Праздник как мидраш

5 12 2016 |
Архимандрит Феогност (Пушков)

На примере литургических текстов Византийского обряда на праздник Введения Пресвятой Богородицы во Храм

 

Религия складывается из двух граней: исторического нарратива (повествования, собственно «вести», возвещаемой, как «дела Бога», имеющие реальную плоть во времени и пространстве, в событиях человеческой истории) и «мистического созерцания» (или «мистической теории», т.к. греческое «theoria» означает как раз «созерцание», «умозрение»). Задача последнего быть экзегезой (объяснением) на повествование. Именно эта, вторая, грань религии составляет у каждой религии самую большую по объему часть «Священного Предания», тогда как фундаментальные истины могут действительно уложиться на нескольких страницах. По крайней мере, так обстоят дела в библейских религиях – в христианстве и иудаизме. Обе религии покоятся на исторических событиях. Для христианства это явление Бога среди людей в историческом Лице Иисуса Христа, Его жизни и физическом Воскресении из мертвых. Для иудаизма же это Исход из Египта и дарование Торы на Синае. Все это – события (можно сказать, и в историческом, и в ясперовском смысле этого слова). Но исторические события вызывают всегда вопросы: «А для чего все это было? Что это было за явление в своей сущности? Какое это имеет отношение ко дню сегодняшнему – к современному обществу и ко мне лично?». Эти вопросы получают свое решение в богословском творчестве, в Живой Традиции мысли1, причастной Тайне. Экзегеза же совершается в двух формах: в виде богословского комментария и в виде мидраша. Именно последний является предметом нашего краткого исследования, призванного пролить свет на характер некоторых наших литургических праздников (например, «Введение Пресвятой Богородицы во Храм»), в основе которых не лежит историческое событие (в отличие от Благовещения, Рождества Христова или Пасхи – будь то Пасха Христова, или Песах иудеев). Критики кричат о «засилье мифологем» в нашем литургическом предании, причем видят корни этого засилья в эллинистическом влиянии на христианство. При внимательном изучении вопроса получается все с точностью до наоборот: В основу этих «мифических» сюжетов положен принцип классического иудейского мидраша. Что это такое?

 

 

«Мидраш – весьма специфический жанр еврейской литературы, основанный на цитировании текстов Священного Писания. Цитаты в мидраше всегда противопоставлены окружающему их тексту – они выделяются вводными словами или опознаются по отличию библейского языка и стиля от языка и стиля мудрецов. Иногда слова мудрецов в мидраше находятся в прямой зависимости от цитаты, интерпретируя ее, иногда цитата служит риторическим украшением речи мудреца, а иногда она выглядит в мидраше и вовсе чужеродной и лишней. Но во всяком случае в мидраше присутствуют два отчетливо различимых голоса: автора, как правило, названного по имени – и традиции, Священного Писания... Мудрецы сконструировали еврейскую Библию, сделав ее, с одной стороны, "священной вещью", окруженной многочисленными запретами и предписаниями, ставшей центральным символом еврейской религии (традиции) после разрушения Храма (в предшествующую эпоху она оставалась, насколько можно судить об этом по текстам Писания, лишь одной из многих священных вещей). С другой стороны, мудрецы сделали ее текстом, опубликовали ее, в каком-то смысле этого слова, проделав всю необходимую для публикации текстологическую работу (определили границы, сверили разные версии текста и т.п.), и тем самым сделали Библию доступной каждому, кто сумеет справиться с техническими (а не религиозными!) трудностями работы с текстом. Таким образом Писание оказалось для мудрецов одновременно и священной вещью, требующей совершенно определенного, ритуального обращения с собой, и общедоступным текстом, с которым можно поступать по собственному усмотрению – разбирать на цитаты, игнорировать простой, общепринятый (т.е. традиционный) смысл и т.п.»2.

 

И приведем несколько примеров:

 

1. Мидраш о получении Моисеем Торы: «[1] Сказал рабби Йеошуа бен Леви: В час, когда поднялся Моисей в небеса, сказали ангелы служения Святому благословенному: Владыка мира! Что [делает] меж нами рожденный женщиной? Сказал им: Получить Тору он пришел. [2] Сказали Ему: Излюбленное сокровище, что спрятано у Тебя за 974 поколения до сотворения мира – его Ты собираешься отдать простому смертному?! Что человек, чтобы Ты помнил его, и что сын человеческий, чтобы Ты заботился о нем?(Пс. 8:5) Господь, Бог наш! Как велико Имя Твое по всей земле! Ты, который Славу Свою возносит над небесами! (там, 2). [3] Сказал Святой благословенный Моисею: Ответь ты им! Сказал Моисей Ему: Владыка мира! Боюсь я, как бы не сожгли они меня дыханием уст своих. Сказал ему: Держись за престол Славы Моей и отвечай им! Как сказано: Держащийся за престол – Он простер над ним Свое облако (Иов 26:9). [4] Сказал Ему: Владыка мира! Тора, которую Ты даешь мне – что в ней написано? Я – Господь, Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской (Исх. 20:2). Сказал им: Спускались ли вы в Египет? Порабощал ли вас фараон? Тора для чего вам? [5] Что еще написано в ней? Да не будет у тебя других богов (там, 4) А вы среди народов, поклоняющихся идолам, жили? [6] Что еще написано в ней? Помни день субботний, чтобы святить его (там, 8). Но вы не делаете никакой работы, которую нужно прекращать. [7] Что еще написано в ней? Не спорьте! Есть у вас [споры]? [8] Что еще написано в ней? Чти отца твоего и мать твою (там, 12). Отец и мать есть у вас? [9] Что еще написано в ней? Не убивай! Не прелюбодействуй! Не кради! (там, 13-15). Зависть есть у вас? Злая страсть есть у вас? [10] Тотчас согласились ангелы со Святым благословенным, как сказано: Господь, Бог наш! Как велико Имя Твое по всей земле... но которая Славу Твою возносит над небесами – не написано! [11] Тотчас каждый из них возлюбил Моисея и передал ему нечто, как сказано: Ты восшел на высоту, пленил плен, принял дары ради человека (Пс. 68:19) – за то, что звали тебя человеком, принял ты дары. Даже ангел смерти передал ему нечто, как сказано: [...начался мор в народе,] а он положил курение и искупил народ (Чис. 17:12). И сказано: И встал он между мертвыми и живыми, [и прекратился мор] (там, 13). Если бы не сказал ему [ангел смерти], кто бы знал, [что так надо делать?]»3.

 

2. Мидраш о кожаных ризах Адама и Евы.

«Кожаные одежды, сделанные Всевышним для Адама и Евы, перешли через Ноя к Нимроду. Одежды эти обладали свойством – одним своим видом укрощать самых диких зверей. И когда он, облаченный в эти одежды, выходил на ловлю зверей и птиц, они все склонялись перед ним. Отсюда и пошла его слава, что "он был сильный зверолов пред Господом; потому и говориться: сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом" (Быт.10:9)»4.

 

3. Мидраш в Новом Завете.

Но самым интересным будет, наверное, присутствие мидраша в некоторых текстах аутентичной апостольской традиции:

3.А. «Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: "да запретит тебе Господь"» (Иуд. 9). – Здесь присутствует сразу два «не библейских» абзаца: Первое – это имя архангела (Михаил). Второй раз мы встретим это имя только в Откр. 12:7. Второе – это какой-то «спор о Моисеевом теле» между ангелом Бога и диаволом. Предмет спора и его детали не описаны, автор же послания цитирует его так просто и мимоходом, что подразумевает широкое распространение в то время процитированного им мидраша.

3.В. «…Ианний и Иамврий противились Моисею...» (2Тим.3:8). Эти имена отсутствуют в Ветхозаветном Писании. Здесь имена (и сам сюжет) восходят к иудейскому мидрашу, которым, как видим, не брезгует Павел уже будучи христианином. Приведем мидраш, который цитировал Павел:

Когда Моисей медлил на горе Синай (Исх. 32:1) «сатана явил пред народом образ Моисея в гробу, повисшем на воздухе меж небом и землей. …Собралась тут и вся примесь иноземная, …вышедшая из Египта с Израилем, и с ними два египетских волхва – Ионус и Иомбрус, которые и прежде творили колдовство пред фараоном»5. Далее по тексту мидраша они читают заклинание на появление тельца из литого золота.

 

* * *

 

Во всех случаях мидраш литературно гармонично сочетает в себе текст Писания и слова его авторов. Причем невозможно сказать, что содержание его противоречит словам Писания, процитированным в нем. Но только процитированным! Об общебиблейском контексте речи не идет. Несомненно, что мидраш исторически противоречив.

 

Той же самой исторической сомнительностью «грешат» некоторые наши праздники, к примеру, Введение Пресвятой Богородицы во Храм. Как и в случае с мидрашем, в основе лежит нечто из реально бывшего или сказанного в Писании. К примеру, вхождение юной девочки в храм обладает определенной исторической вероятностью, т.к. при Иерусалимском Храме были отделения для проживания в них девочек (в основном – сирот, но также это могли быть «дети обета», как и было то в случае с Марией) с целью их религиозного и культурного воспитания. Там они проживали до брачного возраста (в иудейской культуре считалось, что девочка становится невестой, когда у нее начинаются «женские циклы» – не раньше этого, однако, и не позднее 13 лет, поэтому в случае с Марией, «пребывавшей в чистоте», скорее всего, работал принцип «возрастного максимума», до 13 лет). В основе праздника лежит это событие, которое, как мы уже сказали, скорее всего, не вымысел, по крайней мере, обладает определенной вероятностью. И гимнография праздника с успехом может использовать смысловую семантику 44-го Псалма. Этим можно и ограничиться, ведь Дева действительно вводится в Обитель Бога Небесного, чтобы воспитаться и развиться Самой до уровня Храма Слова Божьего.

 

Но христианский мистик сталкивается с парадоксальным кеносисом: Ведь созерцатель забегает вперед и зрит начало события как бы с точки, где оно уже завершилось, т.е. с позиции уже актуального совершившегося Богоматеринства Марии. Мистик начинает размышлять: Иудейский Храм – всего-навсего «тень», а Мария есть живой Храм Самой Истины. Не унизительно ли дня Нее пребывать наравне с обычными девочками, когда Она уже предназначена стать Богородицей? Нет, Её должна вместить не маленькая клетушка в Храме, а весь Храм целиком, причем, войти Она должна в самое его сердце – во Святая Святых. Последнее в эпоху Второго Храма (отстроенного после возвращения из Вавилонского плена и просуществовавшего до 70 г.н.э.) было крайне скудным: там уже не было ничего – ни Ковчега с символами Завета (Чашей с манной, Скрижалями Завета и аароновым жезлом), ни священного «очистилища» на крышке Ковчега Завета. Там была пустота, которая ждала вхождения туда Богородицы. И на сакральном уровне Ее вхождение во Храм, несомненно, восполнило эту пустоту. Потому Она стала символом Присутствия Бога Слова для пустого пространства Святая Святых.

 

Эта восторженная theoria (теория-созерцание) не смирилась с кенотическим реализмом, и заполнила собою нашу праздничную литургию6, составив «второй пласт» литургических текстов, в основе которых лежал праздничный мидраш.

 

* * *

 

За рамки данного очерка выходит вопрос о допустимости присутствия в литургических текстах мидрашной основы. По крайней мере, присутствие мидрашей в устах апостолов оправдывает саму возможность использования оных, хотя, разумеется, «мидраш мидрашу – рознь». Более подробно этому мы надеемся посвятить свой очерк «История и догматика в литургии Церкви». Сейчас ограничимся лишь твердыми выводами:

 

1. Присутствие в литургической традиции Церкви так называемых «апокрифическо-мифических» элементов на самом деле не является наследием эллинизма, склонного к мифотворению.

 

2. То, что мы называем «апокрифической традицией» на самом деле восходит к семитской (иудейской) традиции составления мидрашей и необходимо еще провести исследование о связи наших «апокрифов» с иудейскими мидрашами.

 

3. Мидрашно-апокрифический пласт был заимствован вместе с Ветхозаветными Писаниями из иудейства и, как видим, заимствован еще апостолами. Хотя, разумеется, это не означает, что все известные нам апокрифы, восходят к иудейским преданиям. Разные легенды могли возникнуть и в среде христиан из язычников, однако, оформлены они были «по всем правилам мидраша».

 

4. Присутствие мидраша в Предании Церкви не лишает нас права критически относиться к нему. И если Писание мы принимаем все целиком, то принятие или отвержение того или иного мидраша, во-первых, является правом и долгом церковного мышления, а во-вторых, отвержение одного или нескольких сомнительных мидрашей не ставит под сомнение допустимость использования Церковью самого принципа «созерцательной экзегезы», лежащего у истоков мидраша.

 

Архимандрит Феогност (Пушков), кандидат богословия

 

1 Хотелось бы читателю рекомендовать прекрасную статью А.Львова «Мифологемы обновления Традиции. Прометей и Моисей» [см. на сайте http://lvov.judaica.spb.ru/], в которой содержится прекрасное определение самого феномена «Традиция» в религиозной плоскости.

2 Львов А. Мифологемы обновления Традиции. Прометей и Моисей. [http://lvov.judaica.spb.ru/].

3 Вавилонский Талмуд, трактат Шабат 88б-89а. – Цит. по: Львов. Ук.соч. В квадратных скобках нумерация абзацев диалога, введенная самим Львовым.

4 Пирке де раби Элиезер // Аггада. – М. 2006. – С. 27.

5 Танхума Гакодум. // Аггада. – С. 109.

6 Здесь и повсюду мы используем слово «литургия» как обозначение вообще общественного богослужения, как это и принято в мировой литургической традиции (откуда и у нас в Духовных Школах предмет, изучающий богослужение, именуется «литургикой»), а когда речь идет о Евхаристии, то оговаривается, что это «Евхаристическая Литургия».

 

Фото Facebook

Теги:
1192







Матеріали по темі







Для того, щоб коментувати матеріали Religion.in.ua, необхідно авторизуватися на сайті за допомогою сервісу F-Connect, який використовує дані вашого профілю в соціальній мережі Facebook . Religion.in.ua використовує тільки ті дані профилю, доступ до яких ви дозволили сайту



Коментарі розміщюються користувачами сайту. Думка редакції не обов'язково збігається з думками користувачів.
Відвідувачі, що знаходяться в групі Гости , не можуть залишати коментарі в даній новині.
Останні коментарі
Опитування
настоятель парафії
парафіяльна рада разом із настоятелем та парафіянами
меценати, за кошти яких зведено храм
державні структури, що займаються реєстрацією парафій
усе, що вирішується на користь моєї конфесії, завжди правильно!
інший варіант