Конвульсии реформ сотрясают Россию. Неолиберальные зверства завели страну в тупик. Судорожно и неумело политические портные латают дыры на тришкином кафтане, в который одета страна: за срочный ремонт это, может, еще сойдет, но уж точно не за проект на вырост. В Европе не лучше, и даже великая американская мечта как-то потускнела и теряет убедительность в глазах второго и третьего миров. Брожу по шальной летней Москве в поисках тайного заговора совершенных. Вдруг есть? Вдруг и правда рядом с нами в тихих столичных переулках собираются тайные братья, посвященные в секреты вселенского счастья? Вдруг они что-то знают?

Масоны в поисках клиентов

— Давайте начнем так, — говорит профессор Свято-Тихоновского гуманитарного университета историк Борис Филиппов, что называется, посмеиваясь в усы. — Для каждого времени в общественном сознании существует некая священная тайная организация, которая способна изменить ход истории. Причем это совершенно не значит, что она есть в реальности. Вот такой мифической силой всегда были масонские организации.

— А в чем сила?

— Они при своем возникновении выполняли очень важную функцию — аккумулировали людей, идеи, причем идеи светские. Социальное проектирование — это вообще их изобретение. Расцвет масонства был в XVIII веке. Тогда почти все европейские академии — медицинские, научные — были в той или иной степени масонскими ложами. Туда вступали люди не по сословному принципу, а по факту образованности, активности и любознательности. В Америке так они прямо выполняли роль социального фильтра. Понимаете, пространство огромное, люди прибывают, нужны потенциальные организаторы, которых надо учить, воспитывать, давать им возможность проявиться. Ну, кто бы знал Авраама Линкольна, если бы не масонская ложа, которая обратила на него внимание? XVIII век — это расцвет социального проектирования. Там был один год, когда почти одновременно было опубликовано порядка 30 утопических проектов. Это все чисто масонское творчество. Переустройство мира на разумных основаниях.

— Масоны пытались как-то эти проекты реализовать?
Сколь ни могущественны и влиятельны были масоны (на фото, в центре — президент США Гарри Трумэн), их время кончилось

— К 1773 году во Франции насчитывалось 600 лож. Но единого проекта у них не было. Была только вот эта идея — можно построить общество своими силами. Понимаете, своими силами. Не божию волю выполнять, а самим внести изменения в тот механизм мироздания, про который Ньютон говорил. Но как только они эти изменения стали вносить, это тут же привело к Великой французской революции, и они все друг друга перебили. Несходство взглядов, характеров — все такое. Потом, уже в XIX веке, была попытка создать централизованную масонскую организацию и действительно что-то реализовать. Все европейские революции 20–30-х годов XIX века — Испания, Италия, Польша, Франция — были организованы масонскими ложами. В Италии масоны назывались карбонариями. Они сохранили свое влияние чуть ли не до конца века. В Италии до сих пор верят, что объединение страны организовали масоны.

— А в чем состоял сам масонский проект?

— Они так между собой и не договорились. Общие принципы, конечно, либерте, эгалите, фратерните. Самое большое распространение масонские идеи получили в Соединенных Штатах Америки. Но дело даже не в Штатах. Все эти ложи — они, собственно говоря, стали прообразами современных политических организаций. Из одних выросли демократы, из других республиканцы.

— Что собой представляют масоны сейчас? В России? Как у российских масонов с социальным проектированием?

Филиппов смеется и машет рукой.

— А не знаю. И неинтересно. Все это уже в прошлом. Их время давно кончилось. В Западной Европе в середине девятнадцатого века, в Центральной — в середине двадцатого. Что-то делают, наверное…


Русские масоны

Масонов в Москве разыскать не так уж и трудно — сайты, форумы, довольно много литературы. Можно связаться, созвониться, пройти ритуал посвящения. Вступить в ложу может каждый взрослый мужчина. Проблема только в денежном взносе. Он большой. На светских вечеринках с присутствием всякого рода элит тут и там можно заметить на лацканах скромные масонские значки. Есть даже своя масонская пресса, публикующая аккуратные и слегка экзальтированные «зодческие работы» трудолюбивых масонов-россиян. Что-нибудь про гностический смысл циркуля.

Российскому масонству новой волны чуть больше 20 лет. Одно из последних упоминаний о старых масонах относится к 1926 году, когда остатки дореволюционных лож обратились с письмом к Сталину с предложением сотрудничества. Говорят, что Сталин письмо прочитал и попросил положить ему на стол именные списки всех вольных русских каменщиков. На этом масонская тема в СССР была закрыта. Вплоть до начала 30-х годов шли методичные зачистки всех масоноподобных организаций. Потом и этот вопрос себя исчерпал.
Но и в Европе члены старых масонских лож, к которым принадлежал почти весь состав Временного правительства во главе с Керенским, тоже оказались белыми воронами. Великий восток народов России, учрежденный в 1912 году, задумывался как удобная политическая площадка для межпартийных обсуждений и с точки зрения традиционного масонства был чистой самодеятельностью. Потом, правда, русские эмигрантские ложи были все-таки узаконены, но это уже другая история.

В 1990 году гражданин СССР Григорий Дергачев, философ, теоретик искусства, по личной инициативе установил контакты с Великим востоком Франции и положил начало новой генерации российского масонства. Великая ложа России (ВЛР) признана более чем ста Великими ложами по всему миру. Однако общее число масонов в России не превышает 400–600 человек. А жаль.

Если верить масонам на слово, их принципы выглядят весьма достойно: братство, самообразование, развитие нравственного и духовного потенциала. Цели тоже смотрятся неплохо: строительство божественного храма в душе и совершенствование несовершенного мира. Идеализм, конечно, но сытый по горло эффективным политическим менеджментом российский электорат остро нуждается именно в идеализме. Да и элиты у нас какие-то не очень элитарные.

При отсутствии в России настоящего политического образования и института, формирующего властный истеблишмент, масонские ордена и ложи могли бы стать отличным стартапом для тех же элит. Именно так было в США в XVIII и XIX веках.

Казалось бы, у масонов все карты на руках. Но, как известно, люди предпочитают упаковку товару. Причудливая декоративность масонских ритуалов оказывается куда интересней предполагаемого саморазвития. Самый захватывающий акт отечественной масонской деятельности — это повышение градуса, то есть переход с одной степени послушания на другую. Базовых степеней всего три: ученик, подмастерье, мастер. Но это только начало.

— Если брать ВЛР, то наряду с базовым масонством там есть четыре ордена, действующих по разным уставам, — рассказывает историк масонства Сергей Карпачев. — Древний шотландский устав — там свои степени, с четвертой по тридцать третью. Ну, и своя финансовая составляющая, естественно. Есть французский ритуал. Там семь градусов, по-моему. Есть мемфис-мицраимский ритуал — девяносто с чем-то градусов, они уже сами не помнят сколько. Ну и королевская Англия — четыре надстройки над базовой ложей. Масоны ВЛР могут при желании входить в надстроечные ложи высших степеней, ну, если у них есть деньги и время, потому что нужно ходить на собрания.

— Примерные суммы взносов?

— Ложи базовые — то ли пять, то ли семь тысяч в год. Но это идет в ВЛР. Для функционирования своей ложи нужно добирать примерно десять тысяч в год.

— Кто у нас идет в масоны?

— Разные люди. Очень много зубных врачей, маклеров, адвокатов, которые ищут клиентов. В основном это бизнесмены средней руки, которые интересуются тем или иным символическим гуманитарным знанием.

— Олигархи, крупные политики?

— Упаси бог! Никому не нужно. Кто-то был из администрации президента, какой-то клерк — все.

— Наше масонство ставит перед собой какие-то политические задачи?

— Ни в коем случае. Во всех масонских конституциях прописано четко: на собраниях лож не обсуждаются политические и религиозные вопросы. Почему? Потому что в ложах должна быть гармония, а политические и религиозные вопросы разделяют людей. Вот потом, на агапе (совместный братский ужин после собрания ложи. — «РР»), можно и политику пообсуждать.

— Но вся история масонства — это политика. В чем смысл масонства сейчас?

— Самосовершенствование себя и людей, — твердо отвечает Карпачев и, подумав, добавляет не очень уверенно: — Ну, и мира…

— Можно ли ждать от масонства какого-то долгосрочного идеалистического концепта? Какой-то новой стратегии развития?

— Если успеют, — усмехается Карпачев. — У нас реформы всегда не успевают за ситуацией. Масонство направлено на идеальное возвышение человека — вот его цель. Но когда руководители государства говорят, что эта страна коррумпирована на сто процентов, то четыреста масонов ничего сделать не могут. Они, конечно, всегда говорят, что в новое время они сыграют свою роль. Не верю! Ни в моральном, ни в интеллектуальном отношении Россия не готова к восприятию идеалов масонства…

Грозовые тучи медленно перекатываются в небе, задевая острые верхи башенок Политехнического музея. Ветер тревожно гоняет по переулкам взволнованные запахи сирени. Подхваченная предгрозовыми июньскими волнениями, мечусь по Москве в поисках заговора. Масонские шпаги звенят надо мной, вселяя надежду на обновление. Когда-то нечто подобное испытывал Пьер Безухов. Сейчас я поверну в переулок и увижу достопочтенного Григория Дергачева, первого Великого мастера Великой ложи России.
Григорий Дергачев, великий магистр первой масонской ложи «Северная Звезда», появившейся в постсоветской России

Поворачиваю. В клубах взвихренной пыли появляется маленький скромный человек. «Вы Ольга?» — «Да, а вы?.. » — «Да». Звон шпаг рассыпается по пыльному асфальту. Дергачев ведет меня в крошечный офис, где едва помещаются стол и два стула. На двери никаких опознавательных табличек, только скромный стикер с мелкой надписью: «Центр политических организаций». Оно? Но нет. В комнатке бедный офисный хлам, бумажная тщета мира, запылившаяся иллюзия, увенчанная компьютером и электрочайником, — нет, господа, заговоры так не делаются.

Скромный человечек со старомодными бачками похож на персонаж Гофмана. Он наследник традиции. Прадед был масоном, семья сохранила реликвию — старую масонскую печать. Тогда, в начале 90-х, казалось, что масонство — это и перемена участи, и возврат к истокам, и строительство храма внутри и новой России снаружи. Но на лице бывшего Великого мастера не столько величие, сколько великая усталость. За 20 лет созданное его руками масонство в России только и делало, что ругалось да ссорилось. Ложи делились, сливались, меняли посвящения, традиции, уставы. А в результате…

— Мне кажется, что сейчас, если мягко говорить, мы не собираем людей того высокого качества, которое требуется для воплощения высоких масонских принципов, — с тихим покорным унынием говорит мастер. — У нас масонство — это тусовка, что-то вроде социальной компенсации: ну, в реальной жизни у меня не получилось, зато вот я дойду до тридцать третьего градуса и закажу себе перстень. А это же профанация. Вы говорите о формировании элит. Но чтобы формировать элиту, масонство само должно быть элитарным. Нельзя никого поднять выше самого себя. Да, это идеальная форма для проектирования будущего, но она должна быть наполнена содержанием. А пока люди играют в игры, которые ничего не меняют внутри них самих… Может быть, когда-нибудь, но не сейчас…

Печальный разговор длится час. Может продолжаться и дольше, но я беру себя в руки и ухожу в грозовой московский июнь. В переулке тишина и сушь. Гроза, готовая вот-вот разразиться, так и не разразилась.


Иезуиты в поисках человека

— Ну, масоны — это не так интересно, — продолжает свою историческую повесть Филиппов. — Вот иезуиты — это да. Это реально.

Новый папа Франциск — иезуит, первый в истории католической церкви. В начале XVI века орден был создан на волне противостояния Реформации. Общество Иисуса (лат. Societas Jesu) стало самым верным слугой папы — строжайшая иерархия, дисциплина, обеты, беспрекословное подчинение. И высочайшая эффективность в достижении целей.
Иезуитский орден, с перечнем десяти его членов-основателей, специальной буллой утвердил Папа Павел III в 1540 году

— Миф о тайном заговоре масонов создали иезуиты после Великой французской революции, — объясняет Филиппов. — До этого черная легенда была вовсе не о масонах, а о самих иезуитах. И сочинили ее протестанты, потому что иезуиты были высокопрофессиональными борцами с Реформацией. Один бывший иезуит так ловко подделал тексты генерала ордена, что весь мир поверил, что это их подлинные планы. Но иезуиты эту репутацию отчасти заслужили. Нельзя сказать, что они были мирной организацией. Иезуиты были исповедниками католических королей и вмешивались в государственные дела. Королям это надоело, и в последней трети XVIII века они потребовали от папы запретить орден. Папе пришлось это сделать, и уцелели они практически только в России — это парадокс!

— Как это?

— А вот так. Их спасла Екатерина II. Что было соблазнительного в иезуитах? Они создали в Европе систему отличного бесплатного образования. Они в этом деле асы. До сих пор иезуитские школы — лучшие учебные заведения в мире. Кто заботится о своих детях, отдает их в иезуитскую школу: там и воспитают, и образуют. И Екатерина пригласила иезуитов в Россию, чтобы они здесь школьное дело наладили. Когда папа орден запретил, Екатерина заявила, что для нее папская булла не указ. Вот они тут и пересидели тяжелые времена. Потом уже Александр I их отсюда выгнал. За прозелитизм. Потому что выпускники иезуитских школ стали переходить в католичество. Даже племянник Голицына, тогдашнего министра духовных дел, перешел. Этого царь не выдержал. Но это было уже в 1820 году, когда папа орден снова разрешил.

— Как иезуиты представляют себе идеальное общество?

— Они его себе хорошо представляют. Они его даже создали. В Парагвае, в Латинской Америке. Оно просуществовало с середины XVII века до закрытия ордена. После США, которые были созданы масонами, это было первое искусственное государство, которое не сгнило изнутри, как мы, а разрушилось по внешним объективным причинам.

— Как это было организовано?

— Это был период, когда кочующие индейцы стали переходить к оседлому образу жизни: два-три иезуита создавали поселение — это у них называлось редукции, строили храм и начинали этих индейцев обучать. Иезуиты их крестили, создали им письменность, научили культурному земледелию, даже научили изготавливать музыкальные инструменты. Все было организовано очень жестко. Но эксплуатацией это не было. Индейцы работали на себя, хотя иезуиты и запретили им иметь собственность. И проект оказался крайне эффективен. Вокруг Парагвая шло массовое истребление индейцев, а иезуиты доказали, что индейцы — вполне цивилизованные люди и их труд может быть экономически очень выгодным.

— Чем же это закончилось?

— Иезуиты ушли оттуда, когда орден закрыли. Перед этим на них стали местные рабовладельцы наседать, так они добились того, чтобы индейцам разрешили иметь оружие, и те четыре года яростно отстаивали свой иезуитский рай. Сейчас это самая отсталая часть Латинской Америки. Иезуитов там вспоминают со слезами на глазах.

— А сейчас у них есть какой-то социальный проект?

— Что мы понимаем под социальным проектом? Вот у нас тут несколько лет назад лекцию читал один итальянский иезуит, Сордже его фамилия. Его папа сослал на Сицилию — на двадцать пять лет — бороться с мафией. Что могут сделать иезуиты? Понятно что: школу открыть. И четыре иезуита вместе с Сордже открыли на Сицилии школу по подготовке администраторов. За двадцать пять лет они выпустили полтысячи качественных администраторов, не поддающихся коррупции. Их выпускники выиграли выборы, заняли ключевые административные посты и организовали противодействие мафии. Вот что могут сделать четыре человека, если они знают и умеют…


Продолжение см. тут

Теги: