Семейная реликвия. Терещенко в схватке за Глухов

Наследник знаменитого рода предпринимателей и меценатов Мишель Терещенко получил кредит доверия от местных жителей на осенних выборах, выиграв их в первом туре. Теперь его задача сделать европейским и процветающим депрессивный город в десяти километрах от границы с Россией.

Маленький провинциальный украинский городок Глухов и все, что в нем происходит, – эксперимент.

Наследник знаменитого рода предпринимателей и меценатов Мишель Терещенко получил кредит доверия от местных жителей на осенних выборах, выиграв их в первом туре. Теперь его задача сделать европейским и процветающим депрессивный город в десяти километрах от границы с Россией.

Если он сможет, мы получим рецепт – методологию возрождения райцентров. Если нет – не произойдет ничего удивительного. И это самое страшное.

Мишель Терещенко, родившийся и проживший большую часть жизни во Франции, впервые оказался на родине предков в 1994 году. В нулевых он открыл в городе небольшой бизнес, но до самой революции не думал, что примет семейную эстафету и возьмет Глухов под свою опеку.

Когда-то его прадеды построили красивый город предпринимателей, но к возвращению Мишеля на родину, Глухов превратился в трущобы. В течение последних десяти лет городом монопольно управляла другая известная семья – народного депутата Андрея Деркача.

Выборы мэра никаким "решающим боем" не стали: пробыв один день в городе, можно увидеть, что борьба между кланом Деркачей и потомком рода Терещенко здесь только набирает обороты.

Рабочий день Мишеля начинается в восемь утра.

В городской администрации он встречается с ближайшим кругом помощников. Но вход в здание свободен для всех желающих, поэтому часы приема граждан всегда условны, также как и "закрытый" формат совещаний.

Пока Мишель обсуждает с адвокатом ближайшее заседание суда, где он выступает ответчиком, по лестнице поднимается пожилая женщина.

– Ох и нелегко к мэру попасть, столько лестниц, а я уже преклонного возраста... – причитает она.

– Да ладно вам! – выходит ей навстречу правая рука Мишеля, бывшая депутат Киевсовета Елена Еськина. – Вы молодая и красивая!

Молодая и красивая посетительница занимает мэра беседой о проблемах сдачи в аренду земельных паев до самого визита в суд. Уже в дверях он в спешке обсуждает с адвокатом последние детали.

– Нет, Мишель, по имени нельзя.

– Но как тогда к нему обращаться?

– Ваша честь.

– Ваша честь? – удивленно спрашивает Терещенко. Он явно не искушен в судебных войнах.

Суды – один из способов народного депутата Андрея Деркача создавать Мишелю бесконечные препятствия в работе.

Дело в том, что потеряв Глухов, который до этого много лет подряд контролировали его люди, Андрей Деркач может потерять весь мажоритарный округ, благодаря которому уже дважды становился нардепом.

Его шанс вернуть себе влияние в городе –это провал реформ и разочарование местных жителей. А поскольку в работе над изменениями время – самый дорогой ресурс, каждое судебное заседание загоняет новую власть в убытки.

На этот раз предметом иска стало очередное интервью, в котором Мишель обвинил Андрея Деркача в покровительстве коррупции в городе.

Дорога от мэрии в суд занимает минут пять. Терещенко идет быстрым шагом, критично рассматривая окружающие здания и тротуары. Он сосредоточено думает, но не о суде.

Город совсем небольшой, поэтому неудивительно, что по дороге в суд нам встречается предшественник и оппонент Мишеля на прошедших выборах Юрий Бурлака.

- А я давал тебе разрешение меня фотографировать? Улыбается он, бл***! – еще издалека приветствует нас бывший мэр.

У входа в суд Мишеля встречает мэр соседнего города Кролевца Александр Бобровицкий. Он приехал поддержать друга: чем упорнее Мишель стоит на своих позициях, тем больше у него появляется союзников среди коллег в области.

Комнатка для заседаний (иначе не назовешь) вмещает далеко не всех желающих.

Всем тесно, все чувствуют себя в присутствии Мишеля неловко, включая судью. Истец на заседании суда не пришел.

– Мишель Терещенко, поддерживаете ли вы исковые требования?

– Ваша честь, где мой оппонент господин Деркач?

– Мы вернемся к этому вопросу. Сейчас вы должны ответить на мой вопрос: поддерживаете ли вы исковые требования?

– Нет. Но я не понимаю, где мой оппонент!?

– Садитесь, пожалуйста.

Сев, Мишель снимает очки и поворачивается к судье:

– Но ведь он знает, что я прав, – говорит он, имея ввиду Деркача.

Это настолько неожиданно, неуместно и обезоруживающе, что судья окончательно теряется:

– Я не могу сказать, знает он, или нет...

Реформы не подождут

Адвокаты истца стараются попасть во все уязвимые места, включая плохое владение Мишеля государственным языком. Впрочем, его это не беспокоит, и с его лица не сходит легкая миролюбивая улыбка.

После перерыва Мишель уже не возвращается в зал заседаний. Его присутствие не требуется, и он возвращается в мэрию, собираясь позавтракать, а заодно и пообедать. Время – половина первого.

В приемной его уже ожидает советник губернатора области Игорь Гедз. Настойчиво сообщив о поддержке курса Мишеля на реформы, господин Гедз так же настойчиво занимает стул, и становится ясно, что завтрак-обед переносятся на неопределенное время.

Тема разговора – территориальная реформа. Ранее Сумской облсовет утвердил проект, по которому область делится на пять округов, так называемых, поветов, вместо нынешних 18 районов.

Вскоре в местные администрации из облсовета была разослана карта, якобы уже утвержденная, согласно которой, Глуховский район разрезан между поветами на три части, а сам город остается на ней небольшим кружком без предприятий и земли.

Это еще один способ оппонентов Мишеля создать ему проблемы.Чтобы не допустить изоляции Глухова, новому мэру пришлось ехать к президенту с альтернативным проектом шестого повета, куда войдут Глуховский, Путивльский и Кролевецкий районы – самые красивые исторические места области.

Советник Гедз и пожаловал к мэру, чтобы обсудить проект объединения общин, которые впоследствии не позволят депутатам провести раздел "сверху".

С Мишелем и госпожой Еськиной они наклоняются над картой.

Советник фонтанирует идеями, наиболее частый комментарий мэра: "Как сделать это быстро?"

Кабинет украшен фотографиями исторических мест Глухова, взятых в паспарту.

Аккуратный стол, полупустые шкафы, ни одного предмета роскоши, если не считать таковым фарфорового медведя, поедающего мед из бочки.

– Мишель! Мишель!

Секретарь громким шепотом сообщает мэру, что в приемной владыка Мефодий – глава Киевского патриархата в области.

– Извините, что без приглашения, – владыка со свитой заходит в кабинет, стуча по полу посохом с серебряным набалдашником. – В Глухове казаки построили прекрасные храмы, которые оккупировали сепаратисты из Московского патриархата, и надо исправить эту несправедливость.

Начинает Мефодий с политической целесообразности:

– Я здесь, чтобы поддержать развитие духовности в Глухове, друже.

Мишель соглашается, что у людей должен быть выбор и прихожане УПЦ КП в праве молиться в собственных церквях, но для принятия каких-либо решений ему нужно обращение самих прихожан:

– Я – католик, но не думаю, что ради меня одного нужно строить костел.

Услышав, что Мишелю требуется мнение кого-то, кроме него самого, Мефодий переходит к плану "Сострадание".

– Я привез вам слезы тысяч людей. Они плачут. Они говорят: 'Владыка, скоро я не смогу ездить в Сумы, чтобы исповедаться. Что же мне делать!' Я вижу простое решение: у вас есть здание на улице Артема. Оно нам подходит.

Мишель повторяет, что будет всячески ему способствовать, как только получит обращение прихожан, но у Мефодия в запасе еще план "Священный гнев":

– У нас крепкие хлопцы, такие, как вот эти (показывает на корреспондента и фотографа "Украинской правды") готовы силой эм... восстановить справедливость. Мы люди простые, я не смогу долго их сдерживать.

Улыбка Мишеля та же, что и в суде. Он стал человеком-миссией. Он делает свою работу, и чтобы ее завершить, ему нужно придерживаться собственных правил игры. Каждый день и каждый час ему приходится удерживать равновесие.

Перед уходом, уже понимая, что Мишель будет действовать, как потребуют горожане, владыка обещает собрать "тысячи и тысячи подписей", в том числе от этнических русских.

– Вообще-то, я сам сибиряк, – сообщает сенсацию Мефодий.

– Nobody's perfect (у каждого свои недостатки – УП), – пожимает плечами Мишель.

Вслед за рясами – погоны: офицеры милиции с папкой...

Продолжение см. тут