Под «просто христианством» он понимает «христианство общепринятое», то есть ту «веру, которая была общей и единой почти для всех христиан на протяжении всех времен». Именно в этой вере Льюис усматривает саму «сущность христианства», сравнивая ее «с залом, из которого двери открываются в несколько комнат». Под комнатами он подразумевает различные христианские традиции. Вместе с залом комнаты составляют единый дом — единое христианство. Жители этого дома в основном исповедуют единую веру, живут по единым правилам, они «по-настоящему близки друг другу — по духу, если не по доктрине». Льюис убежден, что «в центре каждой общины стоит что-то или Кто-то, Кто, вопреки всем расхождениям во мнениях, всем различиям в темпераменте, всем воспоминаниям о взаимных преследованиях, говорит одним и тем же голосом».

Сам вопрос о значимости вероисповедных отличий между христианскими направлениями Льюис считает спорным, относя его решение к сфере богословских мнений. Он сознательно устраняется от агитации за какую-либо из христианских деноминаций, хотя и не скрывает своей собственной конфессиональной принадлежности. Чтобы не оттолкнуть людей от христианской веры, Льюис умышленно уходит от обсуждения тех вопросов, которые разделяют христиан, и говорит лишь о том, что их объединяет.

Автор «Просто христианства» подчеркивает, что его изложение «сущности» христианства не является «какой-то альтернативой вероисповеданиям существующих христианских церквей». Для него «просто христианство» — это не особая христианская практика и теория, не направление христианства, но те вероучительные истины и правила жизни, которые объединяют всех христиан независимо от их конфессиональной принадлежности: представления о добре и зле, бытие Бога Творца, вера в Троицу, в Спасителя Иисуса Христа, следование Его заповедям. Главная цель Льюиса — дать представление о христианстве общепринятом, объяснить и защитить его. Он надеется, что, с одной стороны, это будет способствовать обращению к христианству неверующих (атеистов, скептиков, агностиков, нигилистов), а с другой, поможет в деле воссоединения разрозненных христианских конфессий.

Льюис, прежде всего, обращает свою проповедь к людям ищущим, еще находящимся в пути и не достигшим цели; говорит с теми, кто ему наиболее близок. Ведь и сам Льюис был таким ищущим человеком, неудовлетворенным тем положением, в котором пребывал. Согласно его биографии, вначале он довольно долго был атеистом, затем стал англиканином, незадолго же до смерти сблизился с католичеством: уверовал в молитвы за усопших, в чистилище, регулярно исповедовался в грехах католическому священнику, в конце получил католическое причастие по последнему обряду 16 июля 1963 г. Так Клайв Льюис, наконец, нашел свою последнюю комнату в едином общехристианском доме.

Итак, «просто христианский» проект Льюиса имеет весьма многоадресную и многоплановую направленность — просветительскую, апологетическую, миссионерскую, экуменическую… Этот проект стал своеобразным ответом на глобальные вызовы секуляризации второй половины ХХ в. вплоть до сегодняшнего дня. Именно нарастание секуляризационных процессов в обществе во многом стимулировало стремление к межхристианскому и даже межрелигиозному единству перед лицом обезверившегося безумного мира.

Предназначенное изначально для христианской и нехристианской аудитории Запада, «просто христианство» Льюиса перешагнуло далеко за границы западного мира, приобретя поистине вселенские масштабы. За семьдесят лет своего существования эта концепция не только стала известной и чрезвычайно популярной, но также воплотилась в массовую общественную практику, претерпев значительные трансформации, о которых ее автор, возможно, даже и не думал. С «просто христианством» Льюиса в истории случилось то, о чем в свое время сказал Федор Иванович Тютчев: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется».

Актуальность творчества Клайва Льюиса для апологетики

Как же отозвалось слово Клайва Стейплза Льюиса в истории? Истинен ли с православной точки зрения его апологетический подход? Насколько плодотворной была реализация его миссионерского проекта? Несет ли он ответственность за его последствия? Сегодня, когда можно насчитать три поколения людей, воспитанных на творчестве Льюиса, вполне уместно задуматься над этими вопросами…

Прежде всего, следует отметить, что литературные произведения Клайва Льюиса знают и любят во всем мире не только благодаря многомилионным книгоиздательским тиражам, уже далеко перевалившим за сто миллионов, но и многочисленным киноэкранизациям. Массовый мировой прокат последних, кстати, сам по себе наталкивает на размышления. Ведь современная киноиндустрия — это не только сфера развлечений, но, главным образом, мощнейшее по влиянию и глобальное по масштабу орудие идеологической обработки массового сознания и манипуляции, орудие, используемое в своих интересах финансовой и политической элитой Запада. Во многом благодаря и ее стараниям, Льюис является, пожалуй, самым известным христианским апологетом ХХ в.

Известность художественных образов и идей писателя предоставляет дополнительные возможности для проповеди в постмодерновой массовой культуре. Поэтому его творческое наследие весьма активно и плодотворно используется в современной христианской апологетике, миссионерстве, публицистике… Такие работы как «Просто христианство», «Письма баламута», «Расторжение брака», «Бог на скамье подсудимых», «Человек отменяется», «Проблема боли», «Чудеса» и др. вошли в сокровищницу апологетический мысли ХХ в., стали ее классическим наследием, одними из важнейших пособий для современной проповеди. Льюиса серьезно изучают в духовных учебных заведениях различных христианских конфессий; на основании исследования его богословских и литературных трудов защищаются научные богословские работы.

Среди известных православных миссионеров трудно найти человека, который бы не использовал труды английского апологета в своей проповеднической деятельности. Митрополит Каллист (Уэр) в своей статье «Можно ли считать К. С. Льюиса «анонимным православным»?» отмечает, что «православные христиане очень любят Льюиса. Есть книжные магазины, где продают только православные книги, с одним исключением: Льюис. Есть и строго конфессиональные священники, которые учат катехуменов по трактату “Просто христианство”». Отвечая на поставленный в заглавии вопрос, митрополит Каллист приходит к выводу: «Льюис видит и выражает христианскую истину так, как мог бы видеть и выразить ее православный христианин. Исходит он из западных предпосылок, но снова и снова приходит к православным выводам. Апофатическое чувство сокровенности Бога, учение о Христе и о Троице, взгляд на тварный мир и на личность выражены в понятиях, которые близки восточному христианству. Поэтому он вполне имеет право на имя «анонимного православного”».

Однако еще при жизни писателя его литературные произведения критиковали за недопустимую мифологизацию христианства, выражающуюся в облечении евангельских идей в чуждые языческие одеяния — формы и образы. При этом яркий, богатый, завораживающий мифологический мир Льюиса многими воспринимается сам по себе вне какого-либо отношения к христианству. Для таких читателей художественные образы писателя перестают быть просто плодом воображения и превращаются в сферу захватывающих ролевых игр, некоторыми же воспринимаются как сама истинная реальность, в которую они целиком погружаются и живут. В этом случае можно говорить о льюисомании или даже некой квазирелигиозной практике — вере в мир Льюиса. Кроме того, негативной чертой его литературного творчества является множество сцен физического насилия и жестокости, особенно в романах и сказках.

Широкое использование сказочно-мифологических форм можно объяснить тем, что Льюис в целом был сторонником теории прогрессивного развития истины: сначала в форме мифа и лишь потом — в форме Истории. «С документальной стороны истина сначала появилась в мифологической форме, а затем, после долгого процесса конденсации и концентрации, воплотилась, наконец, в виде Истории» («Чудеса»). Исходя из этой ложной теории, английский апологет разделял ряд идей критики Ветхого Завета. В частности, отрицал буквальное понимание многих ветхозаветных чудес, сомневался в исторической достоверности Книги Иова, негативно оценивал многие псалмы, даже называя некоторые из них диавольскими, признавал авторство Давида только за 117-м псалмом. Между тем, эти критические положения относительно Ветхого Завета противоречат ясным указаниям Христа и Апостолов в Завете Новом. Судя по всему, Льюис также был убежденным эволюционистом в своем понимании происхождения мироздания. Видимо, во всем этом проявилась его зависимость от полученного светского образования и интеллектуальной среды, а также почти полное отсутствие святоотеческого влияния. Тот же митрополит Каллист (Уэр) отмечает, что «Льюиса очень мало интересовали Отцы», на которых он почти не ссылался в своих книгах, за исключением разве что блаженного Августина.

Показательно, что даже в протестантской среде богословские взгляды Клайва Льюиса при всей их популярности встретили достаточно обоснованную критику. В этом плане весьма полезно ознакомиться с аналитическими работами умеренного кальвиниста Нормана Л. Гайслера[1] и баптиста Игоря Колгарёва[2].

Осторожно: «просто христианство»!

До появления концепции Льюиса в середине ХХ в. не было ни «просто христианства», ни «просто христиан» как самостоятельного религиозного явления. Были или православные, или нехалкидониты, или католики, или протестантские деноминации. И только после Первой и Второй мировых войн, после целого ряда кровавых революций и страшных потрясений, в условиях форсированного нарастания глобализации и экуменизма как ее (глобализации) религиозной составляющей собственно возникает и активно развивается «просто христианство» как некая особая христианская теория и практика.

Сегодня о «просто христианстве» уже вполне уверенно можно говорить как о пусть и организационно аморфном, но сформировавшемся, отдельном, достаточно целостном течении, которое представляет собой альтернативу традиционным христианским направлениям и конфессиям. «Просто христианство» стало фактически ещё одной христианской деноминацией.

Своим выдающимся литературным и публицистическим талантом Льюис скорее вольно, чем невольно обеспечил мощнейшую идеологическую поддержку этому новому движению среди христиан. Поэтому он в большой степени несет ответственность за возникновение, развитие и усиление «просто христианства» как особого религиозного движения. Хотя его и нельзя назвать непосредственным основателем и родоначальником этого течения, однако для многих и многих «просто христиан» он является главным вдохновителем и выразителем их жизненной позиции.

Что же конкретно представляет собой современное «просто христианство»? Каковы его формы и разновидности?

Сразу же отметим, что характерной особенностью этого движения является отсутствие какой-либо организационной структуры, иерархии, руководящих органов. И в целом, и в своих частных разновидностях «просто христианство» с точки зрения традиционных, четко институализированных христианских направлений является принципиально аморфным, дезорганизованным и индивидуализированным. Если для первых это обстоятельство явно свидетельствует о еретическом характере «просто христианства», то его наиболее последовательные представители именно за это рассматривают его как христианство истинное, изначальное, оценивая крайне негативно все «организованные» формы христианства как отступления от учения Христа. В рамках «просто христианства» можно выделить ряд форм, которые отличаются по степени соответствия идейной сущности этого направления.

Во-первых, следует выделить некое «ложное просто христианство». Очень часто во время своей проповеди сектанты, фактически принадлежащие к какой-либо конкретной протестантской конфессии, называют себя «просто христианами», скрывая свою конфессиональную принадлежность. Это делается целенаправленно, чтобы не оттолкнуть, но привлечь и завлечь человека в свою общину. Таким образом, в своей миссионерской деятельности такие «просто христиане» используют лукавые приемы замалчивания и обмана, что само по себе указывает на их псевдохристианский характер.

Второй вид «просто христианства» можно определить как «просто христианство внеконфессиональное и ищущее».

— Вы верующий?

— Да. Православный.

— Я тоже. Только я не знаю, какой…

Этот недавно состоявшийся диалог — яркий пример такой позиции. Ее представители уже считают себя верующими, христианами, но еще не могут определиться, какими христианами им нужно быть, к какой христианской конфессии примкнуть. Они не удовлетворяются своим абстрактным и размытым «просто христианством», достаточно ясно понимают ущербную анормальность своего положения и потому стремятся к выходу из него. Слава Богу, эти люди осознают, что только «просто христианства», только индивидуальной веры во Христа без принадлежности к общине Его учеников мало, чтобы быть с Ним. Такие сознательные «недостаточно христиане» еще в пути, в поиске Истины. Чтобы разобраться и принять решение, они ходят в разные христианские общины, сравнивают их между собой. Дай Бог, чтобы такие люди стали чадами Православной Церкви и обрели Истину. Дай Бог, чтобы мы, православные, не оттолкнули и помогли им сделать правильный, вернее, праведный выбор — выбрать жизнь, а не смерть, истину, а не ложь, свет, а не тьму, Бога, а не диавола.

Третьей формой «просто христианства» является «экуменическое внеконфессиональное просто христианство». Внеконфессиональные «просто христиане» также называют себя «свободными», «неденоминационными», «евангельскими», «библейскими», «протестантскими», «прогрессивными», «модерными», «неохристианами», «христианами без названия». Они вполне удовлетворены своим внеконфессиональным положением, считают его не менее и даже более нормальным, чем положение конфессиональных христиан; убеждены в истинности своего христианства, хотя и не осуждают христиан, принадлежащих к каким-либо христианским общинам. Для них человек является христианином, независимо от его вовлеченности или не вовлеченности в какие-либо церковные структуры. Главное не это. Это как раз абсолютно не существенно. Главное — личная, индивидуальная вера во Христа в душе, жизнь по совести с опорой на свой личный опыт, свое личное понимание христианства. Такие «просто христиане» уверены, что для спасения достаточно иметь «Бога в душе» и не важно, к какой христианской общине ты принадлежишь и принадлежишь ли вообще. Суть христианства для них состоит как раз в том, чтобы быть «выше» межконфессиональных разделений.

Эта разновидность «просто христианства» исторически сформировалась в лоне либерального протестантизма и экуменизма, под их определяющим влиянием. «Экуменическое просто христианство» является закономерной формой развития протестантизма с присущими ему религиозным антропоцентризмом, субъективизмом, индивидуализмом, отрицанием авторитета и Предания Церкви. Исходные протестантские принципы «только вера», «только Писание», «только благодать», «только Бог» в итоге свелись к одному — «только человек», вернее, «только человекобог». «Земные перегородки не достают до неба, — убеждены экуменисты. — Надо говорить о том, что нас объединяет (вера во Христа), и считать несущественным то, что нас разъединяет (конфессиональные разногласия)».

Очевидно, что идеология «экуменического просто христианства» вполне согласуется с западным секулярным сознанием и культурой, их антропоцентрическим гуманизмом, либерализмом, демократизмом, плюрализмом, мультикультурализмом, толерантностью, релятивизмом, нигилизмом. В этой культуре утрачено само понятие об универсальной истине, признаются лишь частные мнения и точки зрения, выработан своеобразный тоталитарный этикет терпимости — недопустимо обсуждать отличия между людьми, конфессиями, религиями, мировоззрениями, аморально претендовать на истину, стремиться к ней, ведь так можно задеть, обидеть, оскорбить тех, кто ее не признает.

По сути, экуменическое движение является «христианской» оберткой современных глобализационных процессов, глобализацией для христиан. Идеологической основой экуменизма является «теория ветвей» (Branch theory). Согласно ей, Церковь Христова подобна единому древу, стволом которого является общая для всех христиан вера во Христа, а ветвями — существующие в истории христианские конфессии. Все верующие во Христа, независимо от конфессиональной принадлежности, принадлежат к Его Церкви. Все расхождения между ними обусловлены лишь исторически, содержательно относительны и потому неважны. Все христиане одновременно правы по сути и неправы в частностях. Поэтому не нужно спорить, не нужно никого из христиан переубеждать, никого из них обращать, не должно быть никакого прозелитизма. Все наши миссионерские усилия должны быть направлены на неверующих и только на них.

В либерально-экуменической среде также чрезвычайно популярна «теория рекапитуляции» –учение о всеобщем возвращении к Богу и спасении всех отпавших от него творений, не только людей, но и падших духов во главе с диаволом. «Бог есть Любовь» (1Ин. 4:8), — любят повторять либералы слова «апостола Любви» Иоанна Богослова и лукаво поясняют: Любовь беспредельная, безусловная, никого не осуждающая, всепрощающая, всех спасающая. Бог всех любит и потому всех простит и помилует, независимо от того, как человек верует и верует ли вообще, независимо от того, как человек живет, желает он спастись или нет. В этом контексте все нехристиане, вопреки их личному мировоззренческому выбору и самоидентификации, считаются «анонимными христианами» — христианами не по названию, не по вере во Христа, однако же — по существу. На этом радужном фоне православные, хранящие верность церковной Традиции, предстают угрюмыми, злобными, агрессивными, нетерпимыми, догматичными, консервативными, отсталыми, замкнутыми, никого кроме себя не любящими традиционалистами, фанатиками и врагами прогресса.

Кстати, к мысли о неком «всеспасающем всехристианстве» с присущей ему ненавязчивостью подталкивает и сам Льюис, когда пишет: «Если вы христианин, то не следует думать, что все религии целиком ошибочны… Если вы христианин, то вы можете предположить, что во всех религиях, даже самых странных, есть крупица истины» («Просто христианство»).

Примечательно, что первой формой «теории ветвей» было учение о внутреннем единстве трех апостольских церквей — англиканской, римо-католической и Православной. Эта концепция была сформулирована уже в 1830-х гг. в недрах известного Оксфордского движения, представители которого принадлежали к Высокой церкви (high church) Англии и выступали за восстановление традиционных аспектов христианской веры, их включение в англиканскую литургию и богословие. К этой же Высокой церкви относил себя и Льюис. Впоследствии, с возникновением и развитием экуменического движения в ХХ в., «теория ветвей» была значительно переосмыслена в широком либеральном духе: количество «ветвей» единого христианского «дерева» было расширено на все существующие христианские организации.

Как видим, экуменический вариант «теории ветвей» почти полностью совпадает с концепцией Льюиса о христианстве как едином доме, состоящем из зала («христианства вообще») и множества комнат (частных видов христианства). По аналогии с «теорией ветвей» позицию Льюиса можно определить как «теорию комнат» (Room theory). Все отличие между этими теориями состоит разве что в наличии радикальных сотериологических выводов, которые откровенно и последовательно делаются в первой и молчаливо подразумеваются во второй. Таким образом, экуменическое «просто христианство» и по духу и по форме является разновидностью, генетически наиболее связанной с концепцией «просто христианства» Клайва Льюиса.

К «экуменическим простохристианам» примыкают и «просто христиане», которые парадоксально совмещают свои «просто христианские» убеждения с декларированием своей конфессиональной принадлежности. Для таких христиан не составляет проблемы одновременно называть себя «просто христианами» и римо-католиками, «просто христианами» и «баптистами», «просто христианами» и лютеранами, или даже больше — относить себя чуть ли не ко всем христианским вероисповеданиям одновременно. Таким образом, четвертый вид «просто христианства» можно определить как «просто христианство синкретическое».

Последней и крайней разновидностью «просто христианства» является «радикальное внеконфессиональное просто христианство». В отличие от экуменических «просто христиан» радикальные «просто христиане» резко противопоставляют внеконфессиональное и конфессиональное христианство. Они принципиально отрицают христианский характер конфессионального христианства как такового. Для них конфессиональное христианство –ересь, извратившая саму суть благовестия Христова. Поэтому истинный христианин не может принадлежать к какой-либо из существующих конфессий, более того, он обязан верить исключительно индивидуально и самостоятельно, руководствуясь только своей совестью и разумом, отвергая любые организационные формы, не создавая и не входя ни в одну из них.

Как видим, радикальное «просто христианство» имеет ярко выраженный атомарный, индивидуалистический, анархический, агрессивный характер. Просто христианские радикалы уходят от Льюиса дальше всех его почитателей. Если он не противопоставлял, но пытался соединить все христианские общины в едином христианском доме, то для них этот дом состоит лишь из одной комнаты, разделенной на множество закрытых индивидуальных кабинок.

Рассмотренные разновидности «просто христианства» при всех их разногласиях представляют собой достаточно целостную альтернативу традиционным христианским направлениям. Для сознания и практики «просто христиан» свойственно «широкое», «свободное», реформаторское отношение к христианской традиции, доходящее до революционного отрицания самой ее жизненной сердцевины — литургического и догматического Предания Церкви. Бескомпромиссная верность этому Преданию и нежелание православных «проще» смотреть на вещи расцениваются как проявления мракобесия, мрачной средневековщины, ретроградства, инквизиции… Таким образом, бесцерковное, адогматическое «просто христианство» бросает вызов Церкви, самому Ее существованию, ставит перед Ней основной, шекспировский вопрос: Быть или не быть?!

«Просто христианство» и Православие

Главный вопрос, который ставит перед православными христианами концепция «просто христианства» Клайва Льюиса: можно ли быть христианином вне Церкви? Согласно Льюису — можно. Согласно многим его почитателям и последователям — не только можно, но и нужно. Согласно же учению Христа и Его Православной Церкви — никак нельзя.

Продолжение см. тут

Теги: