В Пскове очень много церквей: старинных, намоленных, красивейших. От этого приезжему человеку кажется, что город этот и сейчас очень святой, охраняемый небесами, весь звенящий колоколами и молитвами.
На самом же деле в этом нищем, несчастном городе — и в церкви — все так же, как в миру — безысходность и противостояние сильных единиц массам серости и жадности.
Работа священников тут особенно важна и особенно сложна — в нищем городе за утешением приходят несчастные, которым нужна действительная помощь. Люди, у которых нет никакого просвета, никакой перспективы и надежды на другую жизнь, кроме жизни после смерти. Мне кажется, в больших городах о таких людях вообще предпочитают не вспоминать, не знают, что их, таких людей — большая часть России. У современного священника поэтому задача еще важнее, чем, может быть, до революции — они несут не только веру и утешение, они часто единственные, кто заботится об образовании, о духовной жизни, нравственности человека. О том, что совсем не делает наше государство.
Священники говорят с людьми, приходящими в церковь, и хотят, чтобы их слово было услышано — эти задача и роль многим непосильная, это посильнее колумниста в федеральных СМИ, которых здесь, кстати, и нет. Есть «Первый канал», хорошо, если типовая квартира и пенсия в 6 тысяч рублей.
Священники сами собирают свой приход — только своим талантом, своей харизмой, своими силами заботятся и о церкви, и о пастве, они создают вокруг церкви культурное пространство, которое должно вытянуть человека из того, что сейчас принято с иронией называть безысходность, и эту работу не видит никто, кроме самих прихожан. Вы и не представляете, какие здесь произносят проповеди. Как за священнической кафедрой читают Пушкина и Чехова. Как находят слова, чтобы объяснить происходящее в мире и найти в нем место человеку.
Отец Павел Адельгейм, безусловно, был одним из величайших, знаковых людей для Пскова. Практически полностью изолированный, лишенный возможности говорить, и человек, который умел говорить и слушать, как никто другой в этом городе, а может и стране, он был зажат ненавистью местного архиерея в плотнейшее кольцо. У него забрали все, что он сделал. Церковь при мрачнейшей местной больнице для душевнобольных, деревянный купол, которой спасает целый район вокруг нее — темные бетонные здания, грязные пятиэтажки, заселенные уже, кажется, только алкоголиками, колючая проволока, разбитые дороги.
Воскресную школу, первую в Пскове, созданную отцом Павлом, в темные годы, когда детей от мрака никто не хотел спасать.
Приходы, в которых его любили. Даже в церкви Жен Мироносиц его сняли с поста настоятеля и сделали рядовым священником. Его, блестящего публициста и просветителя, теолога с глубочайшими знаниями и такими же невероятными глазами.
Вчера от новости рыдал весь Псков. Тот, который знал, несмотря ни на что. Оказалось, все-все близкие знакомые — знаете, не аффективно воцерковленные, а умные, начитанные, пришедшие в церковь после размышлений люди, — крестились у него сами или крестили детей. Но неизвестно, сможет ли кто-то сказать и написать об отце Павле достойно — кажется, что твое слово будет несопоставимо с масштабом человека, который самим фактом своего пребывания здесь делал Псков и правда святым, намоленным городом. В СМИ все затмит криминальная составляющая, в биографии отца Павла выйдет наверх его противостояние с архиереем. Но это все поверхность, а глубины — ежедневной работы и заботы, величайшей гуманитарной миссии по спасению несчастных жизней — не опишет никто, потому что ее не описать.
Отец Павел не пытался сделать наше государство православным, напротив. Он шел от старинных догматов церкви, ее истинной близости человеку. Он был против коллаборации церковников и властей. Но он искал то, чего современной церкви и современному человеку не хватает больше всего, в чем РПЦ все время попрекают — точек соприкосновения, взаимного понимания.
И его слова и мысли и правда сближали человека и церковь, а не разделяли их стеной ненависти и непонимания. Чтобы прийти к отцу Павлу, чтобы прочитать его тексты, не нужно быть «подготовленным», как не нужно быть подготовленным к встрече с умным человеком. Он подпускал к себе всех, кто нуждался и для всех находил беседу. Из-за чего трагедия и произошла. И мне кажется, не так много священнослужителей, с которыми могло произойти подобное. Потому что они — отдельно, а люди — отдельно.
Но я хочу сказать самое важное. Что о смерти отца Павла не сказал местный архиерей, ни слова. О нем презрительно молчат, как и при жизни. И что страшно — будут молчать и все священнослужители всего множества местных церквей. Кто-то из подхалимажа и страха перед архиереем, который своей властью может просто словом лишить священника поста. Кто-то из страха потерять свою паству и лишиться возможности приносить людям необходимое им благо. Потому что церковным властям в городе и регионе, в котором количество церквей зашкаливает за несколько сотен, хорошо кормиться и наслаждаться властью.
В церкви к непокорным и талантливым настоятелям «спускают» самых бездарных дьяков и священников, которые могут только отвадить людей, превратив службу из светлого и важного обряда в невнятный и занудный.
Самых талантливых выживают совсем — не один молодой, умный священник уехал из Пскова в другие регионы, пострадав от козней местных церковных властей. Показное благочестие церковников здесь, как и в самых верхах РПЦ, скрывает жадность: пресловутое противостояние отца Павла с архиереем происходило и из-за того, что в последние годы решением церковных властей все дела всех приходов региона перешли в ведение архиерея — все, что собрано, сделано в приходе, отправляется наверх.
Что вернется, достанется приходу — неизвестно, и решается только волей архиерея.
И что страшно — все это осталось, а отца Павла нет.
Теги:
dutchak1 написал: