Вот уже без малого два десятилетия взаимоотношения между Русской и Румынской Православными Церквами омрачаются так называемой «бессарабской проблемой». Сегодня на территории Республики Молдова (исторической Бессарабии) действуют канонические структуры Московского и Румынского патриархатов. Все попытки урегулировать церковный конфликт не дали никаких заметных результатов.

 

Разобраться в этой сложной ситуации едва ли возможно без учета того исторического пути, который прошла Бессарабия в XIX – первой половине ХХ века. Румынское церковное присутствие в этом регионе вовсе не является какой-то новой тенденцией. Это лишь часть давней планомерной стратегии Румынского государства. Однако обо всем по-порядку.

 

Валахия, Молдова и Бессарабия

 

Истоки церковного конфликта в современной Молдавии восходят как минимум к XIX веку. Напомним, что к началу позапрошлого столетия в Дунайском регионе существовало два княжества: Валахия и Молдова. С XVI века оба они стали вассалами турецких султанов. Однако при этом Валахия и Молдова не были инкорпорированы в единую государственную систему Османской империи. Они остались автономными провинциями со своими собственными институциями. Порта не стремилась напрямую включать эти земли в структуру империи, желая создать из них буферную зону, защищающую империю от враждебных соседей (Австрии, Венгрии, России). Также Порта рассматривала Дунайские княжества как один из главных источников содержания армии и города Константинополя. Во главе княжеств стояли господари, которые до XVIII века избирались местными аристократами из своей среды. Выбор лишь утверждался султаном. Господари имели свою армию, которая должна была участвовать в войнах турок с сопредельными государствами. Мусульмане не имели права покупать в Дунайских княжествах землю, строить здесь мечети или создавать какие-либо исламские институции. Реальное присутствие здесь турок ограничивалось лишь тремя военными гарнизонами в крепостях Кили, Акерман и Бендеры.

 

С XVIII века Валахия и Молдова начинают играть важную роль в геополитических планах России. В 1711 году Петр I совершил известный Прутский поход, надеясь поднять в регионе мощное антитурецкое восстание с перспективой перехода Валахии и Молдовы под протекторат России. Однако поход оказался неудачным. Во второй половине XVIII века Екатерина II одной из целей своих войн с Турцией также считала освобождение Дунайских княжеств. Но и ей не удалось осуществить этот план. Тем не менее, по Кючук-Кайнарджийскому миру (1774 года) Российская империя получила право покровительствовать православному населению Молдовы и Валахии.

В ходе очередной русско-турецкой войны 1806-1812 годов российские войска заняли Дунайские княжества и находились здесь в течение четырех лет (с 1808 по 1812 год). Однако по Бухарестскому договору (1812 год) Россия сумела сохранить за собой лишь восточную часть Молдовы (территорию между реками Прут и Днестр). Именно эта территория тогда и получила название Бессарабия. Впоследствии здесь была создана Бессарабская губерния с центром в Кишиневе. Именно эта территория стала зародышем современной независимой Республики Молдова.

 

Валахия же и западная часть Молдовы (к западу от реки Прут) по-прежнему остались вассалами Османской империи. Лишь в 1861 году полковник Александр Куза, избранный одновременно князем Валахии и Молдовы, объявил об объединении двух княжеств и создании нового государства — Румынии. В результате исторические пути двух этнически родственных княжеств разошлись. Если восточная часть Молдовы (Бессарабия) оказалась в орбите цивилизационного влияния России, то Валахия и западная часть Молдовы ориентировались на Западную Европу. Само название «Румыния» (România) являлось производным от латинского romanus  («римский») и указывало на культурную и языковую связь валахов и молдаван с наследием западной Римской империей, а значит, прежде всего, с романскими народами Европы. Политические элиты нового государства считали своей стратегической целью восстановить эту связь, которая в силу исторических причин была прервана на несколько столетий.

 

 

Что касается церковной истории Дунайских княжеств, то к началу XIX века на их территории действовали две митрополии Константинопольского Патриархата (соответственно, Валашская и Молдавская). Когда территорию княжеств занимала российская армия, то сразу же предпринимались попытки распространить на эти территории власть Святейшего Синода. Еще в 1789 году во время второй русско-турецкой войны Святейшим Синодом была учреждена Молдо-Влахийская экзархия. Это деяние никак не согласовывалось с Константинопольским Патриархатом, поэтому неудивительно, что экзарх Валахии и Молдовы митрополит Гавриил (Бодони-Банулеско), назначенный Синодом в 1792 году, после ухода из Дунайских княжеств русской армии, был арестован, отправлен в Константинополь и посажен в тюрьму при Патриаршем доме. Синод Константинопольской Церкви лишил его митрополичьей кафедры и даже предал анафеме. Лишь благодаря вмешательству российской дипломатии Гавриил был освобожден и смог вернуться в Россию. В 1808 году, когда русские войска вновь заняли Дунайские княжества, митрополит Гавриил вернулся в Молдову и возродил деятельность экзархии. Однако местные архиереи константинопольской юрисдикции не признавали над собой власти Русской Церкви и не подчинялись Гавриилу.

 

 

После окончания войны в 1812 году в юрисдикции Русской Церкви осталась лишь Бессарабия. Здесь была учреждена Кишиневская епархия, первым правящим архиереем которой стал все тот же митрополит Гавриил. Кишиневская епархия оставалась в составе Русской Православной Церкви вплоть до 1918 года. За это время местное православие впитало множество русских традиций. Богослужение здесь совершалось по-церковнославянски, преподавание в Кишиневской семинарии велось по-русски, русскоязычными были и «Кишиневские епархиальные ведомости». Архиереи в Бессарабию назначались Синодом. При чем, как правило, это были этнические россияне.

 

Одновременно с этим в церковной жизни Румынии происходили совершенно иные процессы. Здесь с 1860-х годов был взят курс на «вестернизацию» местного православия. Новое государство стремилось преодолеть как греческое, так и славянское культурное влияние. Православная Церковь рассматривалась как оплот инородного, чуждого Румынии влияния. Поэтому уже в XIX веке обсуждался вопрос о возможном переходе на григорианский календарь в богослужении, также было разрешено употребление за богослужением органа, а языком богослужения становится исключительно румынский язык, который методично очищался от славянизмов. Кроме того, государство последовательно проводит курс на полное подчинение себе высшего церковного управления. И хотя церковные реформы, инициированные румынским государством, во второй половине XIX века вызвали протесты ряда местных иерархов, все же к началу ХХ века «румынское православие» существенно отличалось от «бессарабского».

 

Можно сказать, что к началу XX века на территории бывших Дунайских княжеств оформилось две модели местного православия. Фактически это отражало и тот цивилизационный водораздел, который прошел по реке Прут. Если Румыния активно искала пути интеграции в семью западноевропейских народов, то Бессарабия сохранила пророссийскую ориентацию. Интересно, что уже в начале ХХ века население Бессарабии стало воспринимать своих соседей за рекой Прут как фактически другой народ, говорящий хотя и на близком, но уже на не совсем понятном языке.

 

Между «самобытничеством», «румынизаторством» и «русофильством»

 

В январе 1918 года румынские войска заняли Бессарабию. И хотя в марте 1918 года Советская Россия достигла договоренности о выводе румынских войск с этой территории, события гражданской войны и внешней интервенции позволили Румынии отказаться от взятых на себя обязательств. В результате до 1940 года Бессарабия оставалась в составе Румынского королевства. Лишь незначительная южная часть бывшей Бессарабской губернии осталась под контролем советской власти. Здесь была создана Молдавская АССР в составе Украины.

 

Уже в апреле 1918 года Председатель Синода Румынский Православной Церкви (РумПЦ) митрополит Пимен (Джорджеску) направил телеграмму Патриарху Московскому и всея России Тихону, в которой сообщал, что «вследствие состоявшегося политического присоединения Бессарабии к Румынии, православное население, живущее в означенном крае канонически подчиняется юрисдикции Православной Церкви Румынского государства»[1]. В ответ на это 5 июня (23 мая) 1918 года патриарх Тихон направил письмо митрополиту Пимену, в котором высказал желание, чтобы судьбу канонической юрисдикции в Кишиневской епархии решило само местное население. Патриарх предлагал созвать для обсуждения этого вопроса «местный Собор или епархиальное собрание»[2]. Однако РумПЦ не прислушалась к этому предложению.

Правящим архиереем Кишиневской епархией (в юрисдикции Русской Православной Церкви) был в то время архиепископ Анастасий (Грибановский). В его подчинении также находились два викарных епископа: Гавриил (Чепур) и Дионисий (Сосновский). Румынские церковные власти предложили им перейти в юрисдикцию РумПЦ, а владыке Анастасию также предлагалось войти в состав Синода РумПЦ. Архиепископ Анастасий отказался от этого предложения и покинул Бессарабию. Впоследствии он вошел в юрисдикцию Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ), а с 1936 года был первоиерархом РПЦЗ. Епископы Гавриил и Дионисий были высланы с территории Румынии.

 

После этого Кишиневская епархия была включена в состав РумПЦ. 14 июня 1918 года Священный Синод в Бухаресте назначил на эту кафедру епископа Никодима (Мунтяну, будущего Румынского патриарха). С этого времени на территории Бессарабии румынские власти в тесном сотрудничестве с РумПЦ проводят планомерную политику румынизации с целью преодоления российского культурного и церковного влияния и постепенного стирания различий между Бессарабией и остальной территорией Румынии. Уже епископ Никодим начал активно заменять церковно-славянский язык в богослужении румынским. В Кишиневскую духовную семинарию назначаются преподаватели из Румынии, которые также вводят румынский язык преподавания. В некоторых монастырях были смещены настоятели из русских и украинцев.

 

Эти события заставили патриарха Тихона в октябре 1918 года издать специальное послание, посвященное «бессарабской проблеме». Патриарх заявил, что присоединение Кишиневской епархии к РумПЦ «противоречит одинаково и духу христианской любви и исконным каноническим указаниям и священным обычаям Православных Церквей». Патриарх подчеркивал, что сам по себе факт политического присоединения Бессарабии к Румынии не может служить оправданием для смены здесь церковной юрисдикции. Кроме того, насильственное устранение из Бессарабии епископов РПЦ и назначение сюда епископа Никодима патриарх расценивал как прямое каноническое преступление. В заключение своего послания он подчеркнул, что если епископат РумПЦ не пересмотрит принятые им решения, то Русская Церковь будет вынуждена «прервать всякое братское и каноническое общение с Румынским Синодом и перенести настоящее дело на суд других Православных Церквей»[3].

 

Однако и это послание не возымело действия. Румынская Церковь продолжила распространять свое влияние в Бессарабии. Революционные потрясения в России привели к фактической изоляции Русской Церкви. Вплоть до 1940-х годов Московская Патриархия просто не имела возможности поддерживать регулярные связи с другими Поместными Церквами. Поэтому церковные власти в Москве никак не могли влиять на ситуацию в Кишиневской епархии.

 

Активные действия РумПЦ в Бессарабии привели к резкой поляризации среди местного клира и церковного народа. Часть местного населения вполне поддержала румынизаторские начинания новых властей края, однако другая часть стала в принципиальную оппозицию политике Синода Румынской Церкви. Следует иметь в виду, что значительную часть населения Бессарабии составляли этнические славяне (русские, украинцы, болгары и т.д.), которые не могли считать румынскую культуру родной и, соответственно, не хотели отказываться от славянского языка в богослужении. Кроме того, и значительная часть молдаван скорее тяготела к привычному славянскому богослужению, а пришлое румынское духовенство воспринимала как совершенно им чужое. В результате политика РумПЦ в Бессарабии стала фактором социальной нестабильности, преодолеть которую власти безуспешно пытались в течение всего межвоенного периода.

 

Фактически Румынская Церковь инициировала раскол в бессарабском обществе. Одна часть местного населения влилась в русло «румынизации», другая отстаивала этническую самобытность молдаван, их культурное и языковое отличие от румын, а третья фактически придерживалась «русофильской» ориентации, стремясь сохранить в регионе доминирующее влияние русской культуры.

 

В 1924 году появился и еще один фактор, усиливший поляризацию церковного народа. 1 октября 1924 года в Румынской Церкви был введен в богослужении так называемый новый стиль (новоюлианский календарь). Он предполагал перемещение всех неподвижных праздников года на 13 дней и в этой части фактически совпадал с григорианским календарем. Однако при этом в богослужении сохранялась восточная пасхалия. Впрочем, в сохранившихся документах 1920-30-х годов есть сведения и о попытках перехода на западную пасхалию.

---

[1] Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти, 1917—1943 / Сост. М. Е. Губонин. М., 1994. С. 153.

[2] Там же. С. 135.

[3] Там же. С. 153-155.

 

 

 

Продолжение следует