Religion.in.ua > Аналітика > Еще раз о «Проекте богословской и канонической безграмотности»

Еще раз о «Проекте богословской и канонической безграмотности»


28 01 2011

Еще раз о «Проекте богословской и канонической безграмотности»Несколько дней назад в сети Интернет появился большой материал «Об очередной раскольнической клевете», являющийся ответной критикой в адрес моей рецензии на Проект документа Межсоборного Присутствия РПЦ «О принятии в лоно Церкви обращающихся из расколов». Автором этого материала является протоиерей Андрей Новиков, член Синодальной Библейско-Богословской комиссии и Межсоборного присутствия РПЦ. Что ж, посмотрим на аргументацию самого о. Андрея по пунктам, а также на его работу с канонами и их толкованиями.

Несколько дней назад в сети Интернет появился большой материал «Об очередной раскольнической клевете», являющийся ответной критикой в адрес моей рецензии на Проект документа Межсоборного Присутствия РПЦ «О принятии в лоно Церкви обращающихся из расколов». Автором этого материала является протоиерей Андрей Новиков, член Синодальной Библейско-Богословской комиссии и Межсоборного присутствия РПЦ.

Еще раз о «Проекте богословской и канонической безграмотности»

Естественно, сначала возникает вопрос: почему именно протоиерей Андрей Новиков, а не кто-то  другой, сочиняет такой объемный ответ (85 тысяч знаков – то есть 35 страниц текста в книжном формате) на мою статью (9 страниц, если брать тот же формат)? Ответ, как мне кажется, прост. Под «Проектом» не стоит ни единой подписи. Кто именно его создавал – нигде не сообщается. Но чьи именно амбиции из членов Межсоборного Присутствия, имеющих отношение к разным его документам, могла бы задеть моя рецензия, и кого именно она могла бы подвигнуть на то, чтобы дать «отпор» размером с приличную брошюру, — догадаться не так уж сложно. Я не ставлю целью сочинять прот. Андрею Новикову ответ в шесть раз больший, чем его статья. Наоборот, постараюсь быть в два-три раза короче.

Открывается ответ отца Андрея Новикова, естественно, его обычным способом для начала полемики — поиском компромата. В вину мне ставится все что угодно, вплоть даже до интервью у епископа Григория (Лурье). Теперь, кажется, и становится понятен смысл фразы о. Андрея, что общающиеся с раскольниками и «сами становятся раскольниками». Надеюсь только, что теперь православные журналисты «Интерфакс-Религия» перестанут, наконец, брать интервью у мусульманских лидеров России, дабы одним лишь этим фактом не становиться мусульманами.

Затем о. Андрей Новиков сразу же переходит к поиску «заказчиков» моей статьи. Исходя из того, что я, светское лицо, написал фразу «Московский патриархат» со строчной буквой во втором слове, а слово «Церкви» применительно к УПЦ-КП и УАПЦ — с прописной, он делает тот вывод, что именно последние Церкви и заказали эту статью мне, «провинциальному псевдобогослову». Меня, киевлянина, правда, интересует, почему одесский протоиерей Андрей Новиков считает Киев «провинцией», но никакие гипотезы на ум не приходят. Кроме одного предположения, что отец Андрей считает Киев провинцией по отношению, очевидно, не к Одессе, а к какому-то другому городу, покрупнее.

Сам же о. Андрей Новиков проявляет жесткую принципиальность в вопросе «прописная-строчная». Аббревиатуру «укп кп» он пишет даже не просто со строчных букв, но еще и всегда заключает в кавычки (как и если говорит о «таинствах» в непризнанных Церквях), причем систематически называет эту Церковь «сектой». Может быть, все остальные члены Синодальной Богословской Комиссии последуют его примеру и откажутся, наконец, от прописных букв, когда будут писать что-то, например, о «ркц» - «римо-католической церкви» или «рпсц» - «русской православной старообрядческой церкви» (чтобы не давать повода для подозрения в «заказе» со стороны этих сект или для подозрения, что прописными буквами и отсутствием кавычек утверждают их полную благодатность)?

Протоиерей Андрей Новиков заявляет, что «Проект» является развитием «Обращения Священного Синода РПЦ к православным христианам Украины, пребывающим вне единства со Святой Церковью» от 26.07.2010. Оставлю в стороне вопрос, насколько знаковым является это недавнее «Обращение» для определения последних тенденций в высшем руководстве РПЦ касательно украинского церковного узла. Об этих тенденциях уже высказался С. Сидоренко, критика которым «Проекта», кстати сказать, очень и очень созвучна с моей (и с его статьей я целиком согласен). Отмечу лишь следующее. Даже в этом «Обращении» верующие непризнанных украинских Церквей называются православными христианами — без кавычек, а совершенные у них священнодействия называются последованиями Таинств — не только без кавычек, но и с прописной буквой. Надеюсь, что член Богословской Комиссии и Межсоборного Присутствия о. Андрей Новиков, столь зорко и принципиально следящий по орфографии за подлинными «заказчиками», приложит усилия, чтобы исправить эти оплошности.

Затем отец Андрей переходит к тому моему замечанию, что, исследуя вопрос о таинствах в Церквях, не имеющих общения со Вселенским Православием, авторы «Проекта» приводят лишь одну фразу из документа 2000 г. «Основные принципы отношения к инославию Русской Православной Церкви»: «отступление от законного Священноначалия есть отступление от Духа Святого, от Самого Христа»; тогда как в «Основных принципах» есть целый ряд пунктов, специально посвященных вопросу о действенности таинств и в «Проекте», несмотря на их значение, никак не упомянутых. То, что я посчитал именно эти пункты более важными для нового документа (в котором дается попытка определить отношение к таинствам раскольников), нежели процитированная фраза об «отступлении от священноначалия», «с головой выдает», по мнению о. Андрея Новикова, мою «раскольническую, церквофобскую и цинично антихристианскую сущность». Что ж, посмотрим на аргументацию самого о. Андрея по этим пунктам.

Он пишет: «Дело в том, что в православном догматическом богословии содержится учение, неведомое далекому от этого богословия Коваленко, о различных видах благодати Божией (это не схоластическое различие типов благодати, а разное действие единой благодати Божией)». Итак, существует, согласно отцу Андрею, некое догматическое учение о различных «видах» благодати, и в противоположность ему существует другое учение — о различных «типах» благодати, которое является схоластическим (и которое, очевидно, в православную догматику не вписывается). Чем же именно православные «виды благодати» отличаются от схоластических «типов благодати», о. Андрей не уточняет. Замечу, однако, что автор известного учебника по догматике о. Олег Давыденков не видит разницы между теми и другими, высказываясь об этих «двух» учениях как об одном и нейтрально: «Виды благодати. Стремление классифицировать виды благодати не свойственно богословию Восточной Церкви. У свв. отцов мы не находим попыток такой классификации. Подобного рода классификации появляются на Западе в эпоху Реформации в контексте споров между католиками и протестантами. Хотя эта классификация не имеет основания в Предании Церкви Восточной, тем не менее в настоящее время она может быть весьма полезна, так как позволяет нам понимать смысл имевших место на Западе споров».

Прот. Андрей Новиков заявляет, что авторы «Основных принципов отношения РПЦ к инославию» якобы безусловно пользовались некоей классификацией различных «видов благодати» и что в трех цитируемых пунктах «Основных принципов» речь якобы идет исключительно о «предваряющем» виде благодати, но никак не об «освящающем». Но если выше за то, что короткую цитату из «Основных принципов» я назвал «общими словами», прот. Андрей Новиков упрекнул меня  — «А Коваленко каким-то образом доказал, что это "общие слова"? Или где-то в тексте документа говорится: "следующая фраза является общим местом:..."?», — то можно задать о. Андрею вопрос: а где в этом документе хоть полусловом говорится о том, что благодать строго делится на виды?

По мнению протоиерея Андрея Новикова, наличие трех различных чинов приема в Православную Церковь (вплоть до приема священнослужителей «в сущем сане») объясняется одной лишь различной степенью интенсивности «предваряющего» вида благодати вне Церкви. Если это так, если вне видимых канонических границ Церкви категорически нельзя говорить о таинствах, то все же почему при приеме из некоторых Церквей определенные таинства не повторяются? Ответ прот. Андрея Новикова: потому что в некоторых Церквях (простите, «церквях») «предваряющий» вид благодати (и только он) действует сильнее, чем в других. Он также пишет: «Как замечательно образно высказался один современный богослов, для утопающего все равно, на каком расстоянии от церковного корабля утонуть – в километре, или одном метре. Но вот для Церкви важно определить это расстояние, чтобы понять, куда бросать спасательный круг».

Но таинство Крещения — это не чтение Библии и даже не факт наличия веры во Христа как Спасителя. Это акт вступления в Церковь. Оно отделяет друг от друга два совершенно различных момента или два состояния: «вне» и «внутри». В примере с кораблем, приведенном самим же о. Андреем Новиковым, крещение — это момент, когда ранее тонувший пересекает борт спасающего его корабля. Может ли этот момент «пересечения» вообще отсутствовать? Может ли тонувший человек спастись, вообще не совершив ясного действия перехода от состояния «в море» к состоянию «на корабле»?

Католический священник приносит покаяние перед православным епископом. После покаяния он сразу — без крещения, без миропомазания, без рукоположения — оказывается православным священником. Простой человек, тонувший в море и еще минуту назад находившийся целиком вне корабля, в один момент оказывается — не пересекая борт, не идя по трапу, не переодеваясь — в его рулевой рубке, в сухой форме, в должности помощника капитана? Вопрос: КАК ИМЕННО он сюда попал?

Ответ прот. Андрея Новикова: тонут каждый на разном расстоянии. Один — ближе к кораблю, другой — дальше. Ответ понятен?

На самом деле в «Основных принципах» прослеживается совсем другая логика: «Общины, отпавшие от единства с Православием, никогда не рассматривались как полностью лишенные благодати Божией. Разрыв церковного общения неизбежно приводит к повреждению благодатной жизни, но не всегда к полному ее исчезновению в отделившихся общинах. Именно с этим связана практика приема в Православную Церковь приходящих из инославных сообществ не только через Таинство Крещения. … Существование различных чиноприемов (через Крещение, через Миропомазание, через Покаяние) показывает, что Православная Церковь подходит к инославным конфессиям дифференцированно. Критерием является степень сохранности веры и строя Церкви и норм духовной христианской жизни. Но, устанавливая различные чиноприемы, Православная Церковь не выносит суда о мере сохранности или поврежденности благодатной жизни в инославии, считая это тайной Промысла и суда Божия».

Здесь не видно никакого различения «видов благодати»: дескать, в общине до отпадения была благодать «освящающего» вида, а после отпадения она моментально целиком исчезает и заменяется на «предваряющий» вид, как убеждает прот. Андрей Новиков. Существование различных чиноприемов прямо объясняется тем, что хотя во всех отделившихся общинах и происходит так или иначе повреждение благодатной жизни, однако последняя не исчезает сразу и совершенно. Причем очевидно, что авторы «Основных принципов» сознательно отказались от строгого и однозначного ответа на вопрос о благодатности таинств в инославных Церквях. Если бы дела обстояли так, как убеждает прот. Андрей Новиков, и в инославии мы бы имели лишь «предваряющую» благодать (как считается, действующую в нехристианах), то отношение Православной Церкви к инославным христианам должно было быть по сути точно таким же, как, например, к некрещеным людям, однако проявляющим большой интерес к Православной вере, или к оглашенным. Но допустимо ли принимать пусть даже уже верующих во Христа, но некрещеных, в Церковь без Крещения или Миропомазания?

Я не даю здесь какого-то четкого и однозначного ответа на сложный вопрос о границах Церкви. Я утверждаю, как и в первой статье, что проблематика на самом деле крайне сложна. Протоиерей же Андрей Новиков идет другим путем: рассматривая проблему, он уже имеет заранее готовое и «простое» решение и потому упоминает только те факты, которые его готовому ответу соответствуют («забывая» обо всех остальных).

Что касается 57 правила Карфагенского собора, то, чтобы не удаляться в длинные споры о затронутых подробностях (например, что правило хотя и говорит довольно резко о таинствах донатистов, однако предписывает не перекрещивать их и говорит об этом: «что единожды преподавали должно, не позволительно вновь воспринимати») и чтобы не углубляться во все «контр-аргументы» прот. Андрея Новикова (занимающие девять больших абзацев) к тем моим якобы «аргументам», которых я вообще не приводил, отмечу самое основное, а точнее — единственное. Мое замечание было, собственно, следующим. В «Проекте» во втором предложении пятого абзаца речь идет о принципе акривии и о том, что согласно этому принципу над обращающимися в Церковь должно совершаться таинство Крещения. Затем в предложении сразу после данного утверждения поставлена запятая, написано слово «поскольку» и дана ссылка на 57 правило Карфагенского собора с отрывочными цитатами. Однако в указанном правиле говорится, напротив, именно о приеме раскольников без перекрещивания — то есть правило является ярким примером икономии, о которой речь в «Проекте» еще никак не шла и будет идти лишь впоследствии. Итак, именно в том самом предложении «Проекта», где говорится о необходимости приема раскольников через крещение, для доказательства этого дана ссылка не на что иное, как на то самое правило, которое предписывает принимать раскольников без перекрещивания. Процитировав правило, я заключил об авторах «Проекта»: «Они представили это правило как пример «акривии», тогда как на самом деле оно является как раз иллюстрацией противоположного подхода — «икономии»!». Во всех девяти абзацах «контр-аргументации» прот. Андрея Новикова единственный ясный ответ на это был: «Ссылка на 57 правило Карфагенского собора представлена здесь вовсе не в качестве "иллюстрации следования принципу акривии", а в качестве указания на безблагодатность крещения раскольников, на основании которого догматически последовательным необходимо признать совершение над раскольниками крещения». Итак, отец Андрей Новиков и сам в ответ заявляет, что, дескать, ссылка на правило, прямо говорящее о приеме без повторного крещения, дана именно как указание на то, что в принципе («догматически») раскольников следует принимать совершенно иначе — через повторное крещение. Что ж, запомним на будущее: если в документах Межсоборного Присутствия высказывается некая мысль и в обоснование ее дается какая-то ссылка, то вовсе не обязательно, чтобы текст по ней данной мысли соответствовал. Он может быть и противоположного характера — так и задумано! Пора привыкать к таким богословским документам. Несогласных прошу спорить с прот. Андреем Новиковым, а не со мной.

Также я не буду углубляться в «контр-аргументацию» прот. Андрея Новикова в его следующих больших шести абзацах, касающихся цитаты из свт. Иоанна Златоуста. Напомню, в начале своего материала я отметил, что эта цитата очевидно приведена по популярной православной литературе, где одна эта фраза встречается крайне часто и именно в несколько измененном виде (у Златоуста дословно: «такого греха не может загладить даже кровь мученическая»; в популярных брошюрах сплошь и рядом чуть иначе: «грех раскола не смывается даже мученической кровью» — именно так и в «Проекте»). Я высказал естественное предположение, что авторы «Проекта» во время цитирования свт. Иоанна держали в руках вовсе не том его творений — на что косвенно указывает и отсутствие хоть какой-то сноски. Протоиерей Андрей Новиков (процитировав более полно данное место из «Бесед на Послание к Эфесянам», но назвав их в первый раз почему-то «Беседами на Евангелие от Матфея») заявил на это в ответ мне, «злопыхателю», что ссылки в документах подобного характера совершенно и не требуются. Что ж, запомним на будущее и это. Если в богословских документах Межсоборного Присутствия цитаты из святых отцов приводятся не буквально (несмотря на общедоступность первоисточников) и без каких-либо сносок (хотя бы указание на название произведения) — прот. Андрей Новиков доказывает, что так и задумано, так и требуется! Пора привыкать к таким богословским документам. Несогласных прошу спорить с прот. Андреем Новиковым, а не со мной.

Я не буду подробно исследовать и «контр-аргументы» прот. Андрея Новикова в ответ на цитацию мною прот. Георгия Флоровского и приведение одной ссылки на работу прот. Н. Афанасьева. Богословские взгляды ни того, ни другого не являются для прот. А. Новикова сколько-нибудь авторитетными: «Совершенно очевидно, что экклезиология о. Г. Флоровского и о. Н. Афанасьева противоречит православной экклезиологии», — утверждает он. Их позицию прот. Андрей Новиков оценивает как «партикулярную» и «экзотичную». Экклезиологию первого о. Андрей Новиков именует какой-то «теорией благодатных кругов», которая является якобы «не чем иным, как разновидностью протестантской "теории ветвей"… и протестантского же учения о "невидимой Церкви"» (хотя на самом деле экклезиология Флоровского не является видом Branch theory). Продолжая о Флоровском, прот. Андрей Новиков пишет, что якобы его «концепцию существования вне видимых, канонических границ церковных, вне видимой Церкви ее невидимого продолжения можно охарактеризовать как экклезиологическое монофизитство». Если сложить это со сказанным выше, то получается следующее. Церковь имеет, по протоиерею Андрею Новикову, исключительно чёткие, совершенно строгие канонические границы, за которые Ее действие распространяться не может. Отрицание таких строгих границ есть ересь. Исключительно лишь в этих границах и действует благодать «освящающего» вида. Вне них действует благодать другого вида — «предваряющая». Интересно, прот. Андрей Новиков сможет пройти по всей Одессе и крайне четко, дабы не впасть в «церковное монофизитство», определить касательно каждого встречного (например, и человека, сочетающего в себе убийцу, вора и блудника, в Бога не верящего, однако крещенного в детстве в РПЦ, один раз тогда же причастившегося и анафеме не преданного; и, с другой стороны, благочестивого католика), ктО из одесситов «в» Церкви, а кто — «вне»? Определяя попутно, какой же именно вид благодати из двух действует на данного человека (очевидно, что на первого — только «освящающий», на второго — только «предваряющий»)?

Не являются авторитетными богословами для прот. Андрея Новикова ни патриарх Сергий, ни свящ. Димитрий Пашков, в отдельных богословских работах специально рассматривавшие вопрос о возможной действительности таинств у раскольников и инославных христиан. Прот. Андрей Новиков всецело занят поиском отдельных высказываний и отдельных прецедентов непризнания таинств, как будто не замечая моих же собственных слов: «Безусловно, при желании можно найти немало цитат у различных богословов, как древних так и современных, совпадающих скорее с точкой зрения авторов «Проекта». Но можно привести не меньше цитат и противоположного характера». Нужно отметить лишь, что в числе нескольких богословов, на которых я сослался (из возможного целого ряда) и которые в своих работах положительно используют фразу «признание таинств еретиков/раскольников действительными», фигурировал прот. В. Цыпин. Его прот. А. Новиков забыл упомянуть в числе тех, чье мнение он считает не авторитетным, а «экзотическим», «разновидностью протестантского учения» и «экклезиологическим монофизитством». Именно протоиерей Владислав Цыпин использует сравнение с «кругами»: «Прот. Владислав усматривает в природе ереси и раскола различные степени отпадения от Кафолической Церкви, соответствующие установленным каноническими правилами чиноприемам. Эту реальность он изображает с помощью образа двух концентрических кругов: один внутри другого. Внутренний круг символизирует Православную Церковь – «часть спасаемых», внешний круг – «мистическую территорию», на которой в разной степени удаления находятся инославные общества». Надеюсь, в будущем прот. А. Новиков исправит эту оплошность и также адекватно опишет экклезиологию прот. В. Цыпина как протестантскую, экзотическую, церковно-монофизитскую и неавторитетную.

Однако с чем именно спорит тут прот. Андрей Новиков? Я дал цитаты и ссылки на целый ряд известнейших русских богословов — на те их работы или главы из работ, которые специально посвящены проблеме признания/непризнания таинств у еретиков/раскольников, причем одни работы целиком касаются богословского анализа этого вопроса, а другие — историко-канонического его аспекта: в них анализируются десятки канонов и соборных постановлений, начиная с первых веков христианства и оканчивая новейшим временем. Что же приводит отец Андрей Новиков «в ответ»? Две вещи: послание свщмч. Петра Крутицкого и мнение иеромонаха Софрония (Несмеянова) (преподобномученик, расстрелян в 1937) о непризнании таинств обновленцев. При этом прот. Андрей Новиков заявляет: «мнение» митр. Петра по сравнению с «мнением» (большой статьей) митр. Сергия «представляется мне более авторитетным». Тогда как во всей своей статье митрополит Сергий упоминает обновленцев один-единственный раз (и заявляет, что совершаемые там таинства не признаются, за исключением только крещения; а в послании митрополита Петра прямо и четко о непризнании крещений у обновленцев не говорится). Но разве митр. Петр издавал постановление о принципиальном отрицании решительно всех таинств у всех инославных и раскольников (католиков, протестантов, старообрядцев)? Разве он издавал постановление, что совершенно всех христиан, не находящихся в общении с Православной Церковью, следует принимать «по первому чину»? Итак, с чем именно и как именно спорит прот. Андрей Новиков? Я привел ряд ссылок на специальные богословские работы, в которых их авторами анализируются очень многие и важнейшие исторические прецеденты как признания, так и непризнания таинств у многих еретиков и раскольников. Прот. Андрей Новиков приводит в ответ одно послание митрополита Петра и одно мнение иеромонаха Софрония, касающиеся исключительно лишь обновленцев (но не других христиан). И заявляет: их «мнение» является для него здесь «более авторитетным».

На мое замечание, что в «Проекте», посвященном расколам, не дано никакого определения, что же такое «раскол», прот. А. Новиков отвечает: «перед соответствующей комиссией президиумом Межсоборного присутствия … подобная задача не была поставлена. А по своему положению комиссия не имеет права действовать самостоятельно – она лишь подотчетная часть Межсоборного присутствия. Да и есть ли необходимость вырабатывать определение раскола, если оно и так уже дано в каноническом праве Православной Церкви, в частности, в 1 правиле святителя Василия Великого?». Замечу теперь, что в 1-м правиле св. Василий строго различает раскол от более мягкой формы отделения от Церкви — «самочинного собрания», и УПЦ-КП в его классификации ясно подпадает под определение как раз вовсе не раскола, а «самочинного собрания». Однако запомним на будущее: члены комиссий Межсоборного Присутствия, составляя официальный документ о каком-либо предмете, вовсе «не имеют права» (слова прот. А. Новикова), если свыше не было дано ясного указания, как-либо уточнять, оговаривать значение самых важных, ключевых терминов этого документа — данных в его заголовке. Каждый из членов, участвуя в написании подобных документов, обязан просто индивидуально мысленно обращаться к сочинениям святых отцов — и не более того. Очевидно, то же касается и читателей данных документов: «Догадайтесь сами». Что ж, пора привыкать к таким богословским документам.

Однако прот. Андрей Новиков вводит свои собственные определения, причем различает между расколом и «внутрицерковным разделением». Статус РПЦЗ в 20-м веке он относит, например, именно ко второму типу. При этом он пишет: «РПЦЗ никогда не порывала с Матерью-Церковью, … но всегда считала себя неотрывной частью Русской Православной Церкви, лишь временно, в силу обстоятельств, оторванной от Церкви в Отечестве». Я не буду приводить здесь многие ссылки на слова первоиерархов и епископов РПЦЗ, где они открыто заявляют, что вовсе не считают Московский Патриархат своей «Матерью-Церковью» и даже сомневаются в благодатности совершаемых там таинств. Я не буду приводить многие ссылки на документы РПЦ, где РПЦЗ открыто называется расколом (и в том числе на целые книги известных богословов РПЦ, где они доказывают раскольнический статус РПЦЗ). Отмечу сначала одно: в доказательство того, что РПЦЗ считала своей Церковью-Матерью РПЦ, прот. А. Новиков приводит цитату из «Временного положения» РПЦЗ 1936 года. Но в это время в РПЦЗ поминалось имя митр. Петра (Полянского). Именно затем, уже при приходе к власти митр. Сергия (Страгородского), поминовение имен последующих Московских патриархов в РПЦЗ принципиально запрещается. Да, Зарубежная Церковь считала себя «частью Русской Церкви». Но «Русская Церковь» для нее при этом уже была тождественна вовсе не Московскому Патриархату и его епископам, а кое-каким другим юрисдикциям в СССР.

Прот. Андрей Новиков утверждает, будто РПЦ и РПЦЗ никогда не рассматривали друг друга как расколы, а всегда считали, что разрыв РПЦЗ евхаристического общения с РПЦ и другими Поместными Церквями является каким-то недоразумением, «внутрицерковным разделением». Но послушаем слова митр. Илариона (Алфеева), «маститого иерарха и богослова» (как называет его прот. А. Новиков): «В тот момент, когда Русская Православная Церковь вступила в диалог с Зарубежной Церковью, между нами существовала долгая традиция взаимных обвинений. Мы называли Зарубежную Церковь «расколом», а они, даже на официальном уровне, говорили о безблагодатности Таинств, совершаемых в Московском Патриархате. Условием вступления в диалог был взаимный отказ от этих обвинений и терминов – мы как бы наложили на них мораторий. С момента начала диалога с Зарубежной Церковью мы в Московском Патриархате перестали называть ее расколом, и сейчас, после того, как разделение уже преодолено, мы не говорим о Зарубежной Церкви как о расколе – даже задним числом». Спорить, что лексика сторон была именно такой, рекомендую прот. Андрею Новикову именно с митр. Иларионом, а не со мной. Отмечу также, что хиротонии, совершаемые РПЦЗ на территории бывшего СССР, признавались в РПЦ недействительными. Таким образом, один и тот же человек рассматривался в одной «части Церкви» как священник, а в другой «части» — нет (и при переходе перерукополагался).

Подробно разбирать историю Болгарской схизмы также не является моей задачей. Желающие могут сделать это сами и увидеть, что отделение болгар безусловно рассматривалось как раскол. Надо отметить только, что к исследованию этого раскола прот. А. Новиков подходит как-то однобоко и местами своеобразно. Я не стану отмечать все «оригинальные» моменты в его повествовании. Коснусь только одного. Отец Андрей пишет: «Константинопольский Патриарх не удовлетворился решением собственного Синода о прещениях (вообще-то, речь идет об извержении из сана, о чем прот. А. Новиков даже не упоминает. — Г.К.) по отношению к Болгарской Церкви и решил в конце лета – начале осени 1872 года созвать в Константинополе Всеправославный Собор, который подтвердил бы прещения в адрес болгарских архиереев и выработал общеправославное решение по болгарскому вопросу. Следовательно, свои прещения Цареградская Патриархия воспринимала не как уже действующие, а как условные, которые подлежат утверждению высшим церковным органом». Но никаких доказательств тому, что Константинополь считал свои действия какими-то «условными», совершенно нет. Представим себе: если в будущем РПЦ решит подтвердить статус УПЦ-КП как раскольников на общеправославном уровне, будет ли это означать, что все свои действия по отношению к Киевскому Патриархату Московский Патриархат объявит тем самым всего лишь «условными»? Что же касается Константинопольского собора, осудившего болгар как раскольников, то сухой остаток исторических фактов суть следующий: а) этот собор состоялся; б) этот собор – пусть и не единогласно – вынес свое решение.

Теперь посмотрим на работу прот. Андрея Новикова с канонами и их толкованиями. Приписывая 1-му правилу свт. Василия Великого учение авторов «Проекта» о «восполнении благодатью», отец Андрей  пишет: «Именно в смысле признания полной безблагодатности раскольнических таинств толкует это правило авторитетнейший древний толкователь канонов Зонара, толкование которого не переведено на русский язык, доступно только на греческом языке в Патрологии Миня, а потому представляет для обличителя целых комиссий Межсоборного присутствия РПЦ Глеба Коваленко terra incognita: "И хотя раскольники не заблуждаются относительно догмата, но поскольку они отделены от Тела Церкви, то не имеют пребывающей на них благодати Святого Духа. А то, чего они не имеют – как передадут другим?"».

Во-первых, отмечу, что Патрология Миня вовсе не представляет для меня terra incognita — поскольку давно доступна в бесплатном доступе в сети Интернет (если прот. А. Новиков не верит, то уточню его ссылку: цитируемые слова находятся в секции В).

Во-вторых, отмечу, что заявление прот. Андрея Новикова, будто толкования Зонары якобы «не переведено на русский язык» и «доступно только на греческом языке», является глубоко ошибочным. На самом деле русский перевод этих толкований доступен давно и также бесплатно по адресу: https://www.agioskanon.ru. Что для кого является terra incognita – вопрос интересный.

В-третьих, отмечу, что процитированные прот. А. Новиковым слова являются вовсе никаким не «толкованием Зонары», как он утверждает, а простым пересказом Зонарой самого правила свт. Василия, а именно той его части, где свт. Василий в свою очередь просто пересказывает позицию свт. Киприана Карфагенского (причем Зонара у себя также прямо говорит, что это позиция св. Киприана и его собора) (https://www.agioskanon.ru/otci/007.htm).

Наконец, в-четвертых, отмечу, что сам Зонара, «авторитетнейший древний толкователь канонов» (как называет его прот. А. Новиков), вовсе не пользуется учением о «восполнении благодатью» пустой формы, которое содержится в «Проекте» и которого придерживается прот. А.Новиков. Этому правилу св. Василия Зонара дает такое толкование: «В своем ответе Василий Великий учит, что есть ересь, и что раскол, и что самочинное сборище; и говорит, что крещение еретиков совершенно отвергается, крещение раскольников принимается; а находящиеся в самочинных сборищах присоединяются опять к церкви, если обращаются с приличным покаянием и присоединяются так, что нередко принимаются даже в туже степень». Никакой теории «пустой формы» и ее «наполнения» тут не содержится.

Именно эту (вообще-то, схоластическую по происхождению) теорию «пустой формы» и благодати и использует прот. Андрей Новиков для объяснения тех случаев, когда еретики или раскольники присоединяются к Православной Церкви без повторения некоторых таинств. «Безблагодатно, но формально правильно совершенная вне Церкви форма таинства может быть восполнена отсутствовавшей в действиях схизматиков освящающей благодатью Божией. Без соединения с Церковью Христовой форма таинства, совершенная в расколе, остается пустой формой, в случае с Крещением – простым омовением». Но если крещение, скажем, католиков — это простое и безблагодатное омовение, которое можно постфактум наполнить благодатью, то почему бы не посчитать подобной же пустой формой купание мусульманина в ванне? Это, собственно, вопрос Патриарха Сергия: «Если инославные имеют лишь пустые формы Таинств без благодатного содержания, то разница между ними и иноверцами (евреями, магометанами и прочими) фактически только формальная. Почему бы Церкви не распространить своей экономии и на иноверцев, по крайней мере на наиболее близких к Церкви?». Или, может быть, крещение в Католической Церкви — это не «просто купание», а нечто большее?

То, что в православном богословии так и не было выработано единого взгляда на благодатность таинств у еретиков и раскольников и на «механизм» их присоединения — предельно ясно показано во многих работах, например, в статье «Границы Церкви» преподавателя МДА А. Зайцева, который приводит десятки суждений различных богословов, как древних, так и современных. То, что предлагает по сути «Проект» — это решить сложнейший богословский вопрос, по которому так и не был выработан консенсус, при помощи… схоластической схемы. Причем эта схема на практике может легитимизировать «канонический волюнтаризм»: хотим, наполним форму благодатью, а хотим — потребуем форму повторить.

Замечу также, что в своем докладе на Юбилейном Соборе 2000 г. председатель Синодальной Богословской Комиссии РПЦ митр. Минский Филарет затронул в отдельном приложении «Вопрос о границах Церкви в русском православном богословии». Он указал на существование парадокса: догмат единства Церкви сочетается с практикой приема еретиков и раскольников без повторения некоторых таинств, и отметил, что в русском богословии «можно выделить четыре варианта ответа на поставленную проблему». Говоря о решении этой проблемы «в категориях формы и содержания — наполнения пустой формы благодатью» (активным сторонником такого решения является прот. А. Новиков), он заявил: «Этот подход грешит формализмом и рационализацией тайны Божественного снисхождения». Изложив «строгий» подход, аналогичный взглядам прот. А. Новикова, митр. Филарет отметил: «При всей своей ясности и, казалось бы, строгой последовательности в отношении догмата о единстве Церкви эта концепция … вызывает возражения» и далее привел аргументы против этой концепции, предложенные патр. Сергием и прот. Флоровским. А в конце, после положительного изложения позиций последних, митр. Филарет (отметив, что и в позиции сторонников «строгого мнения» «многое значимо») заключил: «Подводя итог краткому рассмотрению темы «границ Церкви» и норм отношения Церкви к инославной реальности, мы можем сделать вывод, что богословски, святоотечески и исторически наиболее обоснована позиция Патриарха Сергия и протоиерея Георгия Флоровского, на основании которой Русская Православная Церковь и строит свое отношение к инославию». Та же позиция, которую (одну единственную, никак не упоминая о других) так старательно обосновывает прот. А. Новиков и которую он считает единственно верной, является по мнению председателя Богословской Комиссии лишь одной из четырех возможных точек зрения, причем вовсе не бесспорной.

Прот. Андрей Новиков приводит ссылки на ряд документов Греческих Церквей о непризнании таинств вне Православной Церкви. Что ж, приведу несколько цитат из Документов и высказываний иерархов и богословов РПЦ о, например, таинствах в Римо-Католической Церкви.

В 1969 г. Синод РПЦ принял постановление, что в случае, когда старообрядцы или католики обращаются к православному священнику причастить их или совершить над ними другие таинства, это допускается. (Итак, Синод РПЦ позволяет причащать некрещеных людей, положение которых ничем не отличается, по прот. А. Новикову, от язычников?)

После этого митр. Ленинградский Никодим (наставник нынешнего Патриарха Кирилла) разъяснил данное постановление Синода: «Православная и Римско-Католическая Церкви имеют одинаковое учение о Святых Таинствах и взаимно признают действенность этих Таинств, совершаемых в них».

Через 17 лет это постановление Синода было (не «отменено», но:) приостановлено «до решения этого вопроса Православной Полнотой».

Комментарий Синодальной Богословской Комиссии РПЦ 1997 г.: «II Ватиканский Собор Римско-Католической Церкви назвал Православную Церковь Церковью-Сестрой, подтвердив тем самым свое признание благодатности Православной Церкви и спасительности ее Таинств. Православная Церковь, в свою очередь, всегда признавала действительность Таинств Католической Церкви».

В 2008 г. митрополит (тогда – епископ) Иларион (Алфеев) (напомню, по словам прот. А. Новикова: «маститый иерарх и богослов») заявил следующее: понятие «канонической территории» не применимо к православно-протестантским отношениям, «но применимо к православно-католическим, поскольку у нас существует де-факто взаимное признание иерархий и таинств (зафиксированное в «Основных принципах отношения Русской православной церкви к инославию»)». Через год, будучи уже председателем ОВЦС РПЦ, он повторил то же самое: «У нас (с католиками) фактически существует взаимное признание Таинств. У нас нет общения в Таинствах, но мы признаем Таинства... Если католический священник обратится в православие, мы его принимаем как священника, мы не рукополагаем его заново. А это значит, что де факто мы признаем Таинства Католической Церкви… Бывают исключительные случаи, когда, например, умирает католик где-то в городе, где нет вообще поблизости католического священника. Он приглашает православного священника. Вот в таком случае, я думаю, православный священник должен прийти и дать причастие этому человеку».

В 2010 г. митр. Иларион уточнил, что в Православии здесь существуют два взгляда: «В соответствии с одним толкованием в Католической Церкви существуют только пустые формы, но при вхождении человека в Православную Церковь они как бы задним числом наполняются благодатью Божией. Такое толкование распространено достаточно широко. Есть и другое толкование, в соответствии с которым Православная Церковь фактически признает Таинства католиков, но при этом между двумя Церквами нет общения в Таинствах. Эти две точки зрения сосуществуют сегодня в Православной Церкви, но официальной нельзя назвать ни ту, ни другую, поскольку общепринятой общеправославной точки зрения на действенность Таинств Католической Церкви сегодня нет».

Архиеп. Элистинский Зосима в 2009 г.: «Римско-Католическая Церковь не есть секта, а это Церковь, основанная Святым апостолом Петром, Церковь, имеющая Апостольское Начало и Преемство, значит она благодатна и Таинства этой Церкви благодатны. Но поскольку произошло не только разделение, но было прекращено и евхаристическое общение, значит мы, православные христиане не можем причащаться за католической евхаристией, так же как и католикам не разрешается причащаться за православной Литургией. Но в исключительных случаях, умирая в католическом городе или стране, когда нет возможности пособороваться, причаститься, и быть погребённым по православному чину, потому что нет православного священника, православный человек может и должен обратиться к католическому священнику и тот, зная договорённость наших иерархов, не может отказать православному человеку в этих Таинствах, он должен исповедывать, причастить и пособоровать и совершить погребение над православным усопшим. Точно так же и католик, живущий в православной среде должен поступить такожде и православный священник не имеет права отказать католику в его просьбе, он должен исповедывать его, причастить, пособоровать и совершить над ним погребение. Но поскольку нет евхаристического общения между нами и католиками, то нам нет необходимости участвовать в Таинствах Римско-Католической Церкви».

Прот. Максим Козлов (храм св. Татьяны при МГУ): «Других христиан мы принимаем вторым чином, через таинство миропомазания, то есть считаем действительным их крещение. Прежде всего, это те, у которых при наличии общих с Православной Церковью основных догматов христианской веры отсутствует подлинное священство: либо потому, что они его утратили в истории, как старообрядцы, либо потому, что сами не считают его действительно нужным, как традиционные протестанты (они не имеют правильного понимания учения о священстве). Напомню также, что святые сестры царица Александра и княгиня Елизавета Феодоровна были приняты именно таким чином — через таинство миропомазания. Третьим чином — через покаяние — принимают из числа инославных тех, у которых Церковь признает наличие священства и епископата, путем преемства хиротоний восходящего к апостолам. В отношении же действительности Евхаристии у тех христиан, у которых есть подлинный епископат, нет однозначно выраженной позиции у Святых Отцов и в каноническом предании нашей Церкви».

И, наконец, митрополит Киевский Владимир: «Если судить по древней практике, то Таинства католиков и православных считаются действительными обеими церквами - это не сегодняшнего дня постановление. Практика такова, что если, скажем, священник католической церкви переходит в православие или наоборот, он принимается в том сане, в каком он есть. Это означает, что Таинства имеют взаимное признание».

Именно этими словами я, «провинциальный псевдобогослов», и закончу свой новый «памфлет», «скандальные» и «истерические крики», «псевдобогословский опус» и новую «клевету», с «разнузданным» заголовком.






Повернутися назад