В ночь на 11 декабря, когда автобусы с «Беркутом» подъехали к зданию Киевской горгосадминистрации, на милицию пошёл худой человек в рясе и с крестом — отец Павел, священник Киевского патриархата...
Он пугал бойцов: «Господь благословляет тех, кто защищает свой народ, и проклинает тех, кто его бьёт!» Батюшка замолк, когда счёл свою миссию выполненной: «Я почувствовал, что их дух сломлен, сказал «Аминь» и отошёл».
В это же время возле Дома профсоюзов на Майдане, вдоль рядов внутренних войск бежал молодой священник-грекокатолик Виталий Храбатан. Он заглядывал в глаза милиционеров и спрашивал: «Ну почему вы здесь?» Ответ на этот вопрос отец Виталий, конечно, знал. «Но я чувствовал, что в тот момент важно просто говорить, чтобы избежать агрессии. Хорошие молодые ребята стоят, я смотрю в их глаза, вижу их страх, драму, молюсь за них… — кашель не даёт батюшке говорить. — Простите, я приболел, у меня температура. В три ночи позвонил отец Николай, сказал, что здесь «Беркут». Я не мог не приехать». Святой отец планирует защитить диссертацию в Папском Католическом университете Анжеликум на тему дружбы в Святом Писании. Теперь отец Виталий не только теоретик — он утверждает, что ему удалось вызвать у бойцов дружелюбные улыбки.
Во время кровавого разгона Майдана 30 ноября среди демонстрантов тоже был священник. Найти его нам помогла видеозапись киевлянки Татьяны Дмитриевой, квартира которой находится в Пассаже. Бойня происходила у неё под окнами. Проснувшись под крики «На колени, бляди!», Татьяна взяла камеру и вышла на балкон. Видео, которое она сняла, дрожит: к отряду ОМОНа подходит человек в рясе и скуфейке. Рядом с ним мальчик лет десяти. Священник стоит напротив бойцов и что-то долго говорит одному из них, затем разворачивается и медленно уходит, держа мальчишку за руку.
Батюшка от дубинок «Беркута» не пострадал. Он не хочет называть своё имя, пытается отшутиться: «Статья в журнале — предмет для другой статьи». Рассказал о себе только то, что служит в храме Киевского патриархата. Батюшке под шестьдесят, в его внешности есть что-то от Андрея Рублёва Тарковского. И дело не только во впалости щёк и глубоких тенях под глазами, а в каком-то внутреннем стержне — таких боятся бить, даже если они без рясы, даже если ниже на голову и мускулатура у них, как у кузнечика.
Без комментариев
В ночь с 29 на 30 ноября церковь доказала, что она есть. Михайловский монастырь (Киевский патриархат) открыл ворота перед студентами. Семинаристы и монахи спасали людей от бойцов в сером. Затаскивали избитых митингующих, у которых не было сил самостоятельно зайти на территорию монастыря. В храме постелили ковры и уложили раненых. Утром служение началось в то же время, что и обычно. На полу лежали студенты.
Мир Михайловского монастыря — крепкий монолитный шар, вращающийся по своим законам и плывущий по своей траектории. С дисциплиной здесь столь же строго, как и в армии. Монахи комментариев не дают. По одной из версий, связано это с косвенной угрозой для семинаристов, которые стали невольными участниками Майдана.
Спустя сутки двери для ночных демонстрантов открыл костёл Святого Александра. Ксёндз Йосип не хочет говорить под диктофон, утверждает, что к политике безразличен, на Майдан не ходит. Он хитрит: чтобы попасть в храм, священнику нужно пройти «сквозь революцию». «Мне не нравится, когда много агрессии, когда лозунги злые. Я хочу, чтобы сюда приходили украинцы и из Львова, и из Донецка, чтобы они могли помолиться, согреться. Моя политическая позиция? Священники, конечно, тоже граждане, но, мне кажется, сильно уж отстаивать… Ходить с флагом… Хотя я ходил с флагом на футбол». Отец Йосип извиняющимся тоном подводит черту: «Всё, ничего больше не скажу без благословения епископа».
Единственный способ найти разговорчивого священника, вне зависимости от патриархата, это выйти на Майдан. Их там много.
Один в степи
Отец Ярослав Гонтар приехал в Киев из Крыма 3 декабря — на один день: «Потому что избили детей». В то же утро ему позвонили из милиции и сообщили, что его храм в Евпатории сожгли вандалы. Это была единственная в Крыму церковь Киевского патриархата. Священник решил остаться на Майдане, чтобы рассказать о вандализме как можно большему количеству людей.
В Киевской горгосадминистрации, где мы встретились, обстановка нервозная. Мэрия напоминает Смольный из советских фильмов о революции. Высокие колонны, разбитое маленькое боковое окно, на полу большие пакеты с мусором, тут же палатка с агитацией Свободы, на стенах листовки и фотографии пропавших без вести. Несколько человек сидят на корточках у стены, прикрыв глаза. Неподалёку низкорослый накачанный парень, располневший вариант Электроника, активно жестикулируя, что-то доказывает группе молодёжи. Отец Ярослав глядит пристально и комментирует:
— Это «титушка», я их по глазам вычисляю — очень мутные они у них. Смотрите, он агитирует против оппозиции, ведёт себя агрессивно.
Я спрашиваю у священника о его ощущении от происходящего.
— В храм приходят люди в основном помолиться, покаяться. А здесь мотив другой —
ответить на агрессию, — задумчиво отвечает батюшка.
Отец Ярослав родился в Западной Украине. Говорит, что с детства знал, кем ему суждено быть. Окончил Львовскую духовную семинарию, женился, поехал в Крым по совету однокурсника. Служит там уже десять лет. Никогда напрямую не сталкивался с агрессией жлобов. На Майдане этот пробел восполнил.
— Ко мне на Крещатике подошёл молодой парень, судя по всему, только школу закончил. Он был подвыпивший, явно не с Майдана, просто так проходил. Что-то спросил, я ответил, мы начали общаться, и он сказал страшную вещь, беспричинно: «Я бы священников резал». И показал жестом, как бы он это делал.
— Вы испугались?
— Нет. Удивило его духовное состояние. Ощутил влияние какой-то сторонней силы на душу человека.
Священник говорит спокойно, производит впечатление человека в ладу с собой.
Здесь же, в здании мэрии, можно встретить того самого батюшку, которого поймала камера во время зачистки Майдана. Он стоит возле прилепленного к стене скотчем плаката с Божьей Матерью. Священник беседует с бледным юношей, неотрывно глядя ему в глаза. Кажется, рекомендует молодому человеку обратиться к психоаналитику.
Мы заговариваем о непротивлении злу насилием, о левой и правой щеках. Батюшка неожиданно заявляет, что это не относится к «Беркуту». С этим спецподразделением у него давние счёты:
— Я видел, как «Беркут» бил людей и в 2001-м, и в 2004-м, и в 2006-м, и когда Тимошенко судили, и сейчас. Командир же у них ненормальный человек, его нельзя держать в органах. Я ему 29 ноября даже в пику заехал. Сказал: «Открой очи, посмотри, что ты делаешь?» Он не рискнул поднять на меня руку. Они меня боятся, а не я их.
На несколько секунд собеседник замолкает, видимо, вспоминая события той ночи, и продолжает:
— В Нагорной проповеди есть чёткое указание, когда стоит подставлять другую щёку. Это призыв к смирению: когда вас оскорбляют в порыве гнева — это удар по правой щеке. Если вы молчите в ответ, понимая, что смысла нет огрызаться, это и есть подставленная под удар левая.
— Батюшка, а в каких случаях надо врезать?
— Меня учили так: когда я вижу нож в руках человека, не имеет смысла убеждать его, что он не прав. Надо защищаться ради спасения.
Игумен-полководец
Слева от стелы Независимости, возле палатки-часовенки отец Демьян перебирает чётки. Он выделяется из толпы: пижонистые очки, стриженая бородка, ряса. Но первое, что бросается в глаза, — военная выправка. От тусующихся здесь же братьев-василиан (василиане — орден Грекокатолической церкви) узнаю, что отец Демьян Кастран — игумен-настоятель большого монастыря. Священник обводит взглядом Майдан, как полководец поле великой битвы.
Продолжение см. тут.