Не утихают споры и обсуждения вокруг концепции «Русского мира», озвученной Святейшим Патриархом Кириллом на Ассамблее Русского мира в ноябре прошлого года. Стиль публикаций поляризован до абсурда: или хвалебные оды прекрасной и конструктивной идее, или же огульное охаивание подлой идеи и обвинения в деспотизме и шовинизме. Дискуссии же по вопросу, озвученному в церковной среде, зачастую переходят и вовсе в брань, обмен репликами типа«сам дурак» и выяснением, кто больше христианин, а кто – политик.  Стоит ли напоминать, что сведение полемики в подобное русло недостойно христианина в принципе, не говоря уж об отсутствии конструктивизма в подобного рода дискуссиях.

Сейчас мне бы хотелось остановиться на некоторых моментах концепции «Русского мира», к моему удивлению, не нашедших должного осмысления в СМИ до сих пор.



Оппоненты Патриарха Кирилла зачастую утверждают, что сама концепция была разработана в недрах Кремля, а Патриарх всего лишь стал её рупором. Признаюсь, я далёк от этой мысли. Утверждать подобное означало бы умалять таланты Патриарха и самостоятельность его творческого мышления. Но ведь именно креативностью и прекрасным даром слова известен Святейший даже среди своих оппонентов. В том же, что предложенная концепция согласуется с геополитическими настроениями именно Российской Федерации нет ничего удивительного или предосудительного. В конце концов, Патриарх вырос и живёт не в Китае или еще где-то, а в России, и вполне естественно, что идеи соотечественников, как и российская культура в целом, ему ближе, чем культура иных народов и стран.

Каждый народ и каждая нация хранит идеи, не вызывающие симпатию соседей, но тем не менее, являющиеся родными и близкими для их носителей. Например, многие греки, убеждены, что практически всё доброе и конструктивное в мире родом именно из Греции, а Македония была и остаётся неотъемлемой частью Греции. При этом зачастую вспоминают идею Великой Греции времён Александра Македонского. В Румынии жива идея «Великой Румынии», предполагающей «возвращение» своих земель в Венгрии, Молдове, Болгарии и Украине. Можно вспомнить об идее XVI века «Москва – Третий Рим», так часто ныне озвучиваемой, в том числе в церковных кругах России. Подобная идея двумя веками ранее была провозглашена в Болгарии. Напомню, что в XIV веке сербский царь Стефан Душан и болгарский царь Иоанн-Александр, имевшие родственные связи с византийской династией, объявляли себя наследниками Рима. В болгарских рукописях встречается мысль, что новым Константинополем является Тырново, тогдашняя столица болгарского государства. Концепция Третьего Рима озвучивалась и в… Риме Первом. Итальянский философ и политик Джузеппе Мадзини пропагандировал идею республиканского Третьего Рима в период объединения Италии. По его мнению, первый Рим императоров и второй Рим пап должен был сменить Третий Рим, народный, и призывал народы объединяться вокруг Рима. В XX веке возникла идея построить Германский мир, объединив страны германской культуры, в которых используется немецкий язык как язык общения… Причём исторически Германия пыталась воплощать концепцию  как относительно мирными, так и силовыми методами.

Приводить примеры призывов «сплотиться в дружную семью» и построить тот или иной «новый мир» можно бесконечно. Все они разные, однако имеют три черты, их объединяющие. Во-первых, страна-провозгласитель идеи, как правило, всегда исходила из благих побуждений укрепления сотрудничества, общей культуры. Во-вторых, страны-адресаты призыва «почему-то» никогда не стремились к осуществлению этих идей. Наконец, в-третьих, страна-провозгласитель искренне не понимала отсутствия такого энтузиазма (или даже наличие сопротивления), ведь идея представлялась не просто естественной, но и конструктивной – «вместе мы сильнее». К тому же, как правило, противники идеи объявлялись маргиналами.

То же самое касается и идеи «Русского мира». Её авторы недоумевают: «что плохого?», а оппонентов называют незначительной кучкой националистов и маргиналов, не способных видеть дальше своего носа. Однако, полагаю, недоумевают вполне искренне, уж точно без помышления какой-либо пакости.

В статье проф. Игоря Лосева «Украина как фактор российского политического единства»  (1) во многом раскрываются предпосылки, благодаря которым такая идея вообще стала возможной. А также объясняются причины упомянутого недоумения. Основополагающий тезис таков: Русский народ един и существует в трёх ипостасях: «великороссы», «малороссы» и «белорусы», при этом первая считалась базовой и основной, а две другие – дополнительными.

И не стоит набрасываться на думающих схожим образом, обвиняя их в агрессивном шовинизме или украинофобии. Активных и сознательных украинофобов, к счастью, действительно крайне мало. Просто для последователей упомянутой идеи она вполне естественна, и исходит вовсе не от злого умысла (или украинофобии), а из отсутствия знаний и интереса к культурам «малороссов» и «белорусов». Точно так же, как житель Киева с лёгкостью поставит знак равенства между жителями, например, Полтавской, Житомирской и Ровенской областей: традиции и культура которых «почти одинаковы». Однако, если углубиться в традиции, поинтересоваться у самих жителей, то можно найти много самобытного и исключительного. Впрочем, зачем интересоваться различиями, ведь «и так всё понятно!». Так срабатывает принцип упрощения. Увы, происходит это очень часто. И, разумеется, отличий (порой недоступных ленивому взору), между странами и народами гораздо больше, нежели между жителями соседних городов и областей.

Об этом, увы, очень часто забывают, упрямо проводя знак равенства и обращая внимание лишь на схожие черты, отвергая отличия как «случайные», «единичные» или вовсе «нежелательные». И не только в контексте Россия-Украина. Можно вспомнить параллели «Германия — Австрия, Люксембург, Нидерланды» (кстати, немцы длительное время считали (а иные считают до сих пор), что австрийцы, и голландцы – один народ, по сути, те же немцы, которые никогда не должны забывать об общих корнях; «Англия – Шотландия, Ирландия» (англичане на протяжении веков настолько освоились в роли большого брата на Туманном Альбионе, что до сих пор воспринимают как анекдот самоидентификацию шотландцев, ирландцев и валлийце, как отдельных наций или даже государств: «что за глупости? Оставьте вы свой национализм! Мы же все англичане!»).

Кстати, утверждение о «едином немецком народе» (и австрийцы, и немцы, и голландцы с люксембуржцами исторически имеют германские корни), можно было бы дополнить словами Святейшего Патриарха, оставив их практически неизменными: «Изначально германская культура формировалась как культура, имеющая стыковочные узлы для соединения с другими национальными традициями. Истинной германской культуре чужд дух ксенофобии и шовинизма, а также подавления других культур. Если бы это было не так, то никогда из множества германских племен не возник бы единый народ и до сегодняшнего дня не сохранились бы самые малочисленные языковые группы и народности».

Возвращаясь к концепции русского мир: реалистичность тезиса Патриарха о сохранении самых малочисленных языковых групп и народностей можно проиллюстрировать на примере Беларуси, где белорусский язык фактически умирает, всё четче обретая статус латыни. Или тот же перевод татарского языка на кириллицу, безо всякого обсуждения и выяснения мнения самих татар, в результате чего татарская культура утратила значительный  культурный и исторический слой.



Многие возразят, что концепция «Русского мира» не содержит русского национализма или даже намёка на какое-то превосходство России и российской культуры, но даже противоречит этим «преступным идеям, о которых христианин и помыслить не может», и всецело опирается на равноправие участников. Но насколько это утверждение соответствует действительности?

Обратимся к первоисточнику, словам Патриарха Кирилла: «страна относит себя к русскому миру, если в ней используется русский язык как язык межнационального общения, развивается русская культура, а также хранится общая историческая память и единые ценности общественного строительства» (2).

Во-первых, «используется русский язык». Очевидно, что речь идёт не о равнозначном сосуществовании трёх языков в странах-участницах, но о доминировании одного языка. «Хотел бы напомнить, что русский язык стал плодом совместных усилий тоже людей разных национальностей. Он возник как средство общения между разными народами. Поэтому необходимо прилагать усилия по сохранению и распространению этого общего достояния. Прежде всего важно создавать условия для изучения многочисленными соотечественниками, проживающими в дальнем зарубежье, русского языка и их знакомства с русской культурой» (3). Отмечу также, что аналогия с английским, немецким и французским языками, предлагаемая апологетами концепции, не вполне уместна в данном контексте. И вот почему. Да, голландцы, бельгийцы, люксембуржцы, щвейцарцы, имея свои национальные языки, как правило, свободно говорят на всех трёх: английском, немецком, французском. Однако немыслимо предположить, что представитель другой страны (Германии или Франции) выдвинет идею ввести язык своей страны для межнационального общения. Это, по меньшей мере, некорректно.

Во-вторых, «развивается русская культура». Непонятно, почему при декларации абсолютного равноправия культур и неприятия выделения одной из них нет ни слова об обмене и взаимном познании культур трёх народов, но предлагается та же асимметрия.

В-третьих, что именно на деле означает «общая историческая память»? На фоне открытых требований правителей РФ унифицировать историю трёх народов, интерпретацию и оценку исторических событий согласно именно российской позиции, «единственно верной и объективной» , такой лозунг Патриарха вызывает, по меньшей мере, удивление. Как быть с событиями, которые изначально имеют различные интерпретации, потому что участники их были «по разную сторону баррикад»? История ведь никогда не была точной наукой и по определению всякое историческое событие или эпоха неизменно преломляются сквозь призму конкретной нации. И, по меньшей мере, наивно (если не кощунственно) требовать общей исторической памяти и единого («правильного») взгляда на историю.

Необходимо отходить от двухцветного, чёрно-белого восприятия мира («кто не с нами, тот против нас») и стремиться развивать полихромное видение, переживая трагические моменты истории, с пониманием относиться к тому, что для кого-то иного (например, для стороны, одержавшей победу) это событие является светлым или радостным. И, наоборот, празднуя собственную победу, осознавать, что кто-то может воспринимать её, как поражение и трагедию.

Честно говоря, непонятно, почему «необходимо прилагать усилия по сохранению и распространению этого единого общего достояния». Ведь с точки зрения распространения плодов культуры было бы эффективнее и лучше, если бы каждая из славянских ветвей: русские, украинцы, белорусы, болгары, словаки и др. показывала бы, как смогла сохранить и приумножить Богом данные таланты, а не предъявлять со словами: «я, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое» (Мф.25:25). Однако цель построения «Русского мира» – не распространение разнообразия славянских народов, но «самобытные способы и форма выражения ценностей, исторического опыта народа Руси». Единого народа. Что ж, один талант получил – один талант и отдал.


Кстати, в контексте декларируемой равноправности позволю себе задаться вопросом. Если завтра Болгария предложит создать «Кириллический мир», куда бы входили страны, возводящие древность письменности к святым равноапостольным Кириллу и Мефодию и использующие болгарский язык как наиболее приближённый к церковнославянскому, а оттого универсальный, и добавит: «вот почему в указанном смысле мы и Молдову считаем частью Кириллического мира». Интересно, будет ли сия концепция братства и единства воспринята в Москве с таким же энтузиазмом?..



В защиту равноправия участников «Русского мира» приводят пример Британского Содружества наций во главе с Великобританией, озвученный патриархом. Должен признать, что этот пример свидетельствовал о неравноправии. Напомню, что Содружество было создано в 1887 г. в Лондоне на колониальной конференции, где были задекларированы основы новой колониальной политики Соединённого Королевства. А целью концепции было, признавая политическую независимость бывших колоний, удержать их в сфере идеологического влияния Великобритании, сплотить Британскую империю и действовать вместе в глобальной международной политике. Подтверждением политической компоненты служат заключительные слова Патриарха: «Верю, что только сплоченный Русский мир может стать сильным субъектом глобальной международной политики, сильнее всяких политических альянсов. Кроме того, без координации усилий государства, Церкви и гражданского общества мы не достигнем этой цели». Но что делать, если стратегические интересы одного государства не согласуются или даже противоречат интересам другого? Ответа нет. А нет его, полагаю, именно потому, что даже мысль о различиях — не только культурных, но и стратегических — не допускает (вполне искренне!) сознание последователя триипостасного единства.

Безусловно, у империи, как и у всякого явления, есть свои преимущества, так же, впрочем, как и недостатки. Однако же, пример Британского Содружества наций четко демонстрирует именно изначальное НЕравноправие, заведомое «равнение на старшего брата», прежде всего в идеологическом смысле. Что до иных примеров – Франкофония (создана в 1970 г.) или Содружество португалоязычных стран (в 1996 г.), то они не вполне корректны, хотя бы потому, что ни одно из содружеств не предполагает «общей исторической памяти» и обретения статуса «субъекта в глобальной международной политике». Отмечу также, что и пример Британского Содружества наций не предполагает «общей исторической памяти». В этом контексте полезно вспомнить о том, что в Шотландии день победы шотландцев над англичанами (битва при Баннокберне 24 июня 1314 г.) отмечается, как национальный праздник, и никто не говорит об «общей исторической памяти».

Впрочем, можно вспомнить пример иного содружества, предполагающего участие в международной политике и экономике, но подчёркивающего именно равноправие участниц – не только декларативное, но вполне реальное. Это пример Европейского Союза, где все страны имеют равные права. Где, несмотря на то, что большинство его жителей говорят по-английски, официальными языками общения являются 23 языка, включая язык такой крохотной страны, как Мальта. Где, несмотря на то, что почти все страны имеют романские или германские корни, а большинство стран в то или иное время входили в состав Pax Romana, никто не предлагает «прилагать усилия по сохранению и распространению этого общего достояния». И уж понятно, что никто не говорит об «общей исторической памяти». Однако не эта модель была предложена в качестве примера.



Недавно в одной дискуссии довелось услышать следующий аргумент. «Я как русский считаю украинофобию, русофобию, вообще национализм, в какие бы одежды он не рядился, не просто заблуждением, но грехом. Смею Вас уверить, что таких, как я, среди русских тоже много, полагаю, даже больше, чем представителей противоположного лагеря». Это замечательные по своей выразительности слова. Да, безусловно, нет этой живой украинофобии. Однако при исповедании «триипостаснoго единства одного народа» всякий украинский патриотизм является злом, ибо является любовью не к общему, а к особенному и уникальному. А, следовательно, патриотизм по определению может быть только русским. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить основные составляющие патриотизма: (1) любовь к своему Отечеству, (2) отстаивание территориальной целостности своего государства, (3) любовь к традициям своего народа, (4) любовь к языку своего народа, (5) любовь к своей истории (даже, если те или иные интерпретации событий не устраивают соседей).

Именно таким видится российский патриот. Любящий Россию как своё Отечество (а не часть, например, глобальной славянской или более древней Киевской культуры) отстаивающий целостность России, её традиции, язык, смотрящий на историю именно Российскими глазами, а не глазами, например, наполеоновской Франции, Швеции или Речи Посполитой. И не согласиться с этим невозможно.

Как ни странно, но в абсолютно зеркальной ситуации, то есть: если человек (1) любит Украину именно как своё Отечество (а не как часть глобального Отечества); (2) отстаивает территориальную целостность Украины, противясь её расчленению и возмущаясь призывам к тем или иным частям «идти к нам»; (3) любит украинские традиции, видит их отличие от традиций соседних народов, и говорит об этом; (4) любит свой язык и предпочитает говорить и читать именно на нём; (5) любит свою историю и рассматривает её именно сквозь призму своего Отечества Украины, а не под углом политкорректности… Такой человек по определению является националистом, маргиналом и исповедует какие-то глупые мифы, и, самое главное, отрицает триипостасное единство одного народа!

В конце концов, цели построения такого мира мне не совсем понятны. Зачем строить что-то новое? Да, безусловно, всегда существует потребность в добрососедских отношениях со всеми (!!!) соседями и родственниками. На Востоке Украины более актуальна связь с российскими соседями, на Севере – с белорусскими, на Буковине – с румынскими, на западе Украины – с польскими, венгерскими, словацкими и т.д. Но зачем, образно говоря, делать перепланировку, выбивать стенки этажа с одной стороны, делая огромную коммунальную квартиру с общим входом и одним ключом под тем предлогом, что в этой части живут люди с одной фамилией, родственники и братья? Практика семейных отношений свидетельствует, что, как правило, наиболее благополучными являются те семьи, и отношения с теми родственниками, которые живут независимо, принимая самостоятельные решения, когда никто не требует какой-то общности и действий в унисон. Именно тогда возможно реальное взаимо-уважение и реальное равноправие и взаимо-поддержка.

Почему для «органичного и оптимального, творческого и взаимовыгодного развития и благоденствия» нужно что-то новое возводить, и во главу угла ставить непременно общность культуры и «единой истории», «прилагать усилия по сохранению и распространению этого общего достояния». Общность, унификация культуры, истории, стратегических интересов в экономике и политике возможна в случае с сиамскими близнецами. В действительности, это абсолютная утопия, не реализуемая на практике, а призывы к общности по меньшей мере наивны.

 

 

Примечания:

 

1. http://www.religion.in.ua/main/analitica/3263-ukraina-kak-faktor-rossijskogo-politicheskogo.html#comment
2. http://www.patriarchia.ru/db/text/928446.html
3.  http://www.patriarchia.ru/db/text/928446.html
4. Можно вспомнить, что позиция эта предполагает, в частности, отказ от критики советской эпохи и таких фигур, как Ленин, Дзержинский, Сталин (он рассматривается как «эффективный менеджер», и призыв к акценту на достижения. Призыв этот также предполагает и категоризацию любых стремлений Украины к независимости как «антипатриотических», «предательских» или даже «фашистских».