Во второй части интервью клирик Экзархата Вселенского патриархата в Литве диакон Андрей Кураев говорит о возможных действиях митрополита Онуфрия по выходу из кризиса, вероятности санкций к УПЦ в случае ее разрыва с РПЦ, о догматических ересях патриарха Кирилла и о том, как российские богословы в теории уже решили вопрос каноничности и благодатности ПЦУ.
Мне хочется вернуться уже в наши дни. Так что делать Онуфрию? Сейчас все крутится вокруг него, все просто на него фигуре сосредоточено, и все ждут, выжидают, что он скажет.
Чтобы защитить свою паству, Онуфрию достаточно всего-навсего помахать перед телекамерой авторучкой: смотрите, на ваших глазах я подписываю прощальное письмо патриарху Кириллу. Нынешняя украинская власть пробует Онуфрия побудить именно к таким действиям. А он упорно этого не хочет делать.
Они тогда попадают канонический вакуум, их не признают тогда поместные церкви уже.
Понятно, что это всё непросто, но вы хотя бы покажите, что вы хотите этого.
Где рассказы, фоторепортажи о том, что делегация УПЦ была в Тиране, Охриде, Софии, Белграде, Варшаве и далее по списку, что беседовали именно на эту тему? Вам отказали? Что ж, не всё от вас зависит. Но мир хотя бы увидел, что вы стучались, он слышал приводимые вами аргументы, и созерцал ваши слёзки из-за неудачи.
Да, у вас нет возможности влиять на позицию, скажем, Румынского патриарха. Но вы хотя бы покажите, что вы с ним ведете переговоры не о статусе румыноязычных приходов в Украине, а о статусе самой УПЦ в православном мире, и пусть он это подтвердит.
А по итогам переговоров, вне зависимости от их исхода – опубликуйте Коммюнике, в котором стороны согласились хотя бы в том, что а) проблема есть и б) позиции сторон пока не схожи.
В дипломатии так принято: первый шаг к примирению – это согласие сторон признать наличие проблемы. Да, у них разные подходы, разные предложения для ее решения, но обе стороны признали, что проблема существует. В 1993 году была подписана Токийская декларация о российско-японских отношениях, где было зафиксировано стремление сторон решить вопрос о территориальной принадлежности четырёх южных островов Курильской гряды, что в Японии было расценено как успех. А Путин сегодня отрицает даже наличие этой проблемы («Мы считаем, что у нас вообще нет никаких территориальных проблем. Это Япония считает, что у нее есть территориальные проблемы с Россией»).
Кстати, предметом этих церковных переговоров могло бы стать даже не признание патриаршими столицами автокефалии УПЦ. А просто согласие патриархов, каждого в отдельности, отправить свое собственное обращение в Москву с просьбой предоставить Киеву автокефалию.
Если бы украинское общество видело, что посланцы Онуфрия едут и пробуют этот нарратив донести до лидеров других православных церквей, а те их не слушают, то в Украине многим было бы понятно, кто чей агент, а на кого возвели напраслину.
Вторая вещь, которая во власти Онуфрия – это дернуть стоп-кран, который прекратил бы хейтинг ПЦУ. Повелеть аккуратнее подбирать слова на всех уровнях, начиная от высшего официоза и до провинциальных архиереев типа Луки Запорожского и священников-блогеров.
Третья ошибочная пассивность избыточноблаженнейшего – он не обращается к русским солдатам и политикам с пояснением, что те воюют не против «американских геев», а против православных братьев.
Четвертое... Понимаете, если у человека нечто болит, он об этой больной теме говорит постоянно. Просят его или не просят, спрашивают или не спрашивают, но он все равно к этой своей больной теме возвращается.
«Что-то в этом году октябрь необычно теплый, а весна холодной была... кстати, что Вы думаете об конце света?». Вот так вот.
А из проповедей Онуфрия следует ли, что у него болят тема войны и тема привязки к Москве? Как из всех остальных архиереев во всех остальных странах православного мира, так и из него журналисты клещами вытаскивают какие-то антивоенные слова. Что Евгений в Эстонии или Иннокентий в Литве, что Марк в Мюнхене или другой такой великий затворник – Савва в Варшаве - в упор не замечают главный позор современной церковной жизни: войну православных народов между собой.
В-пятых, Онуфрий мог бы публично и аргументированно критиковать слова и действия патриарха Кирилла. Ведь московский патриарх публично возвещает ереси.
Ереси? Какие?
Я стараюсь аккуратно употреблять слово «ересь». Понимая его как проповедь мнения, ранее уже осужденного соборами Церкви. Вот слова Кирилла 22 июня 2024 года, сказанные им на всенощной в канун праздника Троицы в Троице Сергиевой лавре:
«Дух действует и через изобразительное искусство, так что через иконопись людям дается понимание сущности Божественного бытия. Через искусство преподобный Андрей сумел выразить саму сущность Божества».
Но ведь «понимание сущности Божественного бытия» вообще тварному уму не дается. Частичное понимание сущности дается не через рукотворные иконы и их созерцание, а через «нетварные энергии». А за фразу «Через искусство преподобный Андрей сумел выразить саму сущность Божества» византийцы Гундяева сожгли бы.
Это реально и формально ересь — в отличие от обвинений в псевдо-ересях этнофилитизма или русскомирства.
Константинопольский собор 1351 г. против Варлаама и Акиндина возгласил:
«Согласующимся с злочестием массалиан, утверждающих, что божественная сущность видима - анафема, анафема, анафема.
Говорящим, что божественная сущность участвуема, и не исповедающим, что она совершенно необъемлема и неучаствуема, – анафема, анафема, анафема».
Тот же собор учит, что «Бог совершенно неучаствуем и недомыслим по божественной сущности... Сущность Божия (поскольку она пребывает совершенно невидимой и неучаствуемой, ибо, по учению богословов, Бога никто не видел нигде, в том смысле, конечно, какого он естества».
Другой ересью В. М. Гундяева является его «барнаульский догмат»: учение о том, что энергия молящихся аккумулируется в храмах и иконах и тем самым дает им свойство чудотворности: «Из храма восходит к Богу этот духовный поток. А разве место, где все это происходит, не впитывает в себя духовную энергию? Почему мы говорим «чудотворная икона»? Да потому что перед ней возносились молитвы особой силы, и обычное физическое вещество, дерево, покрытое красками, впитывает в себя эту энергию, а потом отдает ее людям» (Барнаул, 21 сентября 2015 года).
Или: «В святых местах концентрированно присутствует духовная сила народа. В наших храмах люди молились Богу, они передавали свою энергию Небу» (Казань, 21 июля 2016 года).
Это откровенное язычество: «Гимны усилили Индру, словно реки – море» (Ригведа 8,6,35). Это оккультно-буддистское учение о «терафимах».
Но Онуфрий этого не замечает. И даже не оспаривает гундяевское богословие «священной военной операции».
Кстати, мистическое отношение к храму как к «месту силы» в некоторой степени лежит в основе наших храмовых конфликтов. Именно поэтому считается, что храм надо защищать (отбивать, освобождать) не щадя живота своего. Но богословски это напрямую, конечно, не артикулируется.
Почему поместные церкви, подключаясь к кампании по защите УПЦ от украинской власти, при этом не осуждают российскую войну? Они не вписывают то, что происходит с УПЦ, в общий контекст войны. Они не призывают патриарха Кирилла не благословлять эту войну.
А почему они должны переживать о безопасности украинцев больше, чем киевский митрополит? Он же их об этом не просит.
В УПЦ есть определенный запрос на то, чтобы руководство церковное начало искать выход, а не замирать в каком-то таком дзене. Это мнение не имеет никакого значения для церковной власти?
Онуфрий мог бы обратиться к Вселенскому патриарху с предложением созвать саммит (синаксис) по этому двойному вопросу: войны и статуса УПЦ. По примеру Болгарской церкви, где тоже был раскол в 90-е годы, и для его преодоления патриархи почти всех церквей приехали в Софию. И с Иерусалимским патриархом тоже такая проблема была. То есть дважды при Варфоломее такой синаксис собирался. Согласится Варфоломей или нет на саммит по Украине – это опять не зона ответственности Онуфрия. Но призвать к этому он вполне мог бы.
С Варфоломеем разорваны отношения.
Разорваны односторонне. Фанар на войну не явился. Кроме того, раскол объявил Кирилл («мы прекращаем общение»). Онуфрий не был обязан прыгать в пропасть вместе с ним. Можно было бы попросить того же Варфоломея провести под его председательством собор архиереев Украины. Именно так и сказать: собор архиереев Украины. Где бы все вместе собрались, и, быть может, даже переосновали бы ПЦУ, заново избрали бы ее предстоятеля, каковым мог бы стать и сам Онуфрий. Он сделал ошибку, не пойдя на учредительный собор в 2018 году. Но и сейчас можно было бы исправить. Или хотя бы показать, что он желает такого исправления.
А богословски-канонически такой ход возможен?
Богословский ресурс для такого маневра есть.
Как вы знаете, самый известный после патриарха епископ Русской церкви – это Тихон Шевкунов. Он долгие годы был возродителем монастыря на Лубянке, Сретенского монастыря. А в Сретенском монастыре в 20-е годы ХХ века жил архиепископ Иларион Троицкий, викарий патриарха Тихона Белавина. Он канонизирован стараниями Тихона Шевкунова.
В дореволюционное время Иларион был доцентом Московской духовной академии. Темой его богословских трудов была экклезиология.
Так вот, Троицкий упёрся в довольно очевидную проблему – противоречие между двумя церковными преданиями: каноническим и догматическим.
Догматика говорит: Бог один, Христос один, Крещение одно, Чаша одна, Церковь одна, и вне Церкви нет спасения. Неважно на каком расстоянии ты от Ноева ковчега - один метр или один парсек. А каноника говорит, что размер имеет значение. Для догматики не важно, почему ты вне церкви, вне этой единой Вселенской литургии. Потому ли, что ты не можешь проснуться рано утром в воскресенье, или потому что живешь в джунглях Амазонки. Но по апостольским правилам если три воскресенья подряд пропустил службу – анафема. Причина твоего неучастия в литургии не важна; неважно, почему и в чем ты с церковью не согласен: ты вне церкви, и точка.
А каноны говорят: это важно, потому что есть правило Василия Великого, о котором сам Василий Великий пишет: «Я не знаю, почему, но это древнее правило, поэтому я должен его принять». Оказывается, есть три чина приема из ересей: кого-то перекрещивают, кого-то принимают через помазание, а кого-то в сущем сане через покаяние. То есть, оказывается, мотив, почему ты в расколе, вне церкви, значим. Как это совместить? Неужели в ересях и расколах есть таинства и благодать?
И Иларион Троицкий придумал совершенно фантастическую схему. Лично ему ближе жесткий взгляд св. Киприана Карфагенского (кстати, противоречащий мнению большинства Отцов древней Церкви). Но он был вынужден учитывать, что в Российской империи, где он писал свою диссертацию, католиков и униатов принимали в сущем сане. Тысячи униатских священников в западной Белоруссии и Украине, так называемых западно-русских землях, приняты были в XIX веке в сущем сане. Как это оправдать строгому ортодоксу на госзарплате?
И Иларион придумывает такую схему: когда католический священник, (который «на самом деле» не священник, и даже некрещеный, вообще нехристианин) приходит в православный алтарь, и когда православный епископ его причащает в первый раз, то одновременно ему преподаётся благодать и крещения, и миропомазания, и рукоположения. Здесь можно только офигеть от такой схемы, и по этому поводу его потом ругали и патриарх Сергий Страгородский, и отец Сергий Булгаков, и отец Георгий Флоровский (эта история разобрана в моей книге «Вызов экуменизма»). Но, тем не менее, Тихон Шевкунов это всё реанимировал.
Ревнители православия очень любят эту схему, она им кажется простой и ясной. Монополия на благодать только у нас, но мы ее готовы щедро дарить даже путем обмана. Такая божественная хитрость: заманили еретика и сразу его наполнили благодатью всех таинств даже без его просьбы, согласия и уведомления.
Но дело в том, что если вы всерьез так думаете, то вы должны не осуждать, а восхищаться действиями Вселенского патриарха. Ведь, будучи вполне каноничным и православным, он сначала вот так принял и собою освятил украинских cамосвятов в Канаде, а потом так же через себя воцерковил клириков УАПЦ.
В такой богословской схеме уже не надо искать, кто кого рукополагал. Липковец, самосвят, униат – это неважно. Если потом он однажды принял участие в литургии с каноническим епископом, значит, всё его ущербно-пререкаемое прошлое уже восполнено. Ранее пустая форма наполнилась духовным содержанием. И оставьте мертвым хоронить своих канонических мертвецов. Они воскрешены их новым отцом.
В работе митрополита Владимира Сабодана «Экклезиология в отечественном богословии» пересказу книги Троицкого посвящена целая глава. И Сабодан вполне соглашается с концепцией Троицкого, восторженно цитируя такой его вывод:
«Как же возможно единение при таком взгляде? Очень возможно и весьма облегчается. Согласно 79-му правилу Карфагенского собора, вся англиканская иерархия (например) может быть немедленно принята в сущем сане без всяких ученых исследований и споров. По этому правилу, “не должно быть поставляемо никакой преграды к единению”, если “очевидна польза душ братий”. Именно “преградой единению” следует считать современную обычную неправильную постановку вопроса, при которой на исторических фактах желают утвердить догматическую истину, вовсе с этими фактами не связанную. Выше всего должно быть поставлено единение с Церковью, прилепление к живому телу единой Христовой Церкви. Для прилепляющегося к Церкви не должно быть важно, кем он был; для него важно и спасительно, что он, соединяясь с Церковью, становится членом тела Христова».
Официально Сабодан считается лучшим богословом УПЦ. Но отчего же его диссертация осталась непрочитанной и не принята к руководству? Наверно, оттого, что он сам от нее по сути отрекся, дав добро на антиканоничное перекрещивание православных автокефалистов. Впрочем и для этого маневра в его книге был фундамент – в чудовищной фразе «Церковь органом покаяния назвала епископат».
«Орган покаяния» - звучит и вправду макабрично, согласна.
Я к тому это говорю, что если бы было желание, богословы УПЦ вполне могли бы встать на эту позицию и примирить свою богословскую совесть с сослужением или хотя бы с отказом от хейтинга в адрес ПЦУ. Богословская такая возможность есть.
Поэтому я постоянно говорю: православие – это огромный конструктор «Лего», и ты сам выбираешь, что ты будешь собирать. Вся эта комната завалена детальками «Лего», все они сертифицированы, а ты сам решаешь, что ты будешь строить – паровоз, звезду смерти, храм Василия Блаженного... Из наличных деталей ты можешь собрать всё. В крайнем случае, если чего-то не хватает – можешь заказать нужное тебе толкование. Это твой выбор.
Гробы или столы примирения, агапы...
Есть богословие ненависти, а есть богословие любви. Это твой выбор.
Но в таком случае эта формула Троицкого уже должна была сработать, потому что клирики ПЦУ, епископы ПЦУ уже и сослужили, и причащались с Вселенским патриархатом.
У богословов УПЦ есть богословские аргументы для того, чтобы прикрутить хейтинг, как есть у них и возможность хотя бы имитировать активные переговоры о своем будущем статусе. Но Онуфрий священнобезмолствует. И за это получает дубинкой по шапке совсем не он.
Он считает, что бережет каноны в чистоте.
Нельзя беречь каноны в чистоте, потому что «всё украдено до нас». Элементарное знакомство с каноническим правом показывает, что на свете нет ни одного канонического епископа.
Это не есть изъян лишь тех, кто неприятен именно нам. Так везде в православном мире. Что и описано в замечательном стишке:
Наша мама громко плачет,
потому что все свинячат.
Тише, мамочка, не плачь!
У других такой же срач.
Простейшая вещь – история Второго Вселенского Собора 381 года. Собор был в Константинополе, где архиепископом был Григорий Богослов. Но приезжают египетские епископы, и им Григорий не нравится. У них свой партийный интерес. И они ставят вопрос президиуму: а почему у вас там Григорий? – А мы у него в гостях, он архиепископ. – Какой он архиепископ? Насколько мы знаем, он епископ города Сасима, где-то там в Каппадокии.
А это правда. Его друг Василий Великий был митрополитом Кесарии Каппадокийской, огромной провинции. Но тут вышел царский указ, что эту провинцию делят на две. А к этому времени уже было понимание того, что церковные области должны совпадать с государственными. Поскольку это будет другой «субъект империи», значит, там будет другая митрополия. Василию не хочется терять контроль над этой частью своей епархии, он старается наполнить уходящие городки своими ставленниками, своими послушниками и друзьями, и срочно вызывает Григория. Василий обманывает его, говорит: «Я умираю, приезжай проститься». Григорий приезжает, его хватают и почти насильно рукополагают: вот твоя деревушка Сасима, езжай туда. Григорий Богослов приезжает туда, и видит просто несколько домиков на перекрёстке дорог, то есть, города даже нет. Он развернулся и уехал, и на Василия обиделся на всю жизнь. Даже в надгробной речи Василию он ему пенял за это. И оправдывался: мол, я в этих Сасимах был лишь однажды, причем даже не служил, ничего иерархически значимого я там не делал. Что называется, этот брак я не консумировал. А в церковном сознании отношения епископа и города – это отношения брачные (оттого и говорят «вдовствующая кафедра»). Но, тем не менее, Григорию не очень верят, он хлопает дверью и уезжает со Второго Вселенского Собора, оставляя Константинопольскую кафедру. И даёт зарок: я больше на архиерейские соборы приезжать никогда не буду. И вот главная фраза, что он произносит: «Вспомнили против меня правила, давно забытые». И в самом деле, есть апостольские правила III века, что епископ не имеет права переезжать из города в город. Брак ведь один, и он по тогдашним церковным правилам нерасторжим. Но это правило к концу 4 века было уже забыто. Так что на самом деле нарушения канонов почти современны их написанию. А потому говорить, что сегодня у кого-то «всё-всё канонично», просто глупо.
А Онуфрий канонично двух племянников епископами сделал?
Это не канонично?
Это называется непотизм. Открываем соответствующую статью «Православной энциклопедии» и читаем:
«Для противодействия подобным явлениям принимались канонические правила, запрещавшие епископам назначать преемников (напр.: Антиох. 23; Вас. Вел. 89; Hilarus, papa. Ep. 15-17), особенно из числа родственников (Ап. 76; Трул. 33; ср.: Hieron. In Tit. 2003. P. 13-14). Известны канонические постановления о том, что родственные связи не должны оказывать влияние на избрание епископа (Decret. Gratian. Pars 2. Causa 8. Q. 1. C. 16), что епископ не должен оказывать покровительство родственникам (Там же. Pars 1. Dist. 34. C. 1)».
Но никто же семье Березовских эти каноны не показал…
Внимательный взгляд на епископат УПЦ очень внятно показывает, что книга канонов там рядом не лежала. Тут и взятки, и покупка сана, мест и наград («ересь симонии»), и приснопамятная активность архиепископа Гурия… В Москве хоть иногда, но Кирилл все же отдает епископов под суд. У любителя канонов Онуфрия такой практики просто вообще нет.
Как у нас говорят, «обоє рябоє». По факту получается, что все епископы в Украине находятся в равной канонической позиции.
Между прочим, каноны говорят, что если про некоего епископа появился слух, что он блудодей, этот епископ обязан подать в церковный суд. Если в течение года он этого не делает, он лишается сана автоматом.
То есть, если о нем слух, он сам должен прийти в суд?
Да. Если он этого не сделал, он лишается сана даже без суда, потому что он не позаботился о чистоте епископского сана, о репутации церкви. Это 79-е правило Карфагенского поместного собора 401 года:
«Определено и сие: когда на состоящих в клире бывает донос, и объявляются некоторые обвинения: тогда, частью для отклонения нарекания на церковь, частью ради достоинства клира, по каковым причинам и оказывается им снисхождение, частью для избежания гордаго злорадования еретиков и язычников, аще желают, как и должно, защищали свое дело и попещися о доказательствах своея невинности, да учинят сие в течение года, в котором должны быти вне общения. Аще же в течении года вознерадят очистити свое дело: то после сего никакой глас от них да не приемлется».
То есть обвиненный клирик без разбора его вины запрещается в служении на год, однако при этом ему дается право на защиту. Если в течение года он его не использовал, то лишается этого права навсегда (об известных и забытых канонах моя книга «Парадоксы церковного права»).
То есть, чистота епископского сана – это не только сама хиротония, это и то, что происходит с епископом впоследствии?
Апостол Павел говорит о том, что епископ должен иметь добрую репутацию от внешних. Эту цитату очень любили советские епископы, когда поясняли, почему они рукополагают по согласованию с КГБ: от внешних должно быть доброе свидетельство.
:)
Я же говорю, богословие умеет всё.
А скажите, почему патриарх Кирилл пришел к тому, к чему пришел? К благословению священной войны против Украины?
Вопрос не имеет смысла. Повторю фразу, которую я говорил много раз: надо уйти от уровня просопологии (описание личности – ред.) на уровень культурологии. То есть дело не в личности Кирилла, а дело в матрице православной культуры как таковой. Любой другой на его месте сделал бы то же самое. Это надо быть очень-очень необычным исключением, чтобы упереться руками и ногами и пойти против мейнстрима церковного предания. А оно (церковное предание) в этом вопросе совершенно однозначно: патриарх обязан благословить войну, которую начал его кесарь. Нравственная оценка политики государя находится вне компетенции патриарха.
За странным исключением его постельной жизни (у государей брак это тоже политика). В этом ряду есть и такой конфликт: в 963 году генерал Никифор Фока захватил трон и вступил в брак со вдовой умершего императора и стал как бы отчимом юных принцев. Патриарх Полиевкт отлучил Никифора от церкви и запретил пускать его в храм, обвинив Никифора в синтекнии (вступление в физический брак лиц, находящихся в родстве духовном): появились сведения, что император являлся крестным отцом одного из принцев. И лишь после клятвенных заверений дворцового протопресвитера (лицо, зависящее от императора, а не от патриарха) законность брака Никифора была признана.
Принцип симфонизма определяет: ваше министерство занимается вот этим, а моё министерство занимается вот этим. Если император считает, что надо повысить налоги, кого-то казнить, или кому-то объявить войну, то это дело императора, церковь тут лишь кадилом помашет, отпоет казненных и поблагодарит палачей. И обратно: если патриарх кого-то назовет еретиком, то император не богословствуя должен с этим согласиться. Это и есть принцип симфонизма.
По такой же логике, если украинское государство обвиняет епископов УПЦ в уголовных нарушениях, в частности, коллаборационизме, государственной измене и так далее, то церковь должна это принять?
Да, церковники так в советские времена и говорили, и в России они так и сейчас говорят: «у нас нет доступа к материалам следствия, у нас нет своего следственного аппарата, поэтому мы ждем решения суда».
Решение суда, допустим, есть, выносится обвинительный приговор. Церковь должна провести рецепцию этого обвинительного приговора?
А почему эти важные вопросы Вы задаете мне, а не митрополит Онуфрий созванному им собору или духовной академии?
Лично я не доверяю ни российской, ни украинской обвинительной системе. Но я и не решаю ничего за всю церковь.
Я же просто напомню, что митрополит Ювеналий Поярков, глава Комиссии по канонизации святых до недавних лет, говорил: «Мы не можем причислять к лику святых лиц, нереабилитированных государством».
Это связано с расканонизацией новомучеников?
С расканонизацией новомучеников патриарх Кирилл совершенно прав по факту, но он не прав в том, что делал это секретно. Просто их прославили слишком поспешно, в общем пакете в тысячу с лишним имен, на соборе 2000 года. Множество новомучеников прославлены за последние десятилетия на основании формального признака: арестован - не отрекся от веры - умер в заключении (расстрелян). И вот оказалось, что этого недостаточно, так как историки, копаясь внимательно в их следственных делах, нашли доносы не на них, а от них. Точнее - признательные показания на допросах, на основании которых были арестованы и погибли другие люди. Например, епископа Василия Кинешемского арестовали 5 ноября 1943 года. На следствии он дал показания против Тиховой, арестованной одновременно с ним. Тиховой дали пять лет ссылки, а епископа Василия отправили в ссылку под Красноярск, где он и скончался. Тихова была прославлена как исповедница решением Синода от 06.10.2001 г.
Как бы мог патриарх Кирилл среагировать на то, что УПЦ объявила бы тот демарш, который от нее требует государство?
Конечно, реакция будет негативной. Ну и что?
Но он объявит УПЦ раскольнической структурой?
Не совсем очевидно. Потому что, когда аналогичное заявление сделала Латвийская церковь, - Москва утерлась. Скажем так: вступая в драку, надо думать о том, как из нее выходить. Умные люди так делают. То есть надо просчитать путь отступления: вот я сейчас вступаю в драку, а там есть проходной дворик-то сзади? Так же и здесь. Сказать грубые слова легко, а потом что делать? Поэтому, я думаю, что Кирилл счел, что этой бой (латышский) идет в неприятной для него конфигурации, и потому предпочел не заметить выпада.
Вот и в случае объявления УПЦ автокефалии я не уверен, что он будет анафематствовать. Тем более, что есть постановление патриарха Тихона от 7/20 ноября 1920 года («Постановление Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета Православной Российской Церкви от 7/20 ноября 1920 года за № 362» – ред.), что если вследствие перемены государственной границы или линии фронтов (а они тогда менялись каждый месяц), невозможна связь с московским центром, то архиереи, оказавшиеся в отделении, могут создавать самостоятельный центр управления. Именно о нем должен был бы тот же Онуфрий говорить каждый день. Память об этом тоже будет до некоторой степени сковывать энтузиазм патриарха Кирилла. Но дело не в том, какая будет именно его реакция. «Русский мир» и «православный мир» - это не синонимы, вот что важно понимать. И реакция православного мира не обязательно будет совпадать с московской.
Может ли Онуфрий воспользоваться указом патриарха Тихона 1920-го года и обратиться по этому поводу к Вселенскому патриарху?
Для объяснения со своей паствой и с Москвой – может. Для греков, понятно, этот указ не входит в круг источников канонического права. Но Онуфрий мог бы для этого использовать другие прецеденты и каноны. Их много. Среди них есть и представление о том, что с любой точки планеты можно апеллировать к Вселенскому патриарху.
Каноны писали греки на греческом языке для греков. Поэтому вступать в дискуссию с ними о том, есть ли у патриарха Вселенского права вмешиваться в дела других церквей или нет... Итог дискуссии и так понятен. Тем более, что в течение многих-многих веков ситуация была такова, что в Османской империи Вселенский патриарх был представителем всех православных перед султаном. И поэтому там есть масса прецедентов, когда своими решениями он смещал и назначал патриархов Ближнего Востока. Сама русская церковь, уже будучи автокефальной, не раз подтверждала наличие судебной власти у уже стамбульского патриарха. Так что прецеденты есть, каноны есть, есть и искусство их толкования. Вопрос в том, что ты хочешь. Ты хочешь умереть с книжкой канонов в руках, причём с довольно односторонне и избирательно понятой книжкой? А если это зрелище будет сопровождаться другой картиной, и на ней будет отражена боль твоих прихожан и ненависть их соседей? Всё еще хочешь?
Ты же архипастырь, ты должен заботиться о людях, а не о книжке и не о своей репутации. Ты же любишь вспоминать юродивых. И ты можешь пойти их путем – подставить свою щеку под удары «ревнителей благочестия и канонического порядка». Да, будут те, кто будет в тебя плевать, но ты это делаешь ради людей, чтобы в их жизни было меньше боли и ненависти. И даже ревнителям можно напомнить, что кроме книги канонов существует Книга Царств с рассказом о суде Соломона. Если ребенок тебе дорог, переступи через свои хотелки, свои представления об идеально-правильном. Но сохрани ему жизнь, пусть и не под твоим благодатным омофором.
А еще есть Евангелие с рассказом о субботе и человеке. Любимые «единственно-каноничными» субботы-каноны (некоторые, не все, лишь очень отдельные) – они для людей или люди для них?
Евангелие, как вы сами говорите, у нас для того, чтобы поцеловать и положить на полочку. Эта книга почему-то немного другого для них порядка. Почему канонами можно упорядочить церковную жизнь, а можно фактически убить, грубо говоря?
Канонов много. Большинство из них не исполняются. Реально вспоминают лишь несколько, удобных для епископов («аще кто досадит епископу» и т.п.).
Никакого внятного официального, а тем более общеправославного объяснения, почему одни каноны актуальны, а другие нет, не существует.
Простой пример. Есть древнее, 45-е правило Карфагенского собора: «Епископы и пресвитеры и диакона не прежде да поставляются, разве когда всех в доме своем соделают православными христианами».
Очень правильно: прежде, чем стать публичным проповедником, докажи свою пасторскую ревность и состоятельность в своем доме. Приведи ко Христу хотя бы своих домашних. Сначала докажи, что ты умеешь самых близких для тебя людей влюбить в твою веру, а потом посмотрим, можно ли доверить тебе целый город и вообще являть тебя городу и миру. Прекрасное правило.
Теперь представьте себе, если бы это правило знали чекисты. Скажем, полковник КГБ работает в совете по делам религий. К нему ректор семинарии привозит личные дела абитуриентов. Листая их, полковник говорит: «А вот смотрите, этот парень он из уже церковной семьи? Пусть принесет справку от своего отца, что он православный, и от мамы, и от всех родных».
Несколькими курсами младше меня в московской семинарии учился Леонид Каюров (ныне протодиакон). Его отец, знаменитый артист Юрий Каюров, играл Ленина в советских фильмах.
Ни он, ни я ну никак не могли соответствовать 45-му карфагенскому правилу. В наших личных делах не было таких справок от родственников. (Леонид так говорил о своей семейной ситуации: «когда были разговоры о моем крещении, отец был посвящен в это. На его глазах происходило мое воцерковление. Отец очень болезненно все воспринимал. Он даже моей жене говорил: “Ира, ты должна все сделать, чтобы Леня не крестился”. Мама Валентина Леонидовна, врач-стоматолог, когда я ей сказал, что оставил театр, поступил в семинарию, для нее это был шок. Она прямо вскрикнула: “Ты папе пока не говори, я его буду готовить!”. Как к сообщению о смерти близкого»).
И товарищ полковник вполне канонично запретил бы наше поступление в семинарию: «Вы же понимаете, владыко, что мы, советская власть, за то, чтобы у нас была самая каноническая, самая правильная церковь. А вот вы, владыка, неправильно понимаете политику партии. У вас неканонические абитуриенты. Мы не можем такому позору подвергать нашу любимую православную Русскую церковь!».
В общем, такова и творческая, обнадеживающая, и болезненная особенность православной жизни: переизбыток наставлений и назиданий, огромнейший хор «учителей и отцов» напостановлял и насоветовал так много всего разного и даже противоречащего, что в итоге у студента и «недостойного послушника» появляется свобода выбора – кого слушаться, а от кого отвернуться.
Говорят, европейская демократия состоялась именно потому, что в средневековом обществе было две конкурирующие тирании: феодалов светских и церковных. И там и там было жесткое подчинение. Но молодой джентльмен хотя бы мог выбрать, кому отдать свой меч или шпагу: пойти ли в мушкетеры короля или в гвардейцы кардинала. И это было важно для роста личностного самосознания европейской элиты. И это то, чего не было у московских дворян тех веков…
А для историка и культуролога интересен вопрос избранных цитат. Как и почему во всякие средневековые «цветники» (флорилегии), добротолюбия и номоканунцы попадают одни советы и каноны и не попадают другие. Шире: почему в церковной проповеди главным вдруг становится борьба с вот таким-то грехом, а на какой-то иной грех гневный взор проповедников и не смотрит?
Есть довольно очевидная проблема православной жизни во всех странах, во всех эпохах: очень специфический список грехов. Когда выпить молочка в пятницу – это грех, а вот поцеловать ручку подлецу, тирану – это не грех, и подлизываться к начальству – тоже не грех. Ни в одном перечне грехов нет у православных напоминания - «согрешил лестью», «льстил начальству». Одно исключение: в 90-е годы Киевская Лавра издала свой катехизис, и там этот грех был. Но он истолковывался там так, что «льстил народу», то есть подстраивался под народное мнение. А вот лесть начальству, в том числе церковному, никогда грехом не считается.
Подвид такого сервилизма - когда церковные лидеры громко возмущаются, скажем, не коррупцией в своих рядах, или в почетных президиумах своей страны, а, например, далекими заграничными геями.
Кстати, насчет «льстить народу» - есть у нас такая тенденция. Даже опираться в церковной политике на опросы социологических служб...
В наборе политтехнологических манипуляций есть такой прием как отвлечение внимания путем подброса других тем для обсуждения, неопасных для заказчика.
Давно уже подмечено: когда Кремль считает, что народ слишком интересуется его политикой, его пропаганда срочно переключает внимание на нечто малоосмысленное, например, на дискуссию «а не вынести ли Ленина из мавзолея?». И пусть люди устраивают the srutch на эту тему. Ведь политика это искусство удерживать людей от участия в делах, которые их прямо касаются (Питер Устинов2).
В церкви этим тоже виртуозно владеют, даже, может быть, не понимая своей собственной технологической манипулятивности. Как вот Онуфрий: он же никогда не говорит о том, что актуально. Он говорит непогрешимо и округло: «Во всем грешны, все грешники, все кайтесь, все плачьте». Это всё так, и никто с этим спорить не будет. Но это значит и то, что от такого проповедника надвременных банальностей не дождешься совета по разрешению конкретного текущего кризиса.
Кроме того, любому врачу и педагогу понятно: универсальные призывы безнадежны. Нельзя лечить вообще всех больных или просто призывать опять же всех подростков быть всегда умными и послушными. Надо какую-то конкретную цель поставить: вот в этом человеке лечим именно такую-то болезнь, а вот сегодня в нашем обществе именно такая болячка почему-то обострилась, давайте именно на нее направим внимание.
Но, скажем, патриарх Кирилл старательно не замечал нарастания диктатуры в российском или белорусском обществе. И вновь скажу: это не только его личный грех. Таков культурный код православного епископата. И потихоньку перепрошивается он именно в Украине. Тут политические условия последних 30 лет были таковы, что власть разрешала себя ругать всем, в том числе и олигархам и епископам. Ох, сколько гневных речей и посланий изошли от одесского митрополита Агафангела! Правда, нравственного и интеллектуального веса они не имели вовсе… Но это лишь мы с Вами знаем его личное нравственное ничтожество и что все свои филиппики он произносил исключительно с корыстной целью обеспечения своей власти и безопасности. А будущим поколениям он может показаться новым святителем Филиппом…
Можете даже не сомневаться – правильная позиция по отношению к войне обнулит много личных грехов, в том числе и «политических».
В общем, возвращаясь к Вашему вопросу: с канонами, как и с Библией. Есть цитаты любимые и часто воспроизводимые, а есть забытые или перетолкованные до их полного отрицания.
И все потому, что нет единой всеправославной властной и духовно-непогрешимой инстанции. Ну, и Слава Богу!
Куда УПЦ деть всю ту кампанию, начиная с 2018 года, которую она развернула против Вселенского патриархата? Как теперь это объяснить людям, что Вселенский патриарх это отнюдь не «восточный Папа», который узурпировал власть?
А это можно все на Москву спихнуть. «Нас обманули, нам приказали»
Они говорили, что они самостоятельно принимают такое решение?
Ну, по схеме Илариона Троицкого, неважно, что было в прошлом. Что им мешает сказать, что сейчас уже все переменилось и они стали совсем другими. В умении врать и радикально меняться «ради блага церковного» нет отличий между Филаретом и Онуфрием (помните его подписи и отречение от них в начале 1990-х?). Но если это путь к гражданскому и церковному миру – что ж, блаженны миротворцы.
Увы, других епископов у нас для нас нет... Спасибо за общение!
Беседовала Татьяна Деркач
Прага
22.10.2024
Примечание Андрея Кураева к цитате
1 Впрочем, поиск английского текста авторство относит к Полю Валери: "Politics is the art of preventing people from taking part in affairs which properly concern them - Paul Valery".
Теги:
dutchak1 написал: