От редактора. Данная статья публикуется в рамках дискусии о концепции "русского мира" патриарха Московского Кирилла

Человеческий род несет на себе печать грехопадения, и одно из его проявлений — склонность людей создавать себе «образ врага» из соседа, восприятие соседа не таким, как он есть на самом деле, с его реальными достоинствами, грехами, словами и  намерениями, а проецирование на него своих собственных негативных ожиданий. Все мы склонны к этому, путь добра и рассудительности требует сознательных усилий, в то время как соскальзывание к враждебности происходит автоматически, в силу падшести нашей природы. Любовь требует самодисциплины, постоянных усилий, в то время как ненависть — это то, что дается людям легко. Попытка посмотреть на другого беспристрастно — не с любовью, а хотя бы без враждебности — требует мужества, свалиться в привычную колею поиска и разоблачения врагов — не требует ничего.

Статья Юрия Черноморца «Русский мир Патриарха Кирилла» еще раз напоминает нам об этом.  Автор подвергает резкой критике... что именно? Взгляды Патриарха Кирилла? Нет, едва ли. Некий уже сложившийся образ врага, в котором «россияне» сливаются с «советскими», Ленин и Сталин — с той самой Русской Православной Церковью, которую они всеми силами истребляли, духовное и культурное родство православных народов — с предполагаемым покушением на государственную независимость Украины.

В чем причина такого взгляда, который, увы, характерен не только для автора статьи? Россия и Украина разделяют с другими постсоветскими странами кризис идентичности — люди ищут ответы на вопросы «кто мы», «откуда мы пришли», «где наши корни», «кто наши герои». В обеих странах люди сталкиваются с определенным соблазном, о котором стоит сказать подробнее. Восстановление подлинного культурного, исторического, духовного преемства требует труда и самодисциплины; это нелегкий путь. А вот выстраивание «негативной идентичности», «мы против них», против «них», которые, что бы они ни говорили, конечно же, зубы точут и съесть нас хочут,   идентичности, построенной на образе «общего врага» против которого «мы» и объединяемся — это путь наименьшего сопротивления, который всегда привлекал своей простотой.

И напряженность между «русским миром» о котором говорил Патриарх Кирилл, и взглядами Юрия Черноморца — это не напряженность между русскими и украинцами, это напряженность между позитивной и негативной идентичностью. Позитивная идентичность обращена к своим корням, к своему наследию, к своим святым, негативная — обращена против того, кто провозглашается национальным врагом. Для позитивной идентичности слово «русский» напоминает о Киевской Руси, жители которой назвали себя русскими людьми, князья которой были русскими князьями, святые которой назывались русскими святыми. Для негативной — само это слово работает как спусковой крючок, который вызывает соответствующий «образ врага». Но если слово «русский» это негативное, враждебное слово, то украинец неизбежно оказывается враждебен и своему собственному наследию — читая свои собственные летописи и жития своих святых, он  на это слово постоянно и неизбежно натыкается.

Слова Патриарха обращены к позитивной идентичности наших народов — к тому, что прежде всего мы православные христиане, а потом уже русские, украинцы, белорусы или молдаване; и наша национальная идентичность — а уникальность каждого из народов Патриарх и не думает оспаривать — проистекает из наших христианских корней.  Есть ли в этом измена Христу ради идола национализма? Идол национализма, увы, присутствует в нашем разговоре, только Патриарха ли надо обвинять в поклонении ему?