Сегодня, в связи с принятием стандарта по теологии как дисциплине философской, возникает дискуссия о соотношении между философией и теологией. В этой дискуссии преобладают упрощенные подходы. Богословы не видят места для теологии в философском дискурсе, а философы считают богословие категорически чуждым по отношению философии как свободной науке. В этих условиях необходимо обратиться и к теоретической разработке вопроса, и к истории взаимоотношений философии и теологии. Чтобы понять, настолько сложна проблематика, необходим ряд статей, из которых сегодняшняя – только введение в проблематику.

Проблема соотношения теологии и философии имеет множество аспектов. И в некоторых отношениях граница между теологией и философией – это граница внутри единого целого. Сегодня больше принято говорить о разграничении философии и теологии, о постфилософском пути развития современной теологии. Но нужно помнить и об аспектах единства.

Теология зависит от философии 

Исторически теология (будем говорить только об ортодоксальной) постоянно зависит от философии. В эпоху патристики теология зависела от античной философии. Иустин Философ и Ириней Лионский активно использовали основные интуиции Платона. Каппадокийцы активно использовали средний платонизм. Появление неоплатонизма повлияло на теологию не сразу. Только в начале шестого века появляется собственно христианский неоплатонизм Византии, когда созданы были «Ареопагитики» и сочинения Иоанна Филопона. Эти тексты повлияли на арабскую, еврейскую и схоластическую философию средневековья не меньше, чем латинский неоплатонизм Августина. Латинская схоластика, кроме неоплатонизма испытала, влияние аристотелизма.

Появление немецкой классической философии сделало возможным новое влияние философии на теологию. Так, вся «русская религиозная философия» была шеллингианством, которое повлияло на «парижскую школу».

Появление экзистенциализма породило соответствующую теологию. Хотя экзистенциализм как философия вышел из моды, тем не менее, в теологии, особенно православной, быть экзистенциалистом – еще прилично.  Хотя скоро и это пройдет.

Философия как теология

Определение философии, взятое мною из лучшего учебника (Причепий Е.М.): «Философия – наука, которая разумом пытается постигнуть всеобщее». Всеобщее – это философское обозначение трех вещей: Бог, мир, человек. То есть философия разумом пытается ответить на вопросы: кто такой Бог? Кто такой человек? Что такое мир?

Эти самые три вопроса являются предметом рассмотрения теологии. В рамках естественной теологии богослов пытается ответить на эти вопросы с помощью разума.

Поэтому, занимаясь философией, я занимаюсь естественной теологией.

Следует также заметить, что в естественной теологии богослов часто пытается разумом ответить на изложенные три вопроса, сообразуясь со своим религиозным опытом, своей верой. Но тоже самое делает философ, когда, отвечая на эти вопросы разумом, сообразуется со своим духовным опытом, интуитивным постижением, озарениями, убеждениями, предпочтениями, верованиями и т. д. Об этом соотнесении мысли с духовным опытом постоянно пишут философы, начиная с Платона, который эту тему пытался промыслить систематически. Именно Платон является родоначальником таких философских тем, которые сегодня почему-то приписывают только христианскому экзистенциализму: человек ищет бесконечный смысл и не удовлетворяется конечными благами; человек имеет неосознанную любовь к Богу как Первому Любимому; человек истинно мыслит только в пограничной ситуации, перед лицом смерти.

Высокое призвание философии как мудрости естественного разума описано в Писании

Апостол Павел в первой главе послания к Римлянам пишет:

«¹⁸ Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою.
¹⁹ Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им.
²⁰ Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны.
²¹ Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце;
²² называя себя мудрыми, обезумели,
²³ и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, —
²⁴ то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела».

Здесь речь идет о язычниках и тех из них, которые называли себя мудрыми: философами. У всех язычников, и особенно у мудрецов-философов, было призвание – познать Бога из творения, познать естественный нравственный закон и жить согласно с ним, жить в благодарении Богу за собственную сотворенность. Вина язычников и философии – то, что они не познали Бога, существование которого явлено через творения.
То, что философия имела это высокое призвание, выполнение которого было задачей для всего языческого человечества, признавали и святые отцы. Об этом пишет св. Григорий Палама.

Особо заметим, что с этой точки зрения, если философия не выполняет своего естественного призвания, она становится вредоносной – помогает человеку в его самопоклонении, в его зависимости от мира, оправдывает человеческую греховность и безнравственность. Этим занимались софисты, этим занимаются постмодернисты.

Таким образом, бывает падение разума, падение философии, которое то же самое, что и общее падение человека. «Зло есть неразумное движение естественных сил, руководимых ошибочным суждением, [чему-либо] иному помимо [естественной] цели» (Максим Исповедник, К Фалассию, Предисловие). Уклоняясь от возможного для разума познания Бога, философский разум уклоняется от своей естественной цели. Это уклонение – зло для разума. Уклонение бывает по двум причинам: или по недостатку усилий разума, или по отвращению от устремленности к этой цели.

Итог

Между философией и теологией существует единство. Философия как естественная теология является частью теологии вообще. Неудивительно поэтому, что исторически философия оказывала постоянное (существенное, определяющее, методологическое) влияние на теологию вообще (на теологию догматическую и мистическую).

Примечание

Свободна от влияния философии только библейская теология. За что я ее люблю. Но в книгах Премудрости есть тот же идеал мудреца, который есть и в античной философии. И этот идеал, по моему убеждению, не проник в Писание как чуждое греческое влияние, а является порождением самой библейской культуры, библейского мировоззрения. Философия как способ жизни, как единство теории и практики, мысли и морального поведения – вот идеал античности (П. Адо. Что такое античная философия? Духовные упражнения в античности). Такой же идеал мудреца находим в книгах Премудрости. Вырастание этого идеала из книг пророческих, из Псалмов – это тот процесс, который убеждает меня в важном тезисе: библейское мировоззрение не было настолько чуждым философии, как это принято думать. Но в целом в Библии мы обретаем свободную от философии теологию, которая, однако, сама по себе довольно близка к философии.

«Не премудрость ли взывает? и не разум ли возвышает голос свой?
Она становится на возвышенных местах, при дороге, на распутиях;
она взывает у ворот при входе в город, при входе в двери:
«к вам, люди, взываю я, и к сынам человеческим голос мой!
Научитесь, неразумные, благоразумию, и глупые — разуму.

Слушайте, потому что я буду говорить важное, и изречение уст моих — правда;
ибо истину произнесет язык мой, и нечестие — мерзость для уст моих;
все слова уст моих справедливы; нет в них коварства и лукавства;

все они ясны для разумного и справедливы для приобретших знание.
Примите учение мое, а не серебро; лучше знание, нежели отборное золото;
потому что мудрость лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с нею.
Я, премудрость, обитаю с разумом и ищу рассудительного знания»

(Причти Соломона, 8:1-12)