В январе 2014 г. вышел в свет первый номер нового научного журнала «Историческое образование», который готовится и выпускается силами историко-филологического факультета Российского православного университета (Православного института Святого Иоанна Богослова). Главный редактор журнала – доктор исторических наук, профессор С.В. Перевезенцев. Предлагаем вниманию читателей портала «Слово» одну из статей, опубликованных в этом номере. С полным содержанием журнала в электронном виде можно познакомиться на портале «Тезис.ru: Гуманитарные дискуссии»: https://thezis.ru/zhurnal-1-opisanie.html

А в сущности, что такое Петербург?

— тот же сын Москвы,

с тою только особенностью,

что имеет форму окна в Европу,

вырезанного цензурными ножницами [1].

Когда речь заходит о европеизации в историческом прошлом нашей страны, то в большинстве случаев на ум приходит даже не мысль, а ассоциация — Петр I, Петербург — окно в Европу. Не умаляя заслуг первого отечественного императора, все же приходится признать, что любой процесс, к каковым относится и европеизация, — длителен и не может выразиться в форме сиюминутного ответа на чье-либо волевое решение. Тот факт, что европеизация России традиционно связывается с реформами Петра, скорее означает, что именно при этом государе были приняты окончательные решения о том, в какой форме «новое чужое» будет развиваться у нас.

Европеизация — давний камень преткновения для представителей различных течений общественной мысли. При этом оценочные суждения «европеизация — добро» и «европеизация — зло» нередко существуют не после, а до рассмотрения фактов.

Вряд ли стоит повторять общеизвестную истину «заимствование — не всегда зло». Однако всегда существует целый спектр возможностей адаптации «чужого» новшества в своих условиях.

Европеизацию можно рассмотреть и как более масштабный и всеобъемлющий процесс, нежели адаптация иностранных заимствований. Европеизация — это и становление нашего государства в качестве полноправного участника европейских процессов, выступающего на равных с другими странами континента. Данная тенденция связана с развитием в той или иной стране тех новшеств, национальная окраска которых может присутствовать в момент зарождения, но очень скоро размывается, поскольку новое явление объективно необходимо, берется на вооружение различными странами, получает развитие в каждой из них, сочетая и общее и особенное.

Влияние и роль европейского со второй половины XV века, когда Московское государство практически сложилось, и до начала XVIII века, когда столичная жизнь перекочевала в Петербург, постепенно возрастали, в XVII столетии сложившись в достаточно целостную систему. Европейское проявляло себя в самых разных сферах от веры до быта, входя в материальное и духовное.

Перечислить все новое, пришедшее из Европы в Россию, в рамках одной статьи — задача невыполнимая. Однако вопрос можно поставить по-другому. Каковы итоги заимствований европейских научно-технических достижений? Какова цена и итоги преобразования сознания, миропонимания, веры?

В другой плоскости вопрос о европеизации может звучать так: а насколько значимым было развитие Московского царства в рамках общеевропейских процессов? В свое время В.О. Ключевский писал об одном из типичных представителей правящей элиты Московской Руси — царе Алексее: «Он был не прочь срывать цветки иноземной культуры, но не хотел марать рук в черной работе ее посева на русской почве» [2]. Ограничилось ли дело только «цветками»?

Сфера, которую точно нельзя отнести к «цветкам», — закон и право. История Московского царства — история последовательного действия трех крупнейших законодательных сводов — Судебников 1497 и 1550 годов и Соборного уложения 1649 года. Нормы последнего памятника по признанию большинства историков во многом опережали свою эпоху, создавали базу правового регулирования не только для XVII века, но и последующих столетий. Между тем общеизвестно, что Уложение помимо многочисленных отечественных источников (судебников, указных книг приказов, царских указов, думских приговоров, решений Земских соборов, «Стоглава» и пр.) имело и источники иностранного происхождения. Греко-римские во многом связаны с Кормчей (Номоканоном). Исследователи отмечают, что в 144 из 967 статей Уложения прослеживается влияние Номоканона [3]. Не меньшую роль играл и Литовский статут 3-й редакции (1588). В историографии закрепилось мнение о том, что Уложение, несмотря на множество заимствований из иностранных источников, не стало их компиляцией. Авторы Уложения перерабатывали чужой материал, ориентируясь на основные тенденции развития московского права.

Поскольку право многофункционально и призвано регулировать отношения в различных иных системах: политической, экономической и пр., интересно проследить, каким образом процесс европеизации подобной системы отражался в правовых нормах, насколько русское право поспевало за новациями отечественными и общеевропейскими.

Рассмотрим данную тенденцию на примере экономической сферы.

Европейская мысль в конце Средневековья и особенно — начале Нового времени все более склонялась к мысли о том, что необходимо вмешательство государства в хозяйственную деятельность. Новое время было связано с зарождением и дальнейшим развитием капиталистических отношений. Его характерными чертами стали мануфактурное производство, общественное разделение труда, формирование внутренних рынков и мировой торговли, интенсификация денежного обращения.

Началось развитие торговой системы доктрин, экономической школы — меркантилизма, прошедшей в своем развитии с XV по XVIII век несколько этапов. Меркантилизм распространялся преимущественно в западноевропейских странах, таких как Англия, Франция, Голландия, Италия, Германия, в каждой стране приобретая свои специфические черты.

Ранний меркантилизм датируют весьма по-разному: одни до середины XVI века (видя его возникновение в период до Великих географических открытий), другие до XVII век включительно. Ранний меркантилизм направлен на удержание денежной массы в стране. Видя свою задачу в определении источника происхождения богатства, меркантилисты (в основном — представители купеческого сословия) отождествляли богатство с деньгами, искали способы увеличения денежной массы в стане. Запрещался вывоз из страны золота и серебра, повышались цены на все импортируемые товары, поощрялась хозяйственная деятельность, способствовавшая притоку в страну денег. Импорт ограничивался, государство подталкивало общество к приобретению товаров в своей стране.

Поздний меркантилизм исходил из того, что основной функцией денег является не накопление, а средство обращения. Лучшим способом получения денег считали торговлю, при которой стоимость вывозимых товаров превышает стоимость ввозимых. На смену теории активного денежного баланса пришла теория активного торгового баланса. Рекомендовалось вывозить золото и серебро для выгодных торговых сделок; завоевывать внешние рынки, вывозя отечественные товары с невысокими ценами и не облагаемые в своей стране чрезмерными пошлинами; допускать импорт товаров при сохранении активного торгового баланса в стране. Защита национальной экономики от иностранных конкурентов — протекционизм — стала одной из важнейших черт политики меркантилизма.

Развитие меркантилизма в России пришлось на XVII — XVIII столетия. Становление меркантилизма связывают с Торговым уставом 1653 г., а главное — с Новоторговым уставом 1667 г.

В XVII веке в России начали свое развитие мануфактуры, сложился всероссийский рынок. В рыночные связи включались новые территории, развивались как старые, так и новые центры торговли. Уже в 1620-е годы в таких крупных центрах, как Нижний Новгород, Тула, Суздаль количество торговых мест составляло от двух с половиной до пяти с половиной сотен, в Москве счет шел на тысячи. Развиваются сельские торжки и ярмарки, тесно связанные между собой. Например, Нижегородская Макарьевская ярмарка имела связь с украинским рынком через Брянскую Свенскую ярмарку, стала одним из центров формирования единого рынка.

В XVII веке существенно расширились торговые связи России с Европой. Россия торговала как с Западом, так и с Востоком. Центром морской торговли с западными государствами был Архангельск, сухопутная торговля с Западом осуществлялась через Новгород, Псков, Смоленск. Центром торговли с Востоком была Астрахань. Складывавшиеся торговые отношения с Индией и Китаем во второй половине XVII столетия повышали роль Сибири.

Предметом импорта западных государств были металлы (железо, медь, олово, свинец, золото, серебро) и изделия из них, ткани, химические товары. С Востока в Россию ввозились шелковые и хлопчатобумажные ткани, ковры, юфть, сафьян, пряности, нефть, ладан, мыло, золото, серебро, драгоценные и цветные камни, жемчуг.

Сама Россия торговала пушниной, кожей и изделиями из нее, холстами, грубым сукном, канатами, медом, воском, продуктами земледелия, животноводства (конским волосом, свиной щетиной, гусиным пухом и пр.), морского промысла и рыболовства (моржовой костью, семгой и рыбой иных сортов, икрой и пр.), продуктами переработки древесины.

Выбор торговых партнеров во многом зависел от таких факторов, как война и вера. Россия старалась не торговать с католиками, ее главными партнерами были протестанты, в основном нидерландцы, англичане, меньше — представители немецких городов [4]. На отношения с католиками во многом повлияла Смута, претензии государей Речи Посполитой на русский престол, систематические войны с этим государством. Протестанты не имели в России столь ярко выраженных политических интересов. С другой стороны, споры о вере с католиками имели более глубокие корни. Именно католиков, а не протестантов в православной России XVII века считали своими оппонентами.

Во второй половине XVII века система мер, адекватная торговле с Западом, должна была содержать черты позднего меркантилизма. Те меры, которые предпринимало русское правительство в предшествующий период, могли быть сходны с политикой государств, исповедовавших ранний меркантилизм, но вряд ли осознавались как некая целостная система.

История торговли Московского государства тесно переплетена с системой взимания различных пошлин, в том числе с иностранцев. Отдельные иноземцы во второй половине XVI — первой половине XVII в. могли получать индивидуальные царские грамоты, которые должны были подтверждаться при смене государя. Беспошлинная торговля даровалась взамен услуг, оказываемых торговцем царскому правительству: продажа за рубежом царских товаров, покупка для государя иностранных вещей и пр. Иностранные купцы, организованные в крупные союзы, могли направлять к русскому государю своих послов. Главный предмет переговоров — пошлины. Например, Любек, стоявший во главе Ганзейского союза, в 1603 г. на непродолжительное время добился права уплаты половинных пошлин. Иностранцев селили на специальных дворах, таких как Немецкий двор в Пскове. Они имели право торговать только на этом дворе, и только оптом. Продаваемый товар взвешивали, а все сделки записывались в таможенные книги двора. Пошлины взимались с «весчих» (тех, которые можно взвешивать) и «невесчих» товаров. Основной пошлиной в XVI в. была рублевая пошлина, которая могла составлять 3,5 — 4,5% от стоимости товара. Помимо этого брались дополнительные мелкие таможенные пошлины: мытная, свальная, пудовая (весовая), померная, гостиная, амбарная, палатная (коморная), погребная, поднавесная, поголовная, носовая (с лодки или с судна), и пр. Только в Пскове на Немецком дворе с середины XVI в. и до 1632 г. с иностранных торговцев взималось до 20 различных таможенных пошлин, одни отменялись, другие вводились [5].

Вопрос о пошлинах или освобождения от них Россия решала по-разному для каждой отдельной страны — торгового партнера. Так при Михаиле Федоровиче сохраняли свои привилегии англичане, голландские компании платили пошлины в половинном размере, немцы — в полном. Эти страны выполняли роль посредников России во внешней торговле, поскольку Россия не имела своего торгового флота. Столбовский мир со Швецией предусматривал «вольную торговлю» между двумя странами, и на шведский рынок систематически выходили новгородские купцы, обходившиеся без посредников. Русское правительство пыталось отслеживать те проблемы («обиды»), с которыми сталкивались наши торговцы. Среди них возможности запрещения розничной продажи, увеличения пошлин, ограничение выбора торговых партнеров, установления «заповедных» (не разрешавшихся для ввоза в Швецию) товаров и пр. [6].

Специфическим условием Московской Руси было поступление в страну золота и серебра из-за границы. Хотя мы и предпринимали неоднократные попытки поиска серебряных руд в XVII веке, но стали добывать драгоценные металлы только в XVIII столетии. Золото и серебро приравнивали к «весчим» товарам. В XVI в. с них тоже брали пошлину. В 1620-е годы серебро и ефимки приобретались таможенниками у иностранцев по договорной цене. В 1630 г. Россия, заинтересованная в развитие своего денежного хозяйства и прибыли от перечеканки иностранных монет, для поощрения их ввоза в страну отказалось от пошлин. В целом Россия показывала свою заинтересованность в притоке из-за границы золота, серебра и необходимых товаров. Однако не забывала об увеличении государственных доходов за счет введения новых таможенных пошлин с иностранцев.

В XVII веке наши купцы на отечественном рынке все более страдали от конкуренции иностранцев. С 1620-х до 1660-х годов шли постоянные челобитные русских купцов против допуска иноземцев на внутренний рынок. Развитие страны диктовало унификацию пошлин, создание единой таможенной системы...

Продолжение см. тут

Теги: