Среди новых явлений религиозной жизни, иллюстрирующих поляризацию российского общества, все более заметными становятся "православные дружины", казачьи отряды, "православные активисты" нового типа, заявляющие о защите святынь от вандализма, а по сути, о защите особого положения православия в России. Это явление в прессе уже окрестили православной "полицией нравов" или "православной полицией". С чем оно связано? Что от него ожидать? И что вообще оно собой знаменует в современную эпоху?

Понятно, что оборонно-силовой православный активизм — отнюдь не случайный, а вполне системный элемент нашей реальности. С одной стороны, православная полиция — асимметричный ответ даже не столько на "панк-молебен", сколько на радикализацию антиклерикального протеста, который, в свою очередь, стал реакцией на уголовные меры против акционисток и нелепости Хамовнического суда.

С другой стороны, появление "православных дружин" можно объяснить и с точки зрения внутренней логики Церкви и специфики возрождения православия, состоявшегося за последние 20 лет. Акцент делался, главным образом, на восстановление храмов, на "внешнюю" эстетическую сторону — в ущерб "внутренней", то есть в ущерб общинной жизни и духу взаимопонимания (простого человеческого, а не идейно-корпоративного). В силу бюрократичности и организационной скованности церковной среды, самоорганизация и разного рода инициативы со стороны мирян, как правило, не поощрялись, не создавалось дискуссионных площадок. Тем самым не создавалось достаточных условий для совершенствования коммуникативной культуры в Церкви.


В итоге, в приходах, за некоторым исключением, не была сформирована ориентированная на творческое самовыражение среда. Не случайно в Московской патриархии сегодня начинают сетовать на то, что православные не владеют техниками современного публичного искусства, на языке которого принято вести спор о ценностях. Нельзя, впрочем, не признать и определенную вину академического сообщества, а также административных и общественных структур, которые не осознали в свое время значимость православия для российского общества, необходимость его изучения и более тесного взаимодействия с ним.


Но воздыхать уже поздно... Нужно уметь осознавать реальность таковой, какая она есть, даже когда в это трудно поверить, и постараться понять, с явлением какого масштаба имеем дело. Все очень серьезно, перед нами новая стратегия Русской православной церкви и, возможно, новая ее эпоха.

Если говорить о модификациях "православного активизма", то в авангарде оказывается движение, возглавляемое Дмитрием Цорионовым (по прозвищу Энтео). И при всей истовости этого молодого человека и способности выходить за рамки общественных норм, его методы все же несколько отличаются от других форм "православной полиции". Если абстрагироваться от эмоций, то стоит признать, что у "энтеовцев" нет той брутальности, которую демонстрируют казаки, бравирующие силой, или любители черных футболок с восьмиконечной звездой. У "энтеовцев" есть даже определенный прицел на креатив, заметим, что их лидер называет себя "православным акционистом", о нем есть упоминания и как о "православном перформере". Как бы это ни казалось странным, но его неофитский пафос, непосредственное поведение, провозглашающее "религиозную правду паче закона", могут привлекать, в особенности, в условиях бюрократизма, заформализованности и дефицита простых слов.

Потенциальной аудиторией православных активистов являются те, кто раздражен агрессивным насаждением потребительской культуры и навязчивой рекламой, кстати, задевающей человеческие чувства сильнее, чем собственно антиклерикальные выходки. Просто это раздражение удобнее обосновать через разговор о защите религиозных чувств. И неслучайно в пандан усилению православного активизма раздаются призывы к освобождению телевизионного пространства от низкопробности, меркантилизма и культа агрессии. Правда, тут уже забывают, что репрессивно-уголовный характер предлагаемых Госдумою мер на самом деле поставит под удар и разумные предложения, связанные с заботой о культуре общества.

Что касается прогнозов о разочаровании общества в Церкви, то вопреки ожиданиям, "защитники православия" в чем-то могут даже добавить ей популярности, показав, что православие — не пассивный музейный артефакт, а реальная сила, на которую можно опереться. И не только в религиозных, но и в социальных вопросах. Так или иначе, но поведение Энтео или Ивана Отраковского, возглавляющего движение "Святая Русь", показывает Церковь не с номенклатурной стороны, а с гражданской, хотя номенклатура охотно использует их в своих интересах.

Но самое интересное, что православный активизм-акционизм может иметь совершенно неожиданные, далеко идущие последствия для самой Церкви. Ведь это прецедент нового самоопределения православных в обществе и собственной среде. Вот, оказывается, где мирянская инициативность и та самоорганизация, о недостатке которой аналитики давно говорят по отношению к Церкви! И здесь вообще возможен своеобразный мирянский порыв, который может что-то поменять и в приходской жизни, ведь здесь есть условия для отказа от пассивно-ожидательного самоощущения в Церкви. И в таком случае православные активисты могут взяться и за своих же единоверцев: сегодня "энтеовцы" борются с секулярным обществом, а завтра не пощадят и тех священников, которые портят имидж Церкви. Заметим, что перемены в религиозной жизни обычно приходят с той стороны, откуда их не ожидают...

Более того, мы имеем дело с явлением, которое вписывается в процесс глобального постсекулярного поступательного движения, особенно наглядный на Ближнем Востоке. Похоже, что ни "оранжевой", ни "белой революции" в России не будет, но очень возможна революция православно-фундаменталистская. Получается, что в итоге реализуется сценарий, противоположный ожиданиям оппозиции, не осознавшей вовремя, какие болевые точки этого общества на самом деле могут быть. Среди имеющихся цветов с этой революцией больше сопряжен сегодня не белый, а черный. Получается примерно так, как в арабских странах: "белые начинают и проигрывают"...

Теги: