Отец Иоанн Охлобыстин желает баллотироваться в Президенты Российской Федерации. Вроде бы замечательно: у россиян может появиться реальный шанс получить православного главу государства, грезится надежда на возрождение евангельских принципов управления в древней христианской великой стране. Как-никак православный священник, к тому же и юродствующий. А юродивые Христа ради всегда особо чтимы на Руси.

Однако лишь в том случае, если это действительно «Христа ради». Согласно мудрому замечанию преп. Серафима Саровского, «доброе дело, не Христа ради делаемое, не приносит плода». Ведь под любую добродетель князь мира сего имеет свою фальшивую заготовку, которая иногда довольно трудно отличима от «оригинала». Псевдоюродивых у нас всегда хватало с излишком. Но когда такой «псевдо» становится общеизвестным деятелем, карикатура указанной добродетели оборачивается в антихристово шутовство с непредсказуемыми последствиями. Именно это и произошло 10 сентября в Лужниках во время так называемого «литературного вечера».

В предвыборной речи отца Иоанна, которую многие успели наречь «проповедью», ни разу не было упомянуто имя нашего Спасителя. Ни Христос, ни тем паче Иисус не прозвучало из уст православного священника во время его стоминутного монолога, что уже само по себе весьма странно. Отец Иоанн ратует за возрождение своей страны без Того, Кто есть Путь и Жизнь, много говорит о неких истинах без упоминания Самой Истины. «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Монолог явился «катехизисом» новой версии религиозной антихристианской утопии. Невольно напрашиваются параллели с антихристом В.Соловьева и баламутом К.Льюиса, которые по понятным причинам никогда не произносили упомянутые священные имена. Но Охлобыстин идет еще дальше. Он в отличие от вышеупомянутых персонажей не произносит даже слова христианин. То есть он говорит о неком православии, но не говорит о христианах. Говорит о Церкви, но умалчивает о Его основателе Богочеловеке Иисусе. Постоянно акцентирует на Апокалипсисе, никогда не вспоминая о Евангелии. Может ли такая доктринальная парадигма не настораживать?

Если в проповеди о спасении нет места Христу, то кто же, согласно Охлобыстину, является подлинным спасителем человечества? Прямого ответа доктринер не дает, но в общем контексте имплицитный ответ просматривается весьма отчетливо. Это он сам.

Итак, штрихи к явлению «нового спасителя». Начало действа. Лужники погружены во тьму, лишь фигура в центре стадиона излучает ослепительный свет. Поется «чертог Твой вижду, Спасе мой…». По завершении этого песнопения показывается знакомая фигура «спаса», облаченного в белый балахон (ясное дело, без священнического креста с изображением Распятого) и освященная светом. Новый русский мессия поднимается на светящуюся усеченную пирамиду (странный символ, навеивающий аллюзии усыпальниц египетских «богов») и на месте ее предполагаемой вершины с символом всевидящего ока провозглашает свое евангелие под названием «Доктрина-77».

Несмотря на множество глав и подразделов, особое внимание уделяется двум составляющим Доктрины. Первое – это безоговорочная вера в фантазмы, называемая им мечтой. Если христианин, по слову апостола Павла, знает, в Кого уверовал (2Тим. 1:12), то последователь сего учителя должен мечтать о незнаемом, жить этой «доброй сказкой», которая должна прививаться младенцу чуть ли не с молоком матери: «Подарите своим детям сказку о прекрасном будущем, о великой империи, которую мы, русские, обязаны построить», — в устах постмодерниста это является «единственным решением обретения личного счастья». «Это и есть общая мечта. Только с высоты этой задачи русскому человеку доступно рассуждать правильно. Только в контексте этой задачи русский человек может считать себя русским». Стало быть, все несогласные с данной позицией, русскими не являются?

Условием для осуществления этой мечты является война. Это вторая особая составляющая «Доктрины». «Мы созданы для войны. И нам нет места в обычной мирной жизни». Такими русские люди, согласно Охлобыстину, стали после принятия Крещения (вот, в чем, оказывается, сакральная роль этого таинства!), поскольку «до принятия христианства либо служили наемниками, либо промышляли банальным разбоем» (единственный момент в речи, когда проскочило слово «христианство»).

Веры во Христа, как отмечалось, здесь нет. Охлобыстиновское православие выступает в качестве служебного инструмента для достижения «высшей» цели – построения на крови земного рая: «после крещения приняли на себя всю ответственность величия третьего Рима с вытекающей из этого бесконечной чередой военных противостояний и кровавых междоусобиц». Для такой сверхзадачи необходим особый «образ мысли», именуемый оратором Империумом (только с большой буквы!). «Задача… логики Империума – помочь человеку вернуть утраченные мечты и продолжить свое эволюционное развитие».

Империум базируется на весьма своеобразном наследии языческих народов: «нам нужно усвоить все из лучшего боевого арсенала обеих сторон. От Запада – технические достижения. От Востока – боевые искусства. И оптимизировать усвоенное в сражении со всем миром». Охлобыстин сожалеет, что «до сих пор не пришла в голову идея преподавания русским детям в старших классах основ нейролингвистического программирования и гипнотерапии Милтона Эриксона».

Основателям национал-социализма такое и не снилось. Фашизм, переформатированный «по-русски», похоже, получил свое достойное продолжение в концепции отца Иоанна. И там, и здесь духовное служит для достижения сугубо мирских целей. Там Третий Рейх (Reich по-немецки – империя), здесь Третий Рим. Трибуны также судорожно орут, когда русский фюрер, сиречь вождь, неистово жестикулируя, покрикивает (вернее сказать было бы: покрякивает) «да-а-а-а?!». Охлобыстин, похоже, это понимает, потому и страхует себя, говоря о псевдонаучных спекуляциях на тему арийских корней. Но сущность его доктрины от этого не меняется: «Мы заново соберем нацию, ту, которой здесь все принадлежит! Мы создадим новое национальное общество, большую семью, Империю, в конце концов!». Кстати, и красующееся на табло «Доктрина-77» было написано готическим шрифтом. Неужто случайно?

Иван Охлобыстин – искусный актер. Он отлично манипулирует сознанием своих поклонников, что-то слышавших о православии. Он часто говорит о Церкви, вспоминает русских святых, говорит об исконно «русских добродетелях». Кстати, добродетели Империума, несмотря на некоторую видимую схожесть с евангельскими, представляют собой лишь жалкие карикатуры. К примеру, первой добродетелью называется милосердие к тем, кто не желает зла (следовательно, Христово «благотворите ненавидящим вас» здесь не принимается).

Охлобыстин, «прекрасно знающий» русскую историю, не желает видеть ее мирных страниц – золотого времени духовного расцвета времен Антония и Феодосия Печерских: «елейная чушь о Золотом веке, о реках молочных с кисельными берегами и вялыми доброхотами на них – необходимая для школьных учебников формальность». Покой Христового субботства Охлобыстина просто раздражает: духовная жизнь в его понимании зиждется на непрестанных войнах. Даже зная наперед о грядущем (как ему кажется) безусловном поражении России в этой войне: «Рано или поздно нас сотрут как нацию с лица земли. Это нормально! Это по плану… Наша задача – победить и исчезнуть! Потому что в мирной земной жизни нам нет места!».

Что же такое Империум, ключевое слово в Доктрине Охлобыстина? Это по сути название его религии: «Царство настоящих истин, не обремененных педерастическими оговорочками».

Человек в Империуме мыслится отнюдь не в евангельских категориях: «Людьми можно считать всех, кто не желает нам зла». Как же в таком случае должны именоваться остальные?

Богословие Империума весьма примитивно. «Бога можно постичь только по Его творению», а отнюдь не по Его Собственному Откровению, не по Евангелию. Иногда проскакивают идеи чисто сатанинских крайностей по типу «всё или ничего». К примеру, «русский рожден быть героем или святым! Посередине ничего нет!». Или «ты либо первый — либо никто».

* * *

Охлобыстин – ярко харизматичная личность. Он мечтает о мировом господстве России и в перспективе видит, возможно, самого себя в качестве «помазанника Божьего – императора». Пока что он нацелен в Президенты. Сейчас он, в отличие от Христа, призывает своих поклонников считать себя учителями («не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос» - Мф. 23:8). Он им «дает на это право», ссылаясь на то, что «сейчас время учителей». Он «посвящает» их в знания Империума. Он пророчествует, говоря, «что будет дальше». Раздаются удары гонга и аплодисменты. А значит, лед религиозно-политической секты уже тронулся.