграции, за что они выступают? - Нет, конечно. И не могут понять, и не потому, что они хорошие или плохие, глупые или умные. Это природа масс, о которой говорят все, начиная с Ортеги-и-Гассета и заканчивая пресловутым Сержем Московичи, это в учебниках написано. У масс нет мозгов, у них есть хорошая интуиция, которая заменяет рассудок. Им понимание и не нужно, понимание не является ни в какой стране прикладным механизмом к действию. Чувства, эмоции, настроение, некий вакуум вокруг чего-то, который хочется заполнить, какие-то внутренние побуждения – это да. Но понимания и не нужно от них этого требовать. У них то, что формируется в виде понимания, то, что им заменяет понимание, это такая квазисубъектность, заменитель, имитация. И это нормально, так работает большая социальная группа. - Какие акцентуации заметны у митингующих? - Во-первых, традиционная национальная акцентуация. Акцентуация реванша, может быть, это является доминантой или субдоминантой, потому что это важно для тех, кто остался в тренде 2004 года. Реванш, в принципе, для украинского культурно-политического сознания - это одна из моделей построения идентичности – мы воспрянем, восстанем и всем покажем. Впрочем, это достаточно распространенная вещь в подобного рода формирующихся нациях. Люди пытаются так позиционироваться, отталкиваясь друг от друга, потому что одноименные заряды всегда отталкиваются, это физика, 5 класс школы. И точно так же, как в школе показывают физические опыты, здесь мы видим очень ясно – одинаковые заряды начинают отталкиваться пропорционально их емкости и потенциалу. - Есть мессидж, что соглашение будет подписано со следующим Президентом. Допустим, следующий Президент подписывает эту ассоциацию. Будет ли это для Украины таким же разочарованием, как приход Ющенко в 2004 году? - Это достаточно типичная ситуация. Очарование или разочарование – эти фразы не имеют никакого отношения к реально происходящим политическим событиям. Массовое сознание подгоняет некие внутриполитические события под эти фразы. Это как маятник. Раньше эти циклы были больше, но постепенно затухают, сейчас вообще будет фаза депрессии, как в любом маниакально-депрессивном цикле. А что касается разочарования после, то, во-первых, я считаю, что это произойдет не с новым Президентом, а именно с этим, и он будет это делать, когда ему будет удобно, это тоже достаточно очевидно, наверное, в следующем году. Эта технология и так уже широко обсуждается, и я думаю, что она будет применена вот таким образом. А новый Президент будет ли – это пока вопросительный знак. Смена политических лидеров у нас не связана со сменой ярко демонстрируемых политических эмоций. Потому что сто тысяч людей на Майдане - это очень большая цифра, это действительно искренние, хорошие, честные, замечательные люди. Но из Киева каждый день отправляется в регионы и продается в тот же день 150 автомобилей премиум-класса. Все этим собственники автомобилей могли бы составить не менее впечатляющий Майдан со своими ценностями понятного происхождения, стиля и образа жизни. То есть нам нужно еще правильно понимать пропорции, по которым распределяются социальные группы в стране, в которой мы живем. И эти люди, о которых мы сейчас говорим, они, конечно, показательны, но они показательны, может быть, для Украины будущего. А пока мы живем в стране старых больных людей преимущественно женского пола, которые определяют не то что тренд, а механизм коммуникации с ними, хотим мы этого или нет. Поэтому и все предыдущие разочарования имеют очень простую природу - виктимное поведение украинского общества. Поскольку, как гласит виктимология, в каждом преступлении есть доля вины жертвы. И здесь вина очевидна, но она не распространяется на тех людей, которые выходили на Майдан, активную часть общества, прогрессивную без кавычек. Но есть еще 46 миллионов людей, которые просто живут. Инерция, или эффект массы, они будут брать свое до тех пор, пока сегодняшние дети не подрастут, пока их дети уже не будут другими. Я бы сказал, можно оценивать происходящее с точки зрения больше культурного процесса, формирования неких новых систем координат, этики, социальной коммуникации, может быть даже в гражданском обществе. - Если нынешнюю Украину персонифицировать, как вы сказали, в образе немолодой больной женщины, какой бы вы поставили ей диагноз? - Я бы затруднился правильно на это ответить, потому что даже врачи, когда ставят плохие диагнозы, между собой используют разные шифры, которые знают только врачи, чтобы не обижать пациентов и не расстраивать их преждевременно. Скажу только, что как у всяких пожилых людей, у Украины есть целый букет проблем, одни приличные, другие не совсем, но это просто возраст и общая медицина. А если говорить о психологии, то тут существует парадокс. С одной стороны, Украина - земля действительно очень древней культуры, с другой стороны – наличествует крайний инфантилизм, и комплексы, о которых говорят наши соседи, у нас налицо. Я думаю, что главная проблема Украины, если говорить в терминах психологии, - это нежелание смотреться в зеркало, потому что там можно увидеть эти проблемы. С этим надо что-то делать, вести себя соответственно. Может быть, там не все так плохо, или, наоборот, даже лучше, чем есть. Но эта проблема для Украины пока принципиальна, она не хочет быть адекватной происходящему внутри себя, не хочет трезво осознавать происходящее. Эта система координат, в которой мы существуем, параноидальна, поскольку мы расширяем украинское мировоззрение до мировых масштабов. И русские точно такие же, только у них еще хуже на самом деле все, русские думают, что украинцы - как они, только поглупее, своеобразные младшие братья по разуму. Так вот, эта параноидальность мешает нам занять свое неповторимое место в мире. Я думаю, что это нежелание смотреться в зеркало связано, может быть, с подспудным страхом того, что нужно начинать заново учиться, садиться за парту, доставать учебники, не министерства образования нашего, а европейские, нужно учить языки, и не только учить, но и на них разговаривать, и знать, о чем разговаривать. Существует страх того, что весь наш багаж окажется не нужным. Я помню, что в первый раз с этим столкнулся, когда в первый раз оказался в Канаде, думая, что достаточно хорошо владею английским языком, и все, что я рассказываю, им интересно. Но способ, которым я это излагаю и сами сюжеты их совершенно не интересовали, меня слушали из вежливости. Так же и Украина. Мы не понимаем, что нас слушают и принимают из европейской вежливости.

Источник: https://polemika.com.ua/article-132511.html#title