Окончание. Первая часть публикации - здесь

Календарный вопрос стал в Бессарабии еще одним важным индикатором культурно-национального выбора. Противники румынизации однозначно выступили против нового стиля, рассматривая старый календарь как часть самобытной местной культуры, которую необходимо сохранить. Несмотря на распоряжение церковных властей из Бухареста об обязательном переходе на новый стиль, значительная часть монастырей и приходов в Бессарабии продолжала совершать богослужение по старому календарю. Власти пытались решить этот вопрос жесткими административными методами. Например, отец Владимир Поляков (будущий епископ Венедикт), вспоминал, что в январе 1927 года, после того как он совершил великое водоосвящение в Крещенский сочельник по старому стилю, монастырь, где он служил, был оцеплен жандармами. Избежать ареста ему удалось, лишь переодевшись в крестьянскую одежду. Тем не менее, впоследствии он все же был арестован и осужден как «политический преступник»[1].


Несмотря на то, что в большинстве приходов Бессарабии был введен новый стиль, крестьяне продолжали отмечать праздники по старому календарю, игнорируя новостильные богослужения. В январе 1929 года бессарабский областной инспектор полиции так описывал ситуацию в местных селах: «Когда наступают праздники по старому стилю, крестьяне одеваются в чистые одежды и, хотя в церквах не проводится религиозная служба, собираются на застолья, устраивают танцы и т.п., а в дни праздников по новому стилю идут в поле и работают… В некоторых селах верующие закрывают церкви и препятствуют священникам служить по новому стилю»[2].

Власти также пытались жестко контролировать и язык богослужения. Например, в Измаильском уезде, где славяне составляли около 70 % населения, командующий румынскими частями генерал Штирбеску приказал священникам не начинать богослужение до прибытия жандармских чинов и совершать его только в их присутствии. Жандармы должны были следить за тем, чтобы богослужение совершалось по-румынски. При чем это требование распространялось и на чисто русские приходы. На русском языке допускалось лишь совершение таинства исповеди[3].

Очевидец этих событий архимандрит Варлаам (Кирица) позже вспоминал, что в Измаильском районе даже сжигались русские богослужебные книги, а из святцев вычеркивались имена русских святых. По его же свидетельству столь радикальные меры привели к существенному усилению противостояния «румынизаторов» и «самобытников». «Реформа навсегда оттолкнула бессарабцев от румын, разделила бессарабское духовенство на два враждующих лагеря и отделила верующие массы народа от священников и новостильников, которых более фанатично настроенные считают антихристами», — писал архимандрит Варлаам[4].

По мнению современных исследователей, попытки румынизации Бессарабии фактически привели к тому, что в крае широко распространился религиозный индифферентизм, а также усилились позиции старообрядцев, баптистов и молокан[5]. Интересно, что противники румынизации в 1920-30-е годы старались поддерживать контакты с Русской Православной Церковью Заграницей. Упомянутый отец Владимир Поляков вспоминал, что в 1930-е годы он состоял в юрисдикции архиепископа Серафима (Лукьянова) — правящего архиерея Западно-Европейской епархии РПЦЗ[6]. Также есть сведения о том, что митрополит Антоний (Храповицкий) направлял Румынскому патриарху Мирону письменные протесты против событий в Бессарабии[7].

Вторая мировая война: возрождение «Великой Румынии»

В июне 1940 года Бессарабия была включена в состав Советского Союза и 2 августа 1940 года была образована Молдавская ССР. Перед вступлением в Бессарабию частей Красной Армии румынское духовенство в массовом порядке покинуло край. По свидетельству архимандрита Варлаама (Кирицы) из Бессарабии бежало тогда две трети приходского духовенства. В крае была восстановлена юрисдикция Московского Патриархата. Временно управляющим Кишиневской епархией был назначен епископ Алексий (Сергеев). Для перехода в юрисдикцию Русской Церкви местное духовенство должно было подать епископу Алексию соответствующие письменные заявления. Хотя источники и не сохранили сведений о прямом давлении советских органов на местное духовенство, все же современные исследователи отмечают, что собрать подобные заявления без содействия советских гражданских и военных властей едва ли было возможно[8]. Впрочем, в этот период пребывания в Бессарабии советской власти каких-либо масштабных репрессий против Православной Церкви не проводилось.

Уже с первых дней Великой Отечественной войны на территории Бессарабии начались ожесточенные военные действия. В середине июля 1941 года советские войска оставили Кишинев. Бессарабия вновь вошла в состав Румынии. По германо-румынскому соглашению, заключенному в Бендерах 30 августа 1941 года, Румынии также передавалась область между реками Днестром и Бугом, получившая официальное название Транснистрия (Заднестровье). В нее вошли Одесская область и часть территории Николаевской и Винницкой областей. Румынская Церковь не только восстановила свою каноническую власть в Бессарабии, но и распространила ее в Транснистрию. Уже в сентябре 1941 года была открыта румынская православная миссия в Транснистрии во главе с архимандритом Юлием (Скрибаном).

При поддержке румынских военных властей на оккупированной территории активно открывались храмы и монастыри, прекратившие свою деятельность при советской власти. На пустующие приходы направлялись румынские священники. 30 ноября 1942 года была открыта духовная семинария в Дубоссарах. С 1 марта 1942 года при Одесском университете начали работу богословские курсы для студентов всех факультетов. В будущем планировалось создать в Одессе отдельный богословский факультет. С января 1943 года в Одессе начала действовать православная духовная семинария.

Однако важной подкладкой церковного возрождения в Бессарабии и Транснистрии были все те же далеко идущие румынизаторские проекты. Доступные документы свидетельствуют, что направленные в Транснистрию приходские священники и благочинные готовились в Румынии заранее. Они достаточно оперативно восстановили здесь церковную жизнь, внедряя при этом в богослужение румынский язык и новый календарь. Церковно-славянские книги изымались из обихода, на иконах уничтожались славянские надписи. Интересно, что приказ румынского Министерства культов о переходе на новый стиль был разослан даже в старообрядческие общины. Также важной составляющей румынской миссии считалась антикоммунистическая пропаганда. В храмах звучали молитвы об избавлении от большевиков, а в проповедях постоянно подчеркивалось, что румынская и немецкая армии освободили местное население от безбожной власти.

В Транснистрии румынское духовенство активно восполняло фактически замершую при советской власти церковную жизнь. Все семейные пары, заключившие гражданский брак, были обвенчаны, а дети, родившиеся в период гонений на Церковь, крещены. При этом духовенство славянского происхождения практически было устранено от работы в миссии. Лишь в 1942 году назначенный главой миссии архиепископ Виссарион (Пую) несколько смягчил румынизаторский характер церковного возрождения, допуская церковно-славянский язык в богослужении и русский язык в проповеди.

В ноябре 1943 года Транснистрия была разделена на три епархии. В феврале 1944 года в Бухаресте архимандрит Антим (Ника) был рукоположен во епископа Измаила и Транснистрии. Но уже в конце февраля перемены на фронте вынудили миссию покинуть Одессу и переехать сначала в Тирасполь, а затем в Измаил. 12 сентября 1944 года в Москве было подписано перемирие между Румынией и СССР, в соответствии с которым была восстановлена советско-румынская граница по состоянию на 1 января 1941 года. Таким образом, Бессарабия и Северная Буковина вновь оказались в составе СССР.

Непростое «урегулирование»

Еще во время Ясско-Кишиневской операции Красной Армии (операция по освобождению Молдовы) началось массовое бегство из Бессарабии румынского духовенства. По данным Совета по делам РПЦ, в 1944 году своего причта лишилось не менее половины церквей на территории Молдавской ССР. Кроме того, во время отхода из региона румынских войск отсюда было вывезено множество церковной утвари, представлявшей художественную и историческую ценность.

Уже в том же 1944 году на территории Молдавской ССР была восстановлена каноническая власть Московского Патриархата. В декабре 1944 года Священный Синод РПЦ назначил на Кишиневскую кафедру епископа Иеронима (Захарова), которому и предстояло наладить в регионе нормальную церковную жизнь. Однако прежде необходимо было урегулировать взаимоотношения между двумя Патриархатами: Московским и Румынским. Для этой цели в мае 1945 года в Румынию была направлена делегация Московской Патриархии во главе с епископом Иеронимом. Эта делегация привезла в Бухарест письмо Патриарха Алексия I, адресованное Румынскому Патриарху Никодиму (датировано 6 мая (23 апреля) 1945 года)[9]. В этом документе была предельно ясно изложена позиция Русской Церкви по «бессарабскому вопросу». Патриарх Алексий требовал, чтобы Румынская Церковь за свой счет обеспечила «издание церковно-богослужебных книг в полном годовом объеме на церковно-славянском языке» в возмещение книг, уничтоженных в Бессарабии и Транснистрии в период с 1918 по 1944 гг., и возвратила «церковную утварь и облачения, взятые из церквей тех же местностей, которые были заняты румынами, а также все изъятые церковные средства и другие ценности». Кроме того, патриарх Алексий требовал восстановить в Румынской Церкви богослужение по старому стилю, и настаивал, что «во всяком случае, пасхалия должна быть вполне тождественной с пасхалией, принятой во всех Православных Церквах». Также патриарх Алексий настаивал, чтобы РумПЦ возбудила ходатайство перед румынским правительством об освобождении или восстановлении в правах всех священнослужителей, лишенных приходов «за верность русской юрисдикции или за отказ подчиниться реформам, вводившимся Румынской Патриархией». Эти вопросы патриарх Алексий рассматривал как препятствующие «полному единству» между двумя Церквами.

Однако переговоры делегации РПЦ с патриархом Никодимом не принесли желаемых результатов. В своем ответном письме от 20 мая 1945 года глава Румынской Церкви писал своему московскому собрату, что возвращением вывезенного с оккупированных территорий имущества занимается не Церковь, а специально созданная Совместная контрольная комиссия, к компетенции которой и относится выдвинутое патриархом Алексием требование. Что касается календаря, то патриарх Никодим отметил, что в РумПЦ сохраняется восточная пасхалия, а в остальном новый календарь просто исправлен и уточнен. Кроме того, он напомнил, что календарная реформа была осуществлена с согласия Вселенской Патриархии. Что же касается вопроса о преследованиях русского духовенства в Бессарабии, патриарх Никодим ответил достаточно просто: «Мы счастливы заявить, что Румынская Церковь никого не преследовала и никого не заключала в тюрьму. В частности, ни одно духовное лицо не пострадало вследствие сопротивления, оказанного введению новых реформ или нововведений, учиненных в Румынской Церкви». Ответственность за все репрессии против духовенства в Бессарабии патриарх возлагал на государственные органы. И причины этих репрессий он квалифицировал не как церковные, а как сугубо политические. Некоторые пропагандисты, подкупленные иерархами РПЦЗ, по мнению патриарха Никодима, учинили в Бессарабии беспорядки, направленные против государства. Потому государство и «приняло меры и защитило порядок»[10].

Таким образом, практически ни одно требование патриарха Алексия не было выполнено румынской стороной. В результате, несмотря на то, что каноническое общение двух Церквей было восстановлено, отношения между руководством Московского и Румынского Патриархатов оставались достаточно натянутыми.

Что касается возврата церковных ценностей, то частично он все же был осуществлен. Среди вещей, возвращенных из Румынии на территорию Молдавской ССР, были также церковные облачения, иконы, богослужебная утварь. В августе 1945 года председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г. Г. Карпов писал председателю Совнаркома Молдавской ССР, что возвращенная из Румынии церковная утварь должна быть передана уполномоченному Совета по делам РПЦ в Молдавии, который затем при содействии местного епископа распределит ее между действующими храмами[11]. Впрочем, о порядке распределения возвращенного церковного имущества имеются противоречивые сведения[12]. Собственно, этим тогда и закончилось решение «бессарабской проблемы». Вплоть до распада Советского Союза  вопрос о канонической юрисдикции на территории Республики Молдова более не обсуждался.

Итоги

Румынское церковное присутствие оставило по себе в Бессарабии неоднозначную память. С одной стороны, местное население всегда с недовольством вспоминало румынизаторские акции межвоенного периода. Более того, сформировавшийся именно в те годы «антирумынизм» молдаван впоследствии достаточно активно использовался и советской пропагандой. Однако, с другой стороны молдавское духовенство в 1940-50-е годы порой с ностальгией вспоминало о румынском периоде. Ведь в королевской Румынии Православная Церковь пользовалась всецелой поддержкой властей, а духовенство получало зарплату от государства. Всего этого при советской власти клирики лишились. Интересно, что неофициальные контакты молдавского духовенства с Румынией сохранялись и после 1945 года. Более того, в период хрущевских гонений на Русскую Церковь Румынский патриарх Юстиниан критически отзывался о реформе церковного управления, проведенной в РПЦ под давлением власти в начале 1960-х годов. Все эти небезынтересные сюжеты еще ждут своих исследователей.

Таким образом, «бессарабский вопрос» родился вовсе не в 1990-е годы. Политические перемены, произошедшие в регионе в конце ХХ века, лишь реанимировали проблемы, временно загнанные под спуд. Фактически на протяжении более чем двухсот лет на территории современных Румынии и Молдовы можно регистрировать устойчивую тенденцию политического влияния на решение, казалось бы, сугубо церковных вопросов. И вряд ли эта тенденция изменится в обозримом будущем. Само геополитическое положение Республики Молдова, находящейся сегодня на границе между Евросоюзом и «русским миром», существенно обостряет здесь церковные конфликты, вписывает их в более глобальный внешнеполитический контекст.



[1] Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991: Собрание документов в 4-х т. / Отв. ред., сост. и авт. Предисл. В. Пассат. М., 2009. Т. 1: 1940-1953. С. 274.

[2] Цит. по: Шорников П. М. Политика румынских властей и кризис Православной церкви в Бессарабии, 1918-1940 годы // Отечественная история. 1998. № 5. С. 162.

[3] Шорников П. М. Указ. соч. С. 159.

[4] Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 142.

[5] Шорников П. М. Указ. соч. С. 166.

[6] Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 275.

[7] Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 117.

[8] Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 68.

[9] Документ опубликован в: Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 122-124; а также в: Власть и церковь в Восточной Европе. 1944—1953 гг. Документы российских архивов: в 2 т. Т. 1: Власть и церковь в Восточной Европе. 1944—1948 гг. М., 2009. С. 114-116.

[10] Документ опубликован в: Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 124-127.

[11] Православие в Молдавии: власть, церковь, верующие. 1940-1991. Т. 1. С. 152-153. 

[12] См.: Там же. С. 78.

Теги: