[Рец. на:] Карфикова Л. Святитель Григорий Нисский. Бесконечность Бога и бесконечный путь к Нему человека. К.: Дух і літера, 2012 — 336 с. 

Выход в свет труда о святителе Григории Нисском — событие в мировой патристике. В своей книге чешская исследовательница, профессор Ленка Карфикова, раскрыла сложный, как и его богословский язык, мир святителя, который богословствует в своих трудах о непостижимости Бога и пути следования к Нему человека. Все, что человек знает о Боге, по словам святителя, «лишь подножие ног Его». Руководствуясь этими малыми знаниями, мы должны идти к Богу, вернее, возвращаться, не оглядываясь на пройденный путь. Собственно в этом, согласно святителю, и состоит цель жизни человека. Эта цель лежит за пределами человеческих представлений и ее описание весьма метафорично. Описание бесконечности Бога и бесконечного пути к Нему человека — лаконичная характеристика богословия святого отца, задача, которую он решал как своей жизнью, так и своими трудами.

В первой главе автор изложил цель исследования: изучение мотива бесконечного, «незавершенного и не знающего завершения человеческого пути» (с. 8) к Богу в творчестве святителя, богословие которого является христианским продолжением поисков в этом направлении классической философии. Конечно, перед исследователем творчества святителя стоит трудная задача — описать в понятных для современного человека категориях богословие отца, а для переводчика — передать творчество святителя в исследовании современного богослова.

Сам святитель жил в то время когда в христианской Церкви шел процесс переосмысления греческой философии. Это было время ослабления эсхатологических чаяний, когда Церковь получила устойчивое положение в мире, она стала говорить о спасении мира через возвышение человеческой природы до Божественной природы. Церковь призывала к мистическому приобщению к Богу. Святитель Григорий был воспитан в духе греческой философии и переосмысливал божественную бесконечность через призму христианства. К тому времени бесконечность непостижимого, неуловимого Бога согласно св. Григорию Назианзину, другу св. Григория Нисского является «единственным, в чем Он доступен постижению» (с. 13). Григорий Нисский и далее осмысливал бесконечность Бога.

Во второй главе, после краткого обзора исследования понятия бесконечности у предшественников святителя Григория, автор констатирует два противоположных мнения относительно использования Григорием античной и греческой раннехристианской мысли в своем представлении о бесконечности: а) святительское понимание бесконечности завершает греческую метафизику; б) размышление святителя Григория о бесконечности — итог предыдущих осмыслений и их более глубокое богословско-философское развитие. Таким образом выявив проблемное поле автор поставил задачу разрешить задачу.

В третьей главе, обозревая предыдущие работы по данному вопросу, автор поддерживает мнения исследователей о том, что понимание святителем Божественной бесконечности является актуальным в наши дни: бесконечность Бога ввиду онтологического разрыва между Богом и тварью обусловливает бесконечное стремление к Нему человека, особенно в наше время изменения ориентиров.

В четвертой главе и пятой главах, в описании жизни, трудов святителя и их изданий, констатируя запутанность хронологии его биографии (с. 26), автор показывает развитие богословского гения святителя, вершиной которого были два труда: «О жизни Моисея Законодателя» и «Беседы на Песнь Песней». Это удачный образ (Моисей) и метафорическая книга (Песнь Песней) на примере которых можно показать путь к Богу (жизнь Моисея и особенно его восхождение на Синай) и бесконечное стремление к Нему (книга Песнь Песней).

В шестой главе, рассмотрено произведение «О девстве», написанное, вероятно, после женитьбы (с. 61). Девство для Григория Нисского — это один из путей возвращения к утраченному благу. Девство — обратный путь, путь снятия «кожаных риз» и обнажение духа (с. 63), возвращение образа Божия, который «запылился», как потерянная драхма. Эти размышления Григория — переосмысленный плотиновский образ «обработки собственной статуи» (с. 66), в процессе которого за чувственной красотой откроется истинная, умопостигаемая красота, которой причастно все прекрасное.

Человеческая душа, находящаяся в непрестанном движении, ставшем хаотичным после грехопадения, должна быть направлена к Богу. Для нее, как для путника, детали, находящиеся по сторонам, не имеют значения, главное — цель. Достижение этой цели требует постоянного совершенства, или наоборот, желая достичь цели, человек волей-неволей очищает, оттачивает свою душу.

Однако как хаотичной душе на сбиться с пути и достичь постоянно удаляющейся цели? Об этом Григорий Нисский рассуждает в гомилии «О блаженствах», которая рассмотрена исследовательницей в седьмой главе. Здесь Григорий сравнивает путь очищения человека с подготовкой израильского народа к принятию слов Бога. Очищения народа сопутствуется «ожиданием» Бога, знание о Котором люди сами попросят у Моисея. Образ восхождения к Богу святитель усматривает также в исполнении 8-ми евангельских блаженств подобных ступеням лествицы патриарха Иакова. «Освоение» первой ступени нас переносит на вторую: чем более мы отделяемся от предыдущих ступеней, тем более нас увлекает к умопостигаемому божественная благодать. И душа человеческая будет сильнее желать увидеть ту благодать, чем земное, тяга к которому постепенно ослабевает. Так происходит упорядочивание хаотической души и усиление стремления к непостижимому Богу.

В восьмой главе автор, анализируя сочинение святителя Григория «О надписании псалмов, показывает» развитие Григорием «музыкального богословия». Для усиления связи человека с Богом святитель Григорий «богословствует в музыке» показывает слаженность человека, звучащему подобно оркестру. Эта гармония роднит человека с Богом, который и создал гармоничным как человека, так и мир. Гармоничное родство человека и Бог создает предпосылку к движению навстречу Богу.

«Точное истолкование Екклесиаста Соломонова», рассмотренное в девятой главе, открывает нам категорию времени как меры движения каждой вещи или действия. Время, как категория тварная и принадлежащая твари, принадлежит и человеку, который на пути к Богу проходит те или иные этапы, может посмотреть на пройденный путь, но не охватить будущее.

Путь человека к Богу возможен, потому что человек наделен от Бога для этого пути колоссальными возможностями, о чем Григорий размышляет в своем трактате «Об устроении человека» (десятая глава). Однако это царское величие затмилось грехопадением, которое не изменило лишь вытянутую к небу структуру человека. Назначение человека состоит в восстановлении былого величия, образа Божия «отложением «ветхого человека» и облечением «в нового человека, созданного по Богу» (с. 143).

В одиннадцатой главе, посвященной трактату святителя Григория «О Шестодневе, слово защитительное брату Петру», автор указывает на то, что хотя человек и создан в круговращении элементов, все же стремится через чувственный мир к царству умозрительному, в который был восхищен апостол Павел. Это стремление — еще один аргумент в пользу желания человека к соединению с Богом.

В двенадцатой главе, размышляя о диалоге святителя Григория «о душе и воскресении», автор демонстрирует широкий дискурс о загробной участи души. Здесь возрастание человека проявляется как «движение любви» к Богу и наполнение человека той «частичкой любви», которой он уже достиг. Это достижение безгранично, как и безгранично благо, которому приобщается душа.

Размышляя в тринадцатой главе над «Опровержением Евномия» святителя Григория, Л. Карфикова указывает, что вечность Божия не может измеряться никаким интервалом. Человеческий дискурс ограничен материальным внешним миром. Ему невозможно выйти за пределы собственного во всем ограниченного категориального аппарата. Неограниченное не может быть постигнуто или понято, а как таковое и не выраженное. К благой невыразимой бесконечности человек будет стремиться неустанно: обретя часть, будет видеть и стремится к еще большей необъятности.

В своем трактате «О жизни Моисея Законодателя или о совершенстве в добродетели» (четырнадцатая глава) Григорий рассуждает о мере добродетели, присуждая мерой бесконечность, которая вытекает из онтологического разрыва между тварью и Богом: бесконечным Богом и конечным человеком особенно ограниченным после грехопадения. Здесь Григорий ссылается на апостола Павла, у которого один предел совершенства — не иметь предела. Совершенство человека состоит не в достижении и получении каких-либо качеств, а в постоянном поиске, подобно человеку, который получив прекрасное, желает приобрести прекраснейшее.

В шестнадцатой главе автор повествует о бесконечности как ее видит Григорий Нисский в беседах на Песнь Песней. Здесь Григорий говорит уже о кульминации, любви, в которой соединяется человек и Бог. Григорий сопоставляет путь Невесты-души и сопровождающих ее девушек (душ) к браку с Божественным женихом. Это движение характеризует наполнение одного другим и ненасытность стремления. Это стремление Григорий перекладывает и на стремление к познанию неограниченного и бесконечного Бога, который познаваем только на пути непрестанного познания.

Завершая свой труд исследовательница указывает на уникальность глубокого размышления святителя Григория Нисского о человеке как существе, живущем во времени и пространстве, устремленном в грядущее.

Об авторе

Ухтомский Андрей Алексеевич, кандидат богословия, преподаватель КДАиC УПЦ

Теги: