О хунвэйбинстве в Церкви спорили на заседании архитектурной секции XXI Рождественских чтений

Из всех искусств для нас важнейшим является… архитектура. И не только потому, что она может одаривать человека образцами подлинно прекрасного, но и потому, что человек, также, как без пищи и воздуха, не может жить без места, огороженного четырьмя стенами и покрытого одной крышей. А христианин, принадлежащий ко Вселенской Церкви, может также полноценно молиться в таком сооружении.

Может быть, поэтому уже во второй раз в рамках традиционных Международных Рождественских чтений в московском Центральном доме архитектора (ЦДА) прошел 25 января круглый стол «Cовременное храмостроительство: традиционные ценности и современный мир».

Перед началом заседания в продолжающем ремонтироваться фойе третьего этажа ЦДА можно было ознакомиться с выставкой проектов (в том числе и реализованных) новых церковных зданий РПЦ МП. Бросив даже поверхностный взгляд на планшеты с чертежами и макетами, можно было увидеть, что современные церковные зодчие, в отличие от своих западных коллег, никуда не выходят за рамки эстетики либо русского храмостроительства XI-XVII cтолетий, либо римейков византийско-равеннского стиля, локальный вариант которого именуется также «неорусским». Некие попытки придать традиционному русско-православному храму некие современные и, может быть, не совсем каноничные черты, отмечены только в проектах молодых зодчих, и пока остаются только на бумаге (фото 1-3).

И такая выставка оказалась очень даже красноречивым и объективным предисловием к дискуссии за круглым столом, которая представляла собой по сути дела диспут двух позиций, сформировавшихся в современном российском церковном зодчестве. Одна из них настаивает на неукоснительном, прямом и буквальном сохранении принципов и традиций, сформировавшихся в православном храмостроительстве, вторая понимает сохранение традиции как ее переосмысление в контексте нового жизненного и художественно-эстетического опыта.

Круглый стол открыл ведущий, председатель искусствоведческой комиссии при Епархиальном совете Москвы протоиерей Владимир Силовьев, который отметил, что, несмотря на провозглашение программы «200 храмов шаговой доступности» (а, на самом деле, их будет чуть ли не 400), «большая скорбь в том, что все проекты до невозможности скучны и не вызывают никаких эмоций». Отец протоиерей высказал мнение, что происходит так из-за того, что проектируют храмы люди неверующие.

А далее начался спор «традиционалистов» и «новаторов-модернистов» (cпор, в общем-то, традиционный и извечный не только для церковно-архитектурной, но и культурной среды вообще). Первое слово было предоставлено «традиционалистам». Глава отдела реставрации Московской епархии РПЦ МП священник Костантин Островский выступил с речью о том, что нужно руководствоваться принципом: «Ни старое, ни новое, а храм как образ горнего мира». Однако, по мнению выступавшего, то, каким может быть этот образ горнего, должна определять Церковь «соборным разумом» и на основе уже сформированной традиции.

Более наступателен был известный своими фундаменталистскими взглядами протоиерей Владимир Переслегин. Он начал с выражения озабоченности проникновением «артефактов модернизма» в церковное искусство и зодчество. Примером последнего он назвал проект Покровского собора в планируемом к строительству Русском культурном и духовном центре в Париже, который предлагается накрыть «покровом», более напоминающим «паутину гностицизма». Для того, чтобы понять соотношение церковного искусства и современности, следует, по мнению протоиерея, уяснить разницу между духовным и душевным. Душевное - это то видение мира, что дается «естественными рецепторами нашей души», а духовное - то, что приходит свыше, по Божественной благодати. Духовное в Церкви неизменно и ничего нового в догматах и Предании быть не может. «Новое в Церкви - это Новый Завет Христа, и ничего более нет, не было и не будет», - подчеркнул выступавший.

В своей речи, правда, о. Владимир делал акцент, скорее, на иконописи, чем на зодчестве. Он напомнил, что икона, по определению VII Вселенского Собора, есть «видимый образ невидимого Бога», и поклонение ей есть предмет веры, дарованной исключительно свыше. Икона, будучи земной, призывает к вере, и только поэтому Божественная благодать освещает икону. В то же время модернисты и гностики, к которым оратор, в частности, причислил о. Павла Флоренского и князя Евгения Трубецкого, совершенно неправильно и неканонично считали (под влиянием еще одного модерниста) икону «непосредственным окном» в горний мир. Особое «богословие иконы», сформулированное, как считает о. Владимир Переслегин, вышеупомянутым кругом лиц, считает икону источником особого откровения, от которого исходят некие неземные пульсации, и в этом смысле иконописец может быть приравнен к теургу. А это есть ересь.

Подчинение веры гностицизму и магии выступавший увидел и в архитектурных принципах строительства и ориентации строящихся храмов, пропорциях, «золотом сечении» и т.п. «Реставраторы знают, - сказал священник, - что храмы просто вписывались в существующее окружение, без всяких там «золотых сечений», более того, даже безо всяких особенных ориентаций на восток. Строили руководствуясь лишь мерой и простотой». Например, луковоичные завершения русских храмов вовсе не являются, «как утверждают всякие гностико-модернисты», символом пламени свечей. Просто в условиях русских дождей и снегов византийские шлемовидные конструкции были заменены на плоское утолщение посередине, с целью более эффективного отвода талых вод. О. Владимир Переслегин также заявил, что нигилистическое отношение Трубецкого к русскому барокко и другим, более поздним, архитектурным поискам стало идейным источником решений о сносе большевиками многих храмов, например - церкви Св. Троицы на московской Покровке или Андреевского собора в Кронштадте. «Этот нигилизм суть хунвэйбинство в Церкви, а его идеологи - идеологи культурной революции», - провозгласил батюшка.

Выступавший также коснулся того момента, что главные московские храмы - суть творения зодчих-выходцев из Ломбардии, а фрески ярославской церкви Ильи Пророка - кальки с немецких гравюр. «Православными их делает наше, православное видение, где изображение подчинено пониманию, а не наоборот, как полагают модернисты», - подчеркнул о. Владимир.

Из всего этого делается, таким образом, общий вывод о том, что если духовное дается нам не разумом, а по благодати, то в силу неизменности Бога, Божественного, никаких изменений на уровне архитектуры, когда речь идет о сфере духовного, быть не должно. Новое искусство в Церкви при этом возможно, если оно воспринимает новые материалы, технологии и стилистику, оставаясь при этом классическим (читай - традиционно-каноническим) по своим законам. «Неприемлемым является отказ от этого языка классической культуры, - подчеркнул протоиерей, демонстрируя слайд с современным католическим храмом в Австрии. - Создать новояз в архитектуре и искусстве невозможно. Что-то иное - это значит включиться в число разрушителей культур, стать своим среди них».

В этот момент автору репортажа вспомнилось, как неуклюже и не к месту выглядит храм в равеннско-византийском стиле среди новостроек южной окраины Москвы (фото 4). А еще священник Переслегин показал на слайдах негативные примеры «игрушечности» современного русского церковного зодчества с точки зрения масштабности и пропорций. Но ведь на такой «игрушечности» построено, например, все средневековое псковское зодчество...

Определенной антитезой двум предыдущим стало выступление священника и архитектора из Спасо-Преображенского монастыря Рязани о. Константина Камышанова под мудреным названием - «Философия образа нового храма».

Священник, во-первых, отметил, что не существует строгих, соборно утвержденных канонов, касающихся церковной архитектуры, а существует лишь определенная традиция, которая, как и всякая нормальная традиция, должна развиваться. «Глубокий поиск показал, - отметил докладчик, - что наша традиция предлагает зодчим множество образов и символики для храмостроительства. Реально же в России мы сегодня видим лишь два типа храмов - городской и сельский. Типичный сельский храм - это сегодня совершенно несусветное нагромождение совершенно различных форм и объемов, которое создает такую внутреннюю композицию храмового пространства, когда сакральная его часть как бы визуально и композиционно отделена от той, где собираются верные, и они оказываются лишенными прямого, зрительного участия в литургии. А какова «богословская» основа сельского храма? Ее просто нет», - считает о. Константин Камышанов.

Что касается городских храмов, то это, как отметил священник-архитектор, храмы высокие, по композиции, как правило, крестовокупольные, рассчитанные на то, чтобы литургия была видна и доступна людям. Но так кажется только внешне. А внутренне они представляют собой комплекс разноразмерных помещений, также мешающих визуальному восприятию литургии. «Нам святоотеческая традиция предлагает множество разных форм эстетических и смысловых решений для храма, а мы выбрали только две из них и полагаем, что это канон, - заметил о. Константин Камышанов. - А это не канон, это традиция».

Исходя из Предания, развивал свою мысль о. Константин, можно предложить иную компоновку внутреннего пространства храма. Например, реализовать идею Тайной вечери, «Сионской горницы, где посередине был бы алтарь, а вокруг собирались верные, и это было бы напоминанием о последней трапезе Спасителя с учениками. И не противоречило бы канонам». Докладчик также указал, что серьезную проблему создает вписывание традиционного храма в окружение современных новостроек.

Из других прозвучавших на секции отметим выступление молодых архитекторов из творческого объединения «Квадратура круга» Дениса Макарова и Ивана Землякова. В настоящее время они являются действующими архитекторами в архитектурно-реставрационных мастерских Андрея Анисимова (а Земляков еще и соавтор очень традиционного храма в Орехово-Борисове). Однако молодые люди активно ищут свое лицо даже в такой «заканонизированной» сфере как церковная архитектура. В частности, они продемонстрировали несколько проектов, выполненных, скорее, в манере «органичной архитектуры» (имеется в виду органичное единство объекта и окружающей природы). В этом ключе работал, в частности, великий архитектор Фрэнк Ллойд Райт, а сфере храмового строительства этот подход успешно реализуют архитекторы скандинавских стран. Ребята продемонстрировали проекты, на наш взгляд, не противоречащие, но, напротив, в смысловом отношении даже углубляющие и дополняющие православную идентичность храмов (на фото - проект храма на воде в селе Лозинец, проект храма на основе «балканского стиля» для русского юга).

В ходе круглого стола прозвучали также доклады о храмах России и Грузии, принципах русского деревянного зодчества и другие. Завершилось мероприятие свободной дискуссией.

Теги: