Еще раз ныряю памятью в события 19-22 января на улице Грушевского. Я подумал, что надо ехать в Киев в тот момент, когда, случайно повернув голову, увидел на обочине старую продырявленную каску. Это знак, пронеслось вмиг в голове...
Это было 18 января, после того как я внимательно прочел пакет новых одиозных законов (сейчас уже отменены Верховной Радой Украины, были известны как "Законы 16 января"). Майдан этого не потерпит, и что-то произойдет, подумал я.
Я стал размышлять, что же я лично, как гражданин своей страны, патриот, житель палаточного Майдана на Крещатике в 2004 году, получивший в дар от своего духовного учителя Дзюнсэя Тэрасавы оранжевую шулу (монашеское одеяние) за месяц до того, как весь Киев стал оранжевым, что могу внести как участник мирного протеста, приверженец ненасилия?
Я вспомнил экуменическую идею очень уважаемого мной аксакала кыргыза Султана байке Сарыгулова. В 2006 году он предложил собрать из целебных источников Кыргызстана воды, попросить представителей разных религиозных организаций помолиться над водой и приехать всем вместе вылить их в священные воды Иссык-Куля. Наш учитель с серьезной ответственностью отнесся к этому мероприятию и сам лично выливал воду из бутылки в чудесное озеро. Я подумал: "намолю" и я воду из источника Луганщины, а после Вече на Майдане вылью ее в Днепр. Тем более время особенное - 19 января православные празднуют Крещение, когда "вод освящается естество".
Так и сделал. Приехал в Киев, пошел на церемонию к своим единоверцам. Потом мигом помчался на Майдан. А там как раз Вече - народное собрание, курултай. Залез на бордюр здания и стал бить в молитвенный барабан. Попеременно выступили члены оппозиции. Говорили, на мой взгляд, разумные вещи. Самое главное - линия у всех была одна: «От протеста к ненасильственному сопротивлению».
Неожиданно для меня раздался свист... В толпе стали кричать: «Лидера!.. Лидера!...» Мне не захотелось, чтобы эти эманации напитывали мою воду. Выслушав, я поспешил к Днепру. Я был один на причале. Вылил воду, пожелал миру добра. Тут слышу: выстрелы. Первая мысль: как-то не вовремя для салютов. Странно, но я даже не подумал о том, что в центре города могли начаться бои... Доверие к Майдану было столь сильным. К тому же, на Крещение люди не должны убивать...
Приехав к другу, я вошел интернет и ужаснулся! Горят автобусы, взрываются светошумовые гранаты - я был в шоке. Позвонил своему брату по вере Сыним - он сказал, что хочет поехать посмотреть, что происходит. Я отказался. Я и так видел все очень близко в тот момент онлайн, благодаря героям-журналистам, которые под градом камней находились в гуще событий. Их потом тупо расстреливала по знаку «Пресса» беркутня, после чего они сняли эти знаки и опять пошли на передовую. Слава Героям! Сейчас понимаю: так они победили в информационной войне. Наличие интернета, смартфонов и скорости передачи данных создало в Украине революцию над революциями, это беспрецедентно.
Утром просыпаюсь от запаха гари... В квартире дым. Выглянул на балкон: мигалки пожарной машины. Бужу брата - в доме пожар, эвакуируемся. Оказалось, в подвале горело жилище бомжей. Вспомнил слова из Сутры о детях, выбежавших из горящего дома.
Вновь придя на Майдан, ударил в барабан, поклонился народу и, не долго думая, направился на Грушевского. А там перманентная жара. Кто-то выбегает, бросает камни, основной "Беркут" стоит на расстоянии полета камней, периодически выбегают трансформеры-бомбометатели и бросают светошумовые гранаты, которые взрываются как настоящие, только осколков якобы нет. Позже появились доказательства, что к ним приматывали скотчем болты и шарики, поэтому гранаты становились боевыми! Я видел потом эти шарики и болты на брусчатке.
Конечно, бились митингующие бесстрашно и самоотверженно. Бросались булыжниками, запаляли коктейли Молотова, сооружали тут же баррикады. Я стоял на пригорке, на относительно безопасном расстоянии, неподалеку от кукольного театра. Вдруг испытал когнитивный диссонанс: в какой-то момент из театра продилинькала музыка, зовущая деток в дивный мир, в опустевший кукольный театр. На бегущей строке - «Три поросенка»... Кто там? Нуф-Нуф, Наф-Наф и Ниф-Ниф. Домики разные строили... И еще Волк...
Бью в барабан. Молюсь. Но в душе - допекло, горит, бунтует, бушует, требует вымещения, выплескивания, устрашения... до победы или смерти. Вижу, за спинами митингующих батюшка православный выглядывает, не уходит, явно хочет вмешаться. Тут ко мне парень неожиданно: «Чого ты тут стоишь? Иди туды!» Он прямо-таки настаивал, и умолял, даже давил, чтобы я отправился на передовую под летящие камни. Я ему говорю:»Очень опасно», а он мне: «Ну й що? Їди туди, той славу здобудеш!» "Вот любят у нас жар чужими руками загребать", - подумал я, а сам ведь чувствую: он прав, надо активно вмешиваться в конфликт. Но пока молитвами.
Буддист-майдан
Пришел брат Сыним, удвоили звук барабанов. Хотя повсюду и так многочисленные удары по всему, что угодно, - от металлических столбов, бочек, спаленных машин, - ритмичный железный шум и стук наполняли улицу кастрюльным бунтом. Мы несколько раз ходили-грелись, мороз-то на улице, но возвращались.
Было 20 января. Заглянул утром в экран на новости онлайн, а батюшка тот уже на Грушевского. Надо бежать, подумал. По пути звоню Сыниму, стрелка у "йолки". Бью в барабан на Майдане. Выходят католический батюшка с монахиней и молебными голосами взывают со слезами: «Если есть тут священники и матеря, собирайтесь у палатки-каплички, мы собираемся пойти к "Беркуту" и просить его не бить ребятушек. У них не поднимется рука». Ни секунды не колеблясь, принимаю решение. У каплички с десяток женщин. С батюшкой говорим едва заметным кивком головы и глазами. Хорошая беседа. Идем все вместе, с пением католиков и звуками барабана, которые, странным образом, легли в один музыкальный лад. У меня хороший слух. Сразу обходим черные, еще дымящиеся, покореженные ЗИЛ и автобус, выстраиваемся перед Беркутом. Православные монахи с большим крестом на шесте уже там, стоят лицом к митингующим. Начинаю кланяться. Просто стою, бью в барабан и кланяюсь. Иногда разворачиваюсь. Но я вроде как от мирных граждан, больше - Беркуту. Смотрю, ребятам стало более чем интересно. Лица приоткрылись. Глаза в глаза... Все понимают. Улыбаются даже, слушают женщин. Батюшка ходит перед ними. А я все кланяюсь и кланяюсь. В голове только мысли только о том, как Будда Шакьямуни был Никогда Не Презирающем, как безгранично Вечное собрание будд и бодхисаттв.
Тут подоспевает Сыним. Киваю с улыбкой ему: в полку прибыло. Стоим. Молимся. Греемся в книжном. Девушки приносят чай и бутерброды. Снова молимся. Туда-сюда бегают журналисты, снимают, берут интервью. Нас больше мельком. Ко мне подошел человек и начал снимать то ли на фото, то ли на видео, на камеру, которую я еще в жизни не видел. Какая-то квадратная с огромным объективом. Причем в упор. Довольно долго, даже как-то неприятно стало, прямо в лицо. И тут еще чудо: звуки «медных труб» со стороны протеста становятся похожи на колокольный церковный звон! Вот это мистика, которую в жизни довелось испытать.
С православными батюшками видимся в книжном, тоже кивок и одобрительный взгляд. Седобородый старец подбежал, восторженно что-то мне говорил, типа ура, ура... Радость.
И вот, 21-е. Утром, еще до рассвета я в Твиттере. Смерть на Грушевского. Все. Мы в другой реальности. Погиб армянин Сергей Негоян. Оплакиваю в душе... Сразу фото на Фейсбуке - красивый такой, с черной бородой. Стихи Шевченко читал на Майдане, актером хотел стать, просил ректора театральной академии взять его учиться. 22 года. По-моему, я его видел. Да, мы встречались глазами, я тогда немного удивился – такой статный кавказец.
Из сердца Майдана полились кровавые слезы. Скорбь. Украинцы меняют фото аватарки на черный квадрат. Опять на Грушевского. Беркут вплотную к автобусам подошел, уже не пройти к ним. И тут начинается бой. В ход идут камни, бутылки с горючей смесью, пару раз «удачно» залетевшие в Беркут. Опять гранаты, нас обдает газом, сипло кашляем, жжет глаза. Забираемся на склон. Тут смотрю - Беркут через баррикады прорывается, сейчас будет штурм! Да, точно! Люди потихоньку, но уверенно обращаются в бегство. Кашляю, тоже бегу. Поглядываю: гонят всех сильней и сильней вниз к Европейской площади. Разделяюсь во мнении с Сынимом, куда бежать: Сыним тащит на Майдан, а я кричу: «Там сейчас давка будет!» Не слушает...
На Майдане выясняется, что Беркут погнал людей до площади, избивая зверски всех, кто попадался на пути: стариков, женщин, без разбора. Многих потащили с собой. Я написал на Фейсбуке: "Начался штурм, пришлось уносить ноги". Идем в отель «Украина», над которым уже черный дым - жгут покрышки на Грушевского. Там стоит телевизор и онлайн транслирует события, вид с окна 7 этажа. Бой продолжается. Луценко со сцены: «В Украине всенародная мобилизация. Родина-Мать зовет!», назначает Вече на 18.00. Сыним предлагает поехать передохнуть и поесть, а вечером снова прийти. Едем.
Преодолеваю себя, чтобы снова отправиться на Майдан. Сердце противится. Это все мне уже совершенно не нравится, ибо попахивает массовым кровопролитием и войной. Если сейчас будет зачистка... Не хочется даже думать. Беркут явно под озверином. Бойцы сопротивления, хоть и вооружены палками и касками, уже стали гетьманами-казаками, которым огонь и кровь нипочем. По пояс голые на гранаты и резиновые пули. Сыним зовет - надо быть с народом в такой трудный час. Вероятно. Соглашаюсь. Едем.
Если Майдан сейчас дрогнет - проиграем, банда задушит всех. Приходим, слушаем лидеров оппозиции, вернувшихся с переговоров с Януковичем. Ничего... Никаких уступок, никакого диалога... Короче так: "Если за 24 часа ничего не переменится, идем в наступление, и если пуля в лоб, то пуля в лоб!" Народ воодушевленно отвечает: «Так!» Я внутри говорю: «Нет! Я не согласен!» Принимаю решение уйти. Я монах - не могу идти со всеми в бой и проливать чужую кровь. Ухожу.
Всю ночь не сплю. Все равно онлайн на Майдане. Под утро засыпаю, но раздается звонок. Звонит Алексей из Казахстана: «Сергей, звонил Сэнсэй, он очень беспокоится, просил передать, что сейчас очень опасно, вас могут просто убить там, это Мара смерти, бодхисаттва не должен поддаваться соблазну бросить жизнь на алтарь борьбы... Лучше поехать в Паньковку (это в Луганской области) и провести практику голодания у Ступы». Ясно. Хожу, обдумываю.
Тут звонок, звонит уже сам Сэнсэй. Я не думал, что у него есть мой номер, обычно мы переписываемся. Учитель доброжелателен, терпелив и строг: «Что происходит сейчас? Где вы? Какие планы?» Говорю: практикуем на улице. Спросил, идут ли бои, я ответил: "Идут". Он сказал: «Лучше уйти. Голодание. Молитва». «Ясно, спасибо, Сэнсэй»...
Вскоре прибыли в Киев Дары волхвов Младенцу Иисусу. Для меня эти звонки тоже по-своему "дары волхвов". На поезд меня сопроводил друг из буддийской общины в Киеве. Хороший парень, готов был защищать меня до последнего. У него дома познакомился с майдановцами, парнем и девушкой. Девушка из Львова. Ребята искренне молились за меня, за мою безопасность, серьезно относясь к рассказу о дарах волхвов. А я молился за них - они-то на баррикады дальше... Что будет с ними? Мы ехали в автобусе, и я с большой любовью говорил Киеву «До свидания», как никогда раньше ощущая духовную связь с этим прекрасным городом. Впервые мне захотелось тут остаться жить.
Эпилог. На крыше Украинского дома на Европейской площади найдены стрелянные гильзы крупного калибра. Сергей Негоян убит выстрелами в голову и сердце. Еще четверо погибших. Неизвестное количество выкраденных, избитых, изувеченных... Крещение... День Соборности Украины... Папа Римский Франциск выпускает в небо двух белых голубей с пожеланиями мира Украине. На обоих тут же нападают чайка и ворон. Но они выскальзывают из лап хищников. Мы будем свободны! Слава Украине и воля!
Сергей Жданкин, монах буддийской общины "Махасангха Ниппондзан Мёходзи" в Украине, настоятель монастыря под Луганском
Теги:
dutchak1 написал: