Архимандрит Феогност отметил, что погибший "был хорошим человеком, внимательным пастырем". Он был гражданином России, поэтому с началом военного конфликта на Донбассе у него появились проблемы с переходом границы — стали требовать, чтобы он находился на территории Украины не более 90 дней в полугодье.

"Это осложнило для него исполнение пастырских обязанностей. «Вида на жительство» у него не было. Приход, и без того малочисленный, начал рассыпаться из-за нерегулярного пастырского окормления. Я допускаю, что на этом фоне как раз могли оказывать давление светские власти, мол, «иди в ПЦУ – выдадим вид на жительство, а не пойдешь – уезжай с Украины». Но это только моя гипотеза. А вот что я точно знаю, так это то, что он попросился было в епархию по месту своего реального жительства в России (Ростовская область), но благочинный Меловского р-на Луганской области о. Игорь не благословил его «бросать свою родную» паству, и о. Евгений уступил. Благочинный Меловского р-на ведет себя авторитарней любого архиерея... Но о. Евгений – «ставленник» о. Игоря и слушался его как своего духовника", — рассказал о. Феогност.

Со слов близко знавших о. Евгения, архимандрит Феогност сообщил, что дело было не только в «неблагословении» о. Игоря. "Сам о. Евгений ездил по российским епархиям и, как мне передал человек, общавшийся с ним прошлой осенью, сделал вывод, что «там еще хуже». В России ему предлагали такие же вымирающие села, но при этом указывали сразу и сумму ежемесячных «епархиальных взносов». Вот о. Евгений и остался в Украине: к чести нашего правящего архиерея митрополита Луганского Митрофана, он хотя бы не «доит» наши приходы «пошлинами и взносами»", — отметил священнослужитель.

В итоге, у о. Евгения фактически распалась семья: "Жена зарабатывает продавщицей в поездах дальнего следования и все время грызла своего мужа, что тот не кормит детей и не приносит в дом деньги, а прихода так и нет. Села-то вымирающие! Финансовый кризис (нечем платить за отопление). К тому же драгоценный о. Игорь забрал себе все более-менее населенные села (Стрельцовка, Великоцк), т.е. будучи благочинным и настоятелем и без того самого крупного населенного пункта в районе, он «к рукам прибрал» еще два густонаселенных поселения [здесь можно посмотреть, скольких храмов настоятелем является о. Игорь, и скольких – другие священники: http://www.eparhia.lg.ua/eparchy/blagochiniya/melovskoj.html ]. Остальным священникам остались только села в 150-200 человек населения (из них почти все – пьяницы и престарелые да инвалиды). А в Зориковке вообще 52 жилых дома. Есть непроверенная информация, что последнее время о. Евгений принимал «успокоительные таблетки», прописанные врачом, т. е. депрессия была затяжной. А тут еще, со слов его сослужителей, в субботу 9 марта, накануне прощенного воскресения, благочинный заявился к нему на приход и при людях (которых там и так немного) «отчитал» о. Евгения... В своей предсмертной записке священник написал о своем глубоком внутреннем кризисе, в т.ч. и о том, что «ни прихода, ни семьи, ни братства среди священников…». Мы действительно живем как в пустыни, даже хуже чем в пустыни! Сердца людей – пустые, опустошенные…"

Впрочем, о. Феогност остерегает: "Не спешите всю вину валить на церковную систему! В эту систему люди приходят из мира, а в миру сейчас кризис ценностей, пик индивидуализма и самодостаточности, кризис общения между людьми. Даже в мегаполисе человек ощущает себя одиноким! Мы живем поистине в апокалиптическую эпоху неврастеников: настало время, когда «по причине умножения беззакония, во многих охладела любовь» (Мф 24:12). Виновен в этом не один человек, виновна в этом вся современная среда «мира сего». А мы, все: архиереи, священники и миряне, виновны, что привносим мирские обычаи в Церковь; что не преодолеваем мирских страстей. Виновны в том, что ничего не делаем для того, чтобы общение из «необходимого официоза» переросло в братство священников. Виновны в том, что храм превратился в «бюро ритуальных услуг». Виновны в этом жутком выгорании и наши архиереи. Они не желают менять сами принципы церковно-административного устройства. Вина эта лежит на всем поколении архиереев с 1990-х: Когда религии дали свободу и Церкви верили, тогда надо было думать не только о реставрации храмов и о скорейшем пополнении клира «абы кем» (и о попутном расширении архиерейских и иерейских покоев в этом мире), а о возрождении подлинной церковности: оглашения, приходской жизни, формирования приходских хозяйств. Все это было, точнее – встречалось, но уж очень редко. А в большинстве случаев был жуткий поток: крестины конвейером по установленной таксе; отпевания всех подряд; рукоположения юнцов, едва научившихся читать; отсутствие моральных требований при вступлении в Церковь (крещение) и в сан (рукоположение); отсутствие осмысленного богослужения, что превращало изувеченный наш «Типикон» в тарабарщину шамана. По крайней мере, единицы тянулись к смыслу. Не без гордости скажу, что я всегда тянулся к смыслу и к счастью служения, а потому остался «белой вороной» среди тех, кто и рукополагался «по ускоренному процессу подготовки», и служил «абы как все и лишь бы были деньги в кассе»".

По словам архимандрита Феогноста, в Церкви сейчас большой кризис из-за дефицита "«харизматических лидеров», иначе говоря – святых".

"Изнутри Церковь разлагает внутреннее неверие, — считает священник. — Отсутствие живой и реальной веры пытаются компенсировать либо административными хлопотами, либо обслуживанием национальных патриотических идей (т.е. работают по социальному запросу), когда вера в Бога Живого поменяется «верой в свой народ» (актуально для ПЦУ) или «верой в великую и могучую Единую Русь» (актуально для РПЦ МП и ее дочерних структур). Но это – там, где есть «с кем» разворачивать всю эту возню. А там, где осталось 10 старух на деревне, священника нередко накрывает жуткая депрессия. И кто-то эту депрессию «топит в вине», кто-то решает свои проблемы другим способом, а кто-то носит ее в себе и потом она прорывается вот таким жутким способом, как у о. Евгения".

Тело протоиерея Евгения Хруща в первый понедельник Великого Поста отдали без погребения родственникам в Россию. Как рассказали жители Меловского района Луганской области, благочинный о. Игорь сорвал с гроба крест, а прихожанам храма Зориковки, где о. Евгения очень любили, сказал: "Забудьте его имя и что он когда-либо существовал".

Фото Facebook

Теги: